Вскоре за неделю до того, как было назначено заседание по вопросу назначения алиментов, Кирилл написал Нике сообщение с просьбой встретиться. Но, не получив ответа, решил наведаться к ней домой с утра пораньше, без предупреждения.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aXOPu58ueTnQgPsL
Протянув Нике скромный букет из трёх белых роз, он широко улыбнулся:
- Это тебе!
- По какому поводу цветы? – удивилась Ника, не желая их принимать.
- Прости меня, Никуся! – вдруг выпалил он. – Мы оба наделали много ошибок, и, да, я, конечно, своей вины не отрицаю… Давай начнём всё сначала? Я тебя люблю… И Лёвушку люблю. Мне очень плохо одному, без вас. Вот как мне без вас дальше жить?
- Так же, как и сейчас. Ты пьян, Кирилл?
- Ну, выпил немного…
- Заметно. Уходи, Кирилл. Проспись, может быть потом я поговорю с тобой. Хотя… о чём нам ещё говорить? Всё сказано давно.
- Никуся… - он шагнул вперёд, желая её поцеловать, но она отстранилась. –Забудь ты этого шофёришку. Задурманил он тебе голову, да? Я же знаю, что ты меня всё ещё любишь! Чувства так быстро не проходят.
- Ещё как проходят, когда к тебе относятся, как к вещи вещь! Уходи, пожалуйста, Кирилл.
- Возвращайся, Ника. Прямо сейчас! - невозмутимо продолжил он. – Я буду зарабатывать столько, чтобы обеспечить вас сыном «от и до». Тебе больше не придётся работать, ты будешь заниматься только Лёвушкой. Хватит уже сидеть за компьютером день и ночь, зарабатывая жалкие копейки! Я понимаю, что устала.
Ника рассмеялась.
- Ты же говорил, что я сижу дома и ничего не делаю, а ты – добытчик… Кирилл, у меня больше нет времени говорить с тобой. И семьи у нас больше нет, мы в разводе уже. Ты забыл? Так что можешь смело искать своё счастье, пока не поздно.
- А ты, значит, уже нашла? С шофёришкой спуталась!
- Это не твоё дело, я – женщина свободная.
- Всё ясно! Только спуталась ты с ним ещё до нашего развода!
- Говори что хочешь, - вздохнула она. – Только не кричи так, Лёва ещё спит.
- А что-то мамаши твоей не видно и не слышно, я думал, она сейчас накинется на меня, как фурия.
- Уходи, Кирилл, - решительно указала рукой Ника.
- Ну, ты ещё пожалеешь! – рявкнул он и развернулся на выход.
- Я так и не поняла - какова цель твоего визита? – неожиданно для самой себя спросила Ника.
- Я хотел по-хорошему поговорить, по-человечески. Предложить, чтобы через суд не назначали алименты, я готов давать деньги на Лёвушку и так, добровольно. Это же мой сын! Я обязан его содержать! Я буду к нему приходить, игрушки приносить, воспитанием его заниматься. Ты скажи, какую сумму ты хочешь получать на Лёвушку каждый месяц?
- Я хочу получать от тебя деньги на Лёвушку по закону – столько, сколько установит суд! Всё! Точка! Иди, Кирилл, скоро моя мать из магазина вернётся, думаю, тебе с ней не очень хочется встречаться, как и ей с тобой.
- Да-да, знаю! Она меня с самого первого дня невзлюбила! Она тебя против меня все годы нашего брака настраивала!
- Это неправда, Кирилл. Мать никогда не настраивала меня против тебя, она искренне хотела, чтобы я была счастлива в браке.
Дверь захлопнулась. Ника прислонилась к ней спиной, слушая, как тяжёлые шаги Кирилла затихают на лестничной площадке. Дрожь, которую она сдерживала всё это время, прокатилась по телу. Это скорее был не страх, а отвращение от запаха перегара, от притворного раскаяния, от этого спектакля, который бывший муж разыгрывал каждый раз, когда ему что-то было нужно.
«Добровольно платить… Игрушки приносить…» — мысленно повторила она его слова, медленно идя на кухню. Чашка с недопитым чаем стояла на столе. Ника взяла её в ладони, пытаясь согреться. Нет, Кирилл ничего не понял и никогда не поймёт. Его «по-хорошему» — это всегда сделка, всегда попытка купить, подмять под себя, сохранить контроль. Алименты по суду — это не просто деньги. Это граница, проведённая законом. Чёткая, ясная, не позволяющая ему манипулировать.
Из спальни донёсся тихий звук — Лёва заворочался. Ника отставила чашку и пошла к сыну. Он лежал, раскинув ручки, его ресницы слегка вздрагивали. Ника села на край кровати, осторожно поправила одеяло. Вот ради этого маленького, беззащитного человека и нужно было держаться. Ради его спокойного сна, который Кирилл готов был нарушить своим «раскаянием» в восемь утра.
Ключ щёлкнул в замке. Надежда Петровна почти ворвалась в квартиру.
— Ника, всё в порядке? — крикнула она, скидывая пальто. — Я Кирилла во дворе встретила. Он на меня злобно посмотрел из машины, будто я ему не бывшая тёща, а смертельный враг. Потом он сорвался с места так, что аж шины завизжали.
— Всё в порядке, мам, - максимально спокойно сказала Ника. — Я его отправила ни с чем.
- А зачем приходил-то? Лёву хотел увидеть?
- Не совсем… - усмехнулась Ника. – Сначала хотел «примириться», потом предлагал деньги на Лёву добровольно выплачивать, без суда.
Мать покачала головой, ставя на стол пакет с молоком.
— Ну да, чтобы потом в любой момент сказать: «А я же плачу, значит, я имею право!». Ты правильно сделала, что отказала. Пусть всё идёт по закону. Чёрным по белому. Только так с ним и можно.
Ника кивнула. Закон, суд, расписание встреч с ребёнком — это рамки, в которых Кирилл должен быть ограничен. Это было не мщение, а самосохранение.
- Кстати, Кирилл был не совсем трезв, - добавила Ника. – Его катание на машине в нетрезвом виде до хорошего не доведёт.
- Это его проблемы, - махнула рукой Надежда Петровна. – Только бы другие люди, невинные, от его глупости не пострадали.
Телефон Ники завибрировал на столе. Сообщение от Артёма. Простое, будничное: «Доброе утро. Желаю хорошего дня».
Ника смотрела на экран, и напряжение в плечах начало понемногу спадать. В мире Артёма, в отличии от Кирилла, не было токсичных игр, двойных смыслов, попыток пролезть в душу, прикидываясь жалким. Была предсказуемая доброта, как утренний прогноз погоды. И эта предсказуемость была очень важна для Ники.
- Артём пишет? – уточнила Надежда Петровна, по лицу дочери поняв, что сообщение явно не от Кирилла.
- Да, Артём, - кивнула Ника.
- А я как раз купила продуктов для «Праги». Будем печь?
- Хочешь узнать, придёт ли к нам сегодня Артём? – хитро прищурилась Ника. – Не знаю… О визите он ничего не писал, да и меня на встречу не приглашал. Просто пожелал хорошего дня.
- Значит, не будем «Прагу» печь? – слегка расстроилась мать.
- Нет, мам, давай в другой раз, когда уже точно будет известно, что Артём к нам заедет.
- Мне бы хотелось, чтобы вы виделись чаще, - сказала Надежда Петровна.
- Мне тоже, мам, - с нотками лёгкой грусти произнесла Ника.
Тем временем, день суда настал. В коридоре здания суда было шумно и прохладно. Ника, одетая в строгий тёмно-синий костюм, держала за руку Лёву, который с любопытством разглядывал высокие потолки и людей, снующих туда-сюда. Рядом, как неприступная скала, стояла Надежда Петровна с увесистой папкой документов в руках.
Ника хотела, чтобы мать осталась с Лёвой дома, но Надежда Петровна категорически отказалась быть в стороне от происходящих событий. «Нет, дочка, я должна быть там, с тобой, - уверенно заявила она. – Знаю я своего бывшего зятя, он опять станет оказывать на тебя давление».
Ника жутко нервничала.
- Не волнуйся, всё будет хорошо, — подбадривала её мать, но по белым костяшкам пальцев, вцепившихся в папку, Ника поняла, что волнуется она не меньше.
Их вызвали в зал. Кирилл уже сидел за столом ответчика. Он был гладко выбрит, в новом, явно дорогом, костюме, и всем своим видом излучал уверенность и респектабельность. Увидев их, он лишь холодно кивнул. В его взгляде не было и следа от того пьяного, «раскаивающегося» визитёра недельной давности. Это был другой человек — деловой, собранный.
Судья, женщина средних лет с внимательным взглядом, открыла заседание. После формальностей она предоставила слово Нике. Та чётко, немного сухо, изложила свою позицию: просила взыскать алименты на содержание несовершеннолетнего сына Льва в размере, установленном законом, а также определить порядок встреч отца с ребёнком — каждую субботу или воскресенье в её присутствии или присутствии её матери, Надежды Петровны.
— У меня есть стабильный доход, я могу и готов содержать сына достойно, — заявил Кирилл, когда слово дали ему. Его голос был ровным, убедительным. — Я против формального подхода суда. Я предлагаю добровольное соглашение. Я готов ежемесячно перечислять сумму, в два раза превышающую возможные судебные алименты, но с условием — я хочу видеть сына тогда, когда считаю нужным, и участвовать в принятии всех важных решений, касающихся его образования, здоровья, отдыха.
Ника почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Это была та же тактика, только обёрнутая в красивую упаковку с надписью «всё по закону». Кирилл пытался купить себе неограниченный доступ к жизни сына.
— Ответчик предлагает, по сути, оформить соглашение у нотариуса, — отметила судья, просматривая представленный Кириллом проект документа.
— Именно так, — кивнул Кирилл. — Это будет более гибко и справедливо для всех, особенно для ребёнка.
Надежда Петровна не выдержала и тихо, но внятно процедила:
— Справедливо для тебя. Чтобы в любой момент можно было приехать, когда вздумается, или, наоборот, исчезнуть на полгода.
Судья бросила на неё строгий взгляд, но не сделала замечания.
— У вас есть возражения, истец? — спросила она Нику.
— Да, — твёрдо сказала Ника. — Я против такого соглашения. Оно даёт отцу неограниченные права без чётких обязательств. Добровольные выплаты могут в любой момент прекратиться, а график встреч, который он предлагает, — размыт и не защищает интересы ребёнка. Режим и стабильность важны для Лёвы. Я настаиваю на чётком решении суда.
В её голосе не дрогнула ни одна нота. Она смотрела не на Кирилла, а на судью, уповая на закон.
Кирилл, казалось, был удивлён её твёрдостью. Он ожидал, что она растеряется, согласится на его «щедрые» условия. Его маска непоколебимой уверенности на мгновение сползла, и в глазах мелькнуло знакомое раздражение.
Судья задала несколько уточняющих вопросов о доходах Кирилла, попросила предоставить данные из налоговой за последние полгода – вот тогда-то его уверенность окончательно пошатнулась.
После короткого совещания судья огласила решение.
— Исковые требования удовлетворить частично. С ответчика взыскиваются алименты на содержание несовершеннолетнего сына Льва Кирилловича в размере 1/4 части всех видов заработка ежемесячно. Встречи отца с ребёнком устанавливаются четырежды в месяц, по согласованным с матерью дням, в присутствии матери или бабушки ребёнка, Надежды Петровны. В предложенном ответчиком добровольном соглашении суд усматривает нарушение принципа определённости в осуществлении родительских прав, что может привести к конфликтам и ущемлению интересов несовершеннолетнего.
Ника выдохнула. Это была победа. Не сокрушительная, но очень важная. Чёткие рамки была установлены. Закон встал на её сторону и на сторону Лёвы.
Кирилл встал, его лицо было каменным. Он бросил на Нику взгляд, полный ледяной злобы, совсем не похожий на его притворные мольбы недельной давности.
— Поздравляю, — сказал он сквозь зубы, проходя мимо. — Надеюсь, этих копеек тебе хватит.
— Это не копейки, Кирилл, — тихо, но чётко ответила Ника. — Это твоя перед Лёвой ответственность. Та самая, о которой ты так красиво говорил.
— Не буду я ничего платить, - пробубнил он, проходя мимо Ники и направляясь к выходу из зала заседаний.
Подождав полминуты, Ника вышла следом. Она с облегчением увидела, что Кирилла уже нет в коридоре. Лёва, уставший от непривычной обстановки, капризничал, просясь на руки. Ника взяла его из рук матери, прижала к себе.
— Всё, сынок, всё кончилось. Всё будет хорошо, - прошептала она, вдохнув запах его волос.
Надежда Петровна аккуратно положила задокументированное решение суда в папку.
— Справедливость восторжествовала. Теперь у Кирилла есть чёткие правила и границы. Нарушит — будем общаться с ним по-другому, по закону.
По дороге домой Ника снова получила сообщение от Артёма. Не о суде, он даже не спрашивал, зная, что не стоит лезть в это сейчас. Он прислал фотографию большого плюшевого медведя, которого купил для Лёвы.
Ника улыбнулась, показывая фото матери. Напряжение последних недель стало наконец отступать, уступая место простому, тёплому чувству.
- Нужно печь «Прагу», - сказала Ника. – Похоже, Артём хочет прийти к нам в гости.
- Так напиши ему, пусть приходит, - сказала Надежда Петровна. – А «Прагу» мы с тобой вмиг в четыре руки сделаем!