(Роман) Виктор Винничек
Глава 13. Первые наряды, сданные в СМП-101.
Ветер сменился на южный. Давление потихоньку начало падать, а температура подниматься. Холодный циклон медленно начал смещаться на северный Урал. В город пришла весна. К концу недели в городе потеплело, днём минус пять, хотя ночью мороз отвоёвывал свои минус пятнадцать, а по области и минус двадцать градусов. На солнечной стороне шиферных крыш появились сосульки, они к ночи всё время нарастали. Отдельные достигали внушительных размеров, и падали на землю. Старожилы обходили эти места, искривляя натоптанную тропу. Маша начала ездить в город в поисках работы, и я каждое утро предупреждал её, что бы смотрела вверх, проходя под крышами домов. В трест она звонила Полякову, но работы по её специальности не было. Дело в том, что в Кинеле, городе рядом с нами,
был сельскохозяйственный институт, и сотни студентов каждый год окончив его, оседали в Куйбышеве. Потом Машенька, не найдя работу по специальности, устроилась работать в товарную контору на станции Куйбышев.
После случая, отношение людей ко мне резко изменилось в лучшую сторону. Вакуленко Бориса Тихоновича назначили главным механиком, и он в течение трех дней восстановил кран и провёл его испытания. До распутицы мы окончили кладку стен Электро-механических мастерских. Сварщик приварил все закладные и нас перевели оканчивать кладку "Первой очереди складов продовольственной базы ОРС а (одела рабочего снабжения) в районе остановочной платформы «Безымянка». Выходили мы на платформе Безымянка и долго шли, вдоль железной дороги, минуя недавно построенный аптечный склад, почти до переезда у платформы Стахановская. Это тоже был недостроенный объект Фили, который так и не появился.
Бригада, в целях исключения простоев, по моему предложению, все же согласилась взять к себе Ванюшу, и я привёз приказ о переводе сварщика в её члены. В их наряды будут включены работы выполненные сварщиком. Оплата сварщику, рассчитывается в общем табеле бригады, на основании его разряда, но он по требованию бригадира будет выполнять другие нужные бригаде работы, когда в этом возникнет необходимость. Мне все же после нескольких визитов к девчонкам в
Средне Волжское Статистическое Управление посчастливилось получить справку, что мы работали март месяц в зимних условиях, и неделю в экстремальных зимних условиях. Расчет надбавки к зарплате бригаде каменщиков составил двадцать процентов.
В то время основной вычислительной техникой в поезде были арифмометры. Они были везде. В кабинете начальника, в производственно- техническом отделе (ПТО), у его начальника Титова Юрия Васильевича и каждого инженера, стоял на столе арифмометр. Каждый прораб и мастер таскали с собой в своих сетках, сумках, портфелях и саквояжах, выданные им арифмометры. В каждой прорабской бытовке, он находился на столе. Не было арифмометра только у главного инженера, так как он им плохо пользовался. На столе его всегда лежала открытая логометрическая линейка, но он по ней считал, как любил говорить приблизительно. Брать вторую цифру после запятой у него не получалось, да и зачем у него для этого дела был лучший счетовод на строительстве Саратовской платины Андросов Михаил Дмитриевич.
Он давно работал в поезде нормировщиком. Его маленькая отдельная комнатушка с письменным столом, двумя стульями, голыми стенами, и одиноко стоящем на нём
арифмометром, напоминала Мише его рабочее место в колонии. Где он по молодости провел десять лет и ушёл на поселение. Там он проработал весь период строительства Саратовской платины. За что он отбывал свой срок, никто в поезде не знал. Многие прорабы предлагали обустроить его рабочее место, но Миша отказывался. Это был нормировщик от бога, так говорил о нём Юдашкин. С виду он был очень худой слабый мужичок среднего роста, с всегда белым, как смерть лицом. О таких людях, обычно, говорят доходяги. Ходил он всегда вприпрыжку, но совершенно бесшумно, мог подкрасться к сотрудникам, прослушать их разговоры, незаметно уйти и передать их начальнику. В правой руке он всегда носил пустую красную папку, с несколькими для него важными бумажками, прижатую к груди. Он уже знал наперёд, о чём его спросит начальник. Никому не удавалось сдать ему наряды с первого раза. Он, почти, наизусть знал все расценки по ЕН и Р.
Сдать ему наряды за день считалось большой удачей. Он прямо издевался над мастерами и прорабами, и заставлял набирать нужную сумму работами не более пяти рублей, то убирая мусор, то очищая строительную площадку, то отрывая, то зарывая траншеи и котлованы, то перенося, какие-то грузы с места на место. Такие работы иногда шли в разрез с технологией, а количество листов составленных по объекту нарядов было не меньше двадцати. Михаил Дмитриевич был на хорошем счету, и никогда не попадал в акты ревизоров, которых он боялся и облизывал с головы до ног. Туда попадали мастера и прорабы за перебор объемов вспомогательных работ им иногда объявляли выговоры, лишали премии, если их наряды проверял грамотный ревизор. Инженеры редко шли в ревизоры.
- Если умный инженер прочитает, такие наряды и сверит их со сметой, то лишится рассудка.
Сказал я Андросову, когда он завернул мои правильно написанные наряды и показал мне принятые наряды одного из прорабов. Его удивило, что я не получил у него арифмометр, а сказал, что я умножаю на логарифмической линейке,
а складываю на маленьких счётах.
Миша тогда подумал, что у меня есть свой арифмометр. Он не умел работать на счётах и складывал всё на арифмометре, но против них он ничего не имел, потому что вся бухгалтерия с утра до ночи стучала костяшками. Тогда я вернул ему пять листов своих нарядов обратно, приложив к ним справку с СВСУ, его лицо расплылось в ехидной улыбке:
- Надо же мне даже такую справку не дали, а тебе дали. Это получается, что на одном объекте поезда люди получат от государства двадцать процентов дополнительно к зарплате. Теперь ты будешь жить на подачки государства.
Тогда, я протянул ему пять листов актов процентовки, которую уже подписал у заказчика. Им был технический инспектор железной дороги Паристый Олег Николаевич. На листах процентовки стояла печать, и это означало, что работы приняты, и за них надо платить.
- Уважаемый, сверьте, пожалуйста, объёмы с процентовкой и подпишите наряды.
Сказал я, сдерживая себя, спокойным голосом. Андросов долго и упорно, сверял объёмы в нарядах с объёмами работ в процентовке. Достал ЕН и Р ы, проверил правильность каждой применённой расценки по описанию с процентовкой. Потом долго крутил свой арифмометр проверял каждую цифру, по несколько раз пересчитывая, пытаясь найти хоть малейшую погрешность и, наконец, спросил:
- Ты знаешь, сколько у них в среднем получилось на день?
- Нет, я ни когда не считаю чужие деньги, закрываю людям всё, что они заработали. Если вам так нужно могу посчитать.
- Соизволь, посчитать мне,- продолжал дальше ехидничать нормировщик.
Я, на его глазах, вынул из футляра логарифмическую линейку и разделил сумму по нарядам на число отработанных дней по табелю бригады.
- Шесть рублей двадцать две копейки с учётом двадцати процентной надбавки.
Андросов посмотрел на свой арифмометр, его лицо скривилось от злости.
- На удивление, правильно. А ты знаешь, что за месяц они получат больше отдельных инженеров. Убери хотя бы, до четырёх рублей пятидесяти копеек в день. Тогда приму наряды. Я не выдержал забрал все свои бумаги, и уходя с кабинета, сказал:
- Это вам не частная лавочка, а государственное предприятие. Если вы уберёте с моих нарядов без меня хоть копеечку, то нарушите закон, а к чему приводит их нарушение вы, надеюсь, понимаете. После этих слов я отнёс процентовку и справку Титову Юрию Васильевичу, и сказал, что Михаил Дмитриевич самодур, что он не принял у меня наряды, не найдя в них ошибок. На что тот спокойно ответил:
- Не ты первый, не ты последний. Смотри завтра последний день сдачи нарядов. Опоздаешь, Арон Эльевич накажет. Ты подстрахуй себя и доложи об этом главному инженеру.
- Извините, но я не люблю жаловаться. Если я не знаю, как мне поступить, то поступаю по закону.
Сказал я, уходя от Юрия Васильевича к секретарю Наде,
и передал через неё под роспись документы нормировщику. Потом уехал на объект ничего не рассказал рабочим, чтобы их не расстраивать. Я в конце месяца доложил им, сколько они заработали, хотя Рая меня предупредила, что не стоит этого делать, потому что Миша всё ровно срежет.
После получения нарядов от секретаря под роспись, Михаил Дмитриевич понял, что безграничная власть над прорабами и мастерами кончается. Не желая её терять и боясь гнева начальника, он написал на меня две похожие, как под копирку жалобы на имя начальника и главного инженера и отдал секретарю. Вот их краткое содержание: «При сдаче нарядов молодой специалист не слушает советы старших, более опытных товарищей, не принимает во внимание сделанные ему мной замечания, преступно считает наряды на какой-то линейке, и досчитался до шести рублей двадцати двух копеек за день. Угрожал посадить меня в тюрьму, когда я попросил убрать у него с нарядов отдельные сумы. По этому, я ставлю вопрос ребром, или вы заставите его, мне подчиняться, или я напишу заявление на увольнение».
Первым прочитал докладную Мариненко Евгений Яковлевич. Цифра по зарплате и линейка его встревожила. Он попросил у нормировщика наряды, внимательно просмотрел их. Попросил Мишу позвать Титова. Начальника ПТО не было на месте, вместо него пришла его заместитель Клюева Тамара Федоровна.
Молодая красивая женщина лет тридцати, с модной французской стрижкой симпатичных русых волос. Она три года тому назад развелась со своим мужем. Застала, случайно, того в кровати со своей подругой, и сейчас одна воспитывала пятилетнюю дочурку. Это был грамотный инженер, положительная женщина, хорошо разбирающаяся в сметных делах и чертежах, влюблённая, после развода с мужем, в своего начальника. Увидев Мишу, она сразу сообразила, о чём пойдёт речь, и захватила с собой справку и процентовку. Главный инженер, просмотрел наряды, процентовку и сказал:
- Михаил Дмитриевич вы лукавите, когда пишете, что средняя зарплата составляет шесть рублей двадцать две копейки на человека, она составляет всего пять рублей восемнадцать копеек. Двадцать процентов пойдёт не из нашего фонда зарплаты, молодец заботится о рабочих, доказал свою правоту, один добыл справку. А там, где он не правильно подсчитал, исправьте и напишите правильно это ваша прямая обязанность, я тогда проучу его считать наряды на линейке, сразу лишу премии. Только мне докладную не забудьте на него написать. Большое спасибо вам за сигнал, в дальнейшем учтём ваши заслуги перед поездом при распределении премии. А уволить молодого специалиста в течение года я не могу, да и начальнику никто не дал такого права, буду учить его с вашей помощью. Мой совет вам не увольняйтесь, а то начальник расстроится. И нормировщик ушёл, так ничего и не понял со слов главного инженера, что ему делать с нарядами. После его ухода Тамара Фёдоровна забрала справку, процентовку за март месяц и пошла к двери. Перед дверью обернулась и сказала:
- Так и сожрёт, с поддержкой начальника, молодого инженера!
- Я думаю, подавится, Виктор просто так сам в пасть не пойдёт, не такой он парень,- сказал, немного подумав, главный инженер.
Начальник прочитал докладную перед обедом и на семнадцать тридцать вызвал меня к себе в кабинет на ковёр. В кабинете начальника
уже был Титов Юрий Васильевич, когда я туда зашёл. Он пригласил туда нормировщика и главного инженера, сказал:
- Вроде все причастные в сборе. Я зачитаю вам сейчас докладную всеми уважаемого нами Михаила Дмитриевича.
Арон Эльевич прочитал её и посмотрел на меня своим хищным взглядом.
- Это правда, что вы считаете наряды на линейке? Это правда, что вы закрыли по шесть двадцать две на человека? Вас что в институте не научили пользоваться арифмометром?
- Да, правда! В институте меня научили пользоваться электронно-вычислительными машинами Минск - 22, Наири - С. Арифмометр я освоил сам, когда проходил практику в Ленинграде после третьего курса, но он медленно считает и от него много шума. Логарифмическую линейку я освоил досконально, тоже после третьего курса. Остановил свой выбор на ней потому, что на ней быстро считать и её легче носить. Я считаю на ней несущую способность и устойчивость отдельных конструкций, поэтому наличие её со мной, всегда необходимо. За это время она ни разу не подвела меня,- ответил я.
Лицо начальника расплылось в улыбке.
- А складываешь ты тоже на линейке?
Задал каверзный вопрос Арон Эльевич.
- Нет для этого я с собой ношу маленькие счёты.
С этими словами я достал из портфеля линейку, маленькие счёты, и положил на стол для сравнения с массивным арифмометром.
- Ты почему про маленькие счёты ничего не написал? Из начальника дурака делаешь?
- Не учёл, Арон Эльевич,- ответил Миша и заёрзал на стуле.
- А всё остальное, что написано в докладной, правда? - Спросил Арон со злостью, повысив голос, и посмотрел на меня.
- Нет, Михаил Дмитриевич здесь слегка передёргивает, я ему напомнил, что самовольное неверное искажение объёмов работ с его стороны, является нарушением закона и влечёт за собой ответственностью.
- Что ты скажешь Евгений Яковлевич или мне ждать очередного выговора за перерасход заработной платы?
Арон перевёл свой хищный взгляд на главного инженера.
- Перерасхода заработной платы не будет, я разбирался в этом вопросе. Мастер закрыл по пять восемнадцать на человека, а двадцать процентов мастер начислил на основании вот этой справки.
Главный инженер взял справку из рук предусмотрительного Юрия Васильевича и передал начальнику.
- Расценки верны. Объёмы сверены с процентовкой, заверенной подписью и печатью заказчика. Арифметических ошибок в подсчетах нет.
Вдруг прорезался голос у Юрия Васильевича. Он поднялся с единственного закреплённого за ним мягкого кресла, стоящего в кабинете, и передал начальнику процентовку. Второе такое кресло было только под начальником. Даже Евгений Яковлевич никогда не садился на него. Он, как и начальники участков сидел на диване. Начальник быстро пробежал глазами бумаги и отдал Юрию Васильевичу, потом посмотрел на меня и сказал:
- Я собрал всех, чтобы наказать тебя, а не получается, извини пожалуйста. А виноват в этом Мариненко Евгений Яковлевич, потому что он всегда приблизительно считает на своей линейке, я подумал, что и ты такой счетовод, а это всё-таки наряды. Виктор, убери немного, порадуй Мишу.
Этими словами он унизил Мариненко Евгения Яковлевича в глазах всех присутствующих.
- Не хочу нарушать закон, да и сумму я уже озвучил бригаде и подписал наряды у бригадира.
Ответил я начальнику.
- Иди тогда домой, ты мой, правильный. Зря получаемся, Миша, мы всех собрали.
Этими словами начальник недружелюбно проводил меня с кабинета. Я быстренько ушёл домой, боясь, что начальник передумает. Маша пришла с работы, и они с Юрой уже занимались учёбой. Дело в том, что сразу после получения комнаты, она написала письмо в институт
о своём новом адресе и ей выслали домашние задания. Она сидела за столом, готовилась к сессии. Выслала она письмо и своим родителям. Юра сидел на втором стуле, у моей тумбочке за столом и выполнял в тетради домашнее задание, которое я ему давал. Мы с ним уже изучили, как пишутся крючки и палочки. Сейчас он пробовал писать первые буквы и цифры. Он напишет несколько букв, повернёт голову в сторону моей жены и говорит:
- Тётя Маша ты не ленись, старайся, как я, а то дядя Витя скоро придёт с работы, проверит у нас задания и опять меня похвалит, а тебя поругает, и не возьмёт с нами играть на улицу.
Джек седел у входной двери и терпеливо ждал моего прихода. Вот он радостно залаял. Юра бросил своё письмо и убежал к двери встречать меня.
Потом я проверял у них задания. Юра и Джек получали у меня, конечно, пятёрки, я давал им по карамельке. У дома уже подсохло, световой день увеличился. Мы брали мяч, шли до сумерек гулять на улицу. Маше я ставил или двойку или тройку, и оставлял, как всегда дома, хотя Юра ратовал за свою подружку и просил её взять с нами. Но я был не приклонен, и мы уходили одни, давая, тем самым, жене спокойно готовится к сессии. Наигравшись, Юра и Джек,
с хорошим настроением, возвращали домой. Я уставал за целый день на работе, но не подавал виду, играя с ними. Потом мы мыли руки. Маша всех нас усаживала за стол ужинать, тем, что удавалось принести ей с работы, купленное в магазинах, отстояв очередь в обеденный перерыв. Тётя Женя иногда баловала нас, добавляла к нашему столу сваренную картошку и соленья.