РАССКАЗ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ. ОТЦОВСКИЙ НАКАЗ
Рассказ первый. Часть первая. Волчица https://dzen.ru/a/aUIrNPkrizgiFCIY
Рассказ восемнадцатый. Русалка https://dzen.ru/a/aXGWyRI_vjY8rj40
Тимофей брёл по двору. Идти было тяжело. Так тяжело, как будто он раздвигал плечами толщу воды. Внезапно перед лицом что-то мелькнуло. Колдун медленно поворотил голову и увидел рядом с собой отца. Тот смотрел на него сурово и качал головой:
«Не смей, Тимофей!» — говорил он: «Не смей! И ему не поможешь и другим беду устроишь — век тебя люди проклинать будут!».
Колдун отвернулся от родителя и стал продвигаться дальше к калитке. Она открывалась тяжело, словно весила тонну и когда он её всё-таки распахнул за ней, на дороге, оказался чёрный седан с металлическими полосами вдоль днища.
«Не смей!» — услышал Колдун страшный голос отца и… проснулся. Вскочив на постели, Тимофей спустил ноги, утёр холодный пот со лба, разогнулся и, внезапно, торопливо поплевал через левое плечо и постучал костяшками пальцев по деревянной раме кровати:
«Оборони, Господи!» — и встав, пошлёпал тапками на кухню, где взглянул на ходики — пять часов утра. Он грохнул чайник на печку, развёл огонь и понуро присел на табуретку. Привидевшийся сон не шёл из головы. Неужели свалится на неё, буйную, какая-то такая беда, что не совладай он с ней пострадает много людей? Думать об этом не хотелось, но не думать Тимофей не мог. Решил заняться делами, чтобы отвлечься. К чайнику добавил сотейник, куда в небольшую лужицу воды покидал куски говядины, крупно порезанный лук, круто посолил, закрыл крышкой и отправился умываться.
К девяти часам утра сытый, хотя и не выспавшийся Колдун, бродил по двору, собирая веерными граблями летящую с деревьев листву и утаскивая её под навес. Его внимание привлёк звук мотора — кто-то ехал к нему в гости. Поставив у стены инструмент, Тимофей привычно потопал открывать и внезапно ощутил острое чувство дежавю. Перед лицом что-то мелькнуло. Он, чуть не шарахнувшись, обернулся и увидел промчавшегося ворона, который сел на перила крыльца и заорал, разевая клюв.
— Не смей! — послышалось Колдуну и он, закрыв глаза, помотал головой:
— Твою мать! Да что же это такое?
Собравшись с силами, он всё-таки подошёл к калитке и отомкнул замок. На улице стоял чёрный седан с металлическими полосами вдоль днища, а рядом с ним двое — мужчина и женщина, помогали выбраться из салона третьему — парнишке лет восемнадцати, скрученному церебральным параличом так, что было больно смотреть. Когда сын кое-как смог распрямиться, мать обернулась и уставилась на Тимофея полными отчаяния глазами:
«Помогите нам!» — казалось кричал её взгляд и Колдун, минуту назад собиравшийся послать всю семейку к чёртовой бабушке, промолчал.
Они поздоровались и, кивнув на пацана, тихо спросили:
— Вы сможете ему помочь? Мы вам заплатим, сколько скажете!
«Да, твою ж мать!» — мысленно взвыл Тимофей: «И как тут отказаться?».
Он пошире распахнул калитку и препроводил гостей вместе с больным в дом, на осмотр. Осматривать, по совести, было нечего ибо Колдун с первого взгляда определил, что в энергополе несчастного пацана подселилась чужая душа. Причём непростая, а колдуна сильного, матёрого.
«И чего же тебе, милай, по новой-то не родиться?» — вздохнул про себя Тимофей и подивился силе парнишки: коли бы не противился, стал магией заниматься — его бы так не ломало! Правда, и дел наворотить мог — мама не горюй! За три воплощения не рассчитаешься!
«Вот что теперь делать?» — уныло прикидывал Тимофей: «Если взяться «биса» изгонять, он в другого кого, посговорчивей, перейдёт и тогда и мне весёлая житуха обеспечена, и другим будет небо в алмазах! Этот вурдалак, похоже, любит людям жизнь гробить! Ишь до чего паренька довёл!».
— Ну, что? — несмело спросила его мать больного, поглядывая на сына из-за Тимофеевского плеча.
— Ну, что! — распрямился Тимофей. — Помочь вашему ребёнку можно, но придётся вам его у меня на недельку оставить!
— Как оставить? — побледнела женщина. — Он ведь в таком состоянии! Давайте, я с ним буду здесь — помогать, поддерживать!
— Нет! — сказал Колдун и внутренне содрогнулся, представив, как будет освобождать парнишку от энергетического соседа в присутствии его матери.
— Нет? — поразилась она. — Но почему?
— Потому, что так надо! — выдал Тимофей безотказный аргумент и твёрдо посмотрел женщине в глаза. — Надо, звезда моя, понимаешь?
Её муж положил супруге ладонь на плечо:
— Аня, не спорь! Если… — он запнулся, — … доктор говорит, что так нужно, мы должны согласиться!
Тимофей, оценив деликатность клиента, именовавшего его доктором, опять посмотрел на мать. Та, полными слёз глазами глядящая на своего сына, покивала головой:
— Хорошо! Конечно! Как скажете!
Они попрощались и тихонько вышли из усадьбы. Колдун закрыл калитку и уныло посмотрел на свой дом. Мосты он сжёг — пообещал, что пацану поможет да вот как это сделать, лекарь не знал. Наконец, решил этого чёрта рогатого вызвать, а там уж поглядим! Вернувшись, он несколько раз глубоко вздохнул и уставился парню в глаза:
— Слышишь меня, колдун? — лицо юноши дико искривилось, глаза вспыхнули и изо рта раздался замогильный голос:
— Что, изгонять меня вздумал? Молокосос ты ещё для этого! А пацана я скоро дожму! У него сил уже не осталось! Подчинится!
— Подчинится, как же! — буркнул Тимофей и ответил. — Не буду я тебя гнать, я тебе сделку предлагаю!
— Что? Что ты можешь мне предложить? — презрительно протянул бес.
«Если б я знал!» — подумал Тимофей и бодро ответил:
— Я тебе предложу другое тело, сговорчивое и податливое!
— И где ж ты его возьмёшь? — расхохотался противник. — Своё отдашь?
— Моё мне самому нужно! — укоротил поползновения интер-вента Колдун.
— Тогда и не вякай! Нету у тебя никакого другого! — утвердительно добавил собеседник.
— Есть! — не менее утвердительно брякнул Тимофей. — Есть тело без души, в коме. Ты туда переселишься, в себя придёшь и живи, как вздумается!
Противник задумчиво его изучал. Потом кивнул:
— Ладно, поглядим! Если, вправду, добудешь — век благодарен буду!
«Мне твоя благодарность, захребетник проклятый!» — ругнулся про себя Тимофей и отвёл взгляд, обрывая сеанс связи.
«Ма-ма!» — с трудом проговорил пацанчик: «Ма-ма!».
Тимофей погладил его по голове и принёс сонного отвара, чтобы пациент спал и не шибко страдал от непривычной обстановки.
«Осталась самая малость — добыть тело в коме!» — рассуждал сам с собой Колдун, меряя шагами кухню. Наконец, в голову ему пришла шальная мысль, но чтобы её исполнить, требовалась почти вся его сила. Если не совладает — хана и ему, и пацану, и всем, до кого этот Чика-тило от эзотерики доберётся. Ну да что ж теперь! Попытка не пытка — может и получится!
Весь оставшийся день Колдун собирал сосредоточением силу из всех уголков своего существа и, наконец, добившись полной концентрации, сгустил и без того плотный энергетический клубок в одном месте. На его глазах из чуть видимого тумана стало появляться человеческое тело. Оно было неподвижным, но дышало и сердце в нём билось. Выдохнув, Тимофей отер пот и ругнувшись:
«Выродил, твою мать!» — принялся транспортировать его в комнату. По сути, это был труп, в котором Тимофей, из последних сил, поддерживал работающими энергетические центры. Уложив тело на пол, хозяин подошёл к спящему пацану и открыл ему пальцами глаза.
— Колдун! — позвал он. Мальчишка дёрнулся и лицо его опять начало искривляться:
— Что, достал? — спросил оккупант.
— Достал! — подтвердил Тимофей и ткнул пальцем в пол. — Пожалуйте!
Вражина неуклюже поднялся и подошёл к телу:
— А чего у него чакры-то едва светятся? — спросил он.
— Ты чего, совсем дурной? — обозлился Тимофей. — Тело в коме, без всякой медицины! Оно, вообще, скоро окочурится, так что ты не тяни!
— Не, друг! — хрипло рассмеялся бес. — Не торопись! Я его осмотреть должен!
Тимофей, внешне равнодушно, пожал плечами и отвернулся, мысленно попросив прощения у отца, у мальчишки, у его родителей и попрощавшись со всем белым светом. Если этот урод поймёт, что тело создано искусственно — Тимофею, в его состоянии, с ним не совладать.
— Ладно! — послышалось из-за спины. — Вроде всё нормально!
Он открыл трупу глаза пальцами, как только что с ним самим проделал Тимофей и уставился в них долгим взглядом. Тимофей напрягся. Тело мальчишки начало падать на пол, а труп вдруг дёрнулся, захрипел, заморгал глазами. Тимофей сорвался с места и из последних сил пулей выскочил на кухню. Схватив там мешочек, он скачками вернулся обратно и стал вытаскивать металлические браслеты и застёгивать оживающему телу на руках и ногах. Потом надел на шею металлический ошейник.
— Ты что делаешь? — захрипел извивающийся в конвульсиях переселенец.
— Не шкни! — рявкнул Тимофей. — Я их ещё вчера заговорил, чтобы ты из ловушки выскочить не смог! Придётся тебе теперь помирать, как все обычные люди, а не из чуть постаревшего тела в другое прыгать!
— Я же силу потеряю! — взвыл противник.
— Ничто! — измученно заулыбался Тимофей. — Родишься, подрастёшь, новую накопишь!
— Я тебя найду потом, найду! — хрипел ненавистник. Тимофей перестал подпитывать энергией тело и взялся следить, как сила уходит из него, спускаясь ниже и ниже по чакрам пока, наконец, не вырвалась из уровня смерти и не исчезла.
Тяжело дыша, Колдун стал растворять тело в энергию и впитывать ее обратно в себя. Спустя некоторое время он немного опомнился и подхромал к лежащему мальчишке. Осмотрев его, он удостоверился, что с пациентом всё более-менее в порядке и он спокойно может проспать несколько часов. Подняв парня на диван, Колдун накинул на него покрывало, шатаясь пробрёл в спальню, грохнулся на кровать и мгновенно уснул.
Очнулся он от слабых толчков. Кто-то тормошил его и звал:
— Эй, эй!
Открыв глаза Тимофей с крёхотом повернулся и сел. Пацанчик, видимо, не знал его имени, а чтобы называть «дяденькой» он был уже достаточно взрослым и ограничился безликим «эй».
— «Эй» зовут свиней! — буркнул Колдун и оглядел паренька. Тот был, по-прежнему, сгорблен, но стоял самостоятельно:
— Извините! — смутился тот, произнося слова пока с трудом. — А как вас звать-то?
— Тимофей! — представился Тимофей. — А как тебя?
— Игорь! Я что-то ничего не помню, только, как меня в комнату провели… — протянул паренек. — А что тут было?
— Ой, Игорёшка, не надо тебе этого знать! — поёжился Колдун. — Пойдём-ка лучше завтрак готовить!
Он поднялся, чувствуя себя не менее больным, чем его юный пациент и похромал на кухню. Там подвинул на плиту сотейник с мясом, разжег огонь и, покосившись на паренька, добавил кастрюлю с молоком и принялся варить манную кашу. Накормив себя и Игоря, он снова уложил того на диван, предварительно сопроводив к удобствам и отправился спать сам.
Так продолжалось два дня — они ели и спали, восстанавливаясь после битвы. Наконец, Колдун, почувствовав, что немного оправился, взялся исправлять искривлённые энергопотоки в теле парнишки. Ещё за четыре дня тот здорово окреп и хотя тело его было ещё скрученным, ходил он самостоятельно и уверенно.
Когда за ним приехали родители, мать чуть не упала в обморок, увидев совершенно ожившего сына. Она плакала, обнимая Игоря, потом кинулась целовать руки Колдуну. Тот смущённо посторонился:
— Да ладно тебе, звезда моя! Чего реветь-то? Пацан живой и почти здоровый!
Её муж, тоже подозрительно моргающий блестящими глазами, пожал Тимофею руку и протянул увесистый конверт с деньгами.
— Вот за это спасибо! — кивнул Тимофей. — Мне теперь надо много кушать!
Он проводил гостей до калитки, хлопнул Игорька по плечу, передал матери мешочек с травами и запиской — что, когда пить и, заперевшись, бегом вернулся в дом, готовить мясо на обед.
Рассказ двадцатый. Бездетная пара https://dzen.ru/a/aXbokuHx3jg5_hYZ