На следующий день, вернувшись из школы, Омела сказала Мураду:
– Вчера вечером я договорилась с Гулей из Кубачей, чтобы её сына сватать к Халиматке. Короче, она сказала, что приедут в субботу. Так что, никаких руганей и разборок, пожалуйста. Я сказала им, что вы у нас хорошие.
– Во даёшь! Богатого жениха сестре нашла! Сколько в тебе талантов-то... Жаль, что ты упрямая и стоишь на своей вере... – обрадовался, но тут же вздохнул, Мурад.
– Не волнуйся, всё хорошо! Попроси Резеду приготовить то, что она отлично умеет, что-то я соскучилась по её татарским блюдам... – улыбнулась Омела и убежала в свою комнату.
До субботы все были спокойны и даже радостны. Резеда тихонько завидовала Даше, говоря, что та вся будет в серебре и золоте, а у неё такого нет и не будет. Мурад цокал языком и приговаривал, что денег будет много. Омела хихикала, а Даша мечтательно смотрела в окно, даже получила тройку по истории, забыв то, что вечером учила. А Амина с Мадиной учились молиться, потому что отец муштровал их каждый вечер. Мунир частенько сидел возле спящего Магомеда и пел ему песенки.
В пятницу вечером, Мурад переселил дочерей на второй этаж, купив для них две кровати, два стола, два стула и два шкафа. Девочки сильно радовались.
В субботу, ближе к десяти утра, к дому Панкратовых подъехали две машины. Омела встречала их, раскрыв ворота. Мурад разрешил загнать машины во двор.
Вместе с Гулей и её сыном Юсуфом, приехал и отец их семейства – Рамазан. А на второй машине приехал один из старейшин села Кубачи, Даниял-хаджи со своей женой, просто посмотреть на то, как живёт интернациональная семья.
Даша волновалась, но зря. Юсуфу она очень понравилась. Он ей ещё сильнее. Они много о чём разговаривали, пока не коснулись темы религии. Все непонятки разобрали, вопросы друг другу задавали, отвечали, заглядывая в те или иные источники, в основном, в интернете. И тут, вздохнув, говорить начал Даниял-хаджи:
– Я был у разных устазов (шейхов/наставников), брал от них вирды (молитвенные задания). Особенно у Саида-афанди. Сейчас я езжу к нашему дорогому муфтию, Ахмаду-афанди. Хочу сказать, что вы все в разные стороны смотрите! Так бывает, что ли? Не в мазхабах (религиозно-правовые школы) дело. Вы не понимаете сути. Вы ищите не там и многое хотите сразу. Мурад, будь мужиком, съезди к муфтию. Поговори с ним, начни молиться за свою семью. Поверь мне, всё наладится. И не надо никого переделывать, Резеда!
– Хорошо, в ближайшее время, я поеду в Махачкалу и попаду к нему на приём. – согласился Мурад.
– И жену с собой возьми. И Халимат, и дочерей. – добавил Даниял-хаджи.
– Нет! У меня грудной ребенок. Мне его кормить в дороге ужасно неудобно, да и тошнит меня от серпантина! – чуть не перешла на крик, Резеда.
–А надо бы. Ну ладно, тогда. Ты мужа слушайся, чтобы он доволен был, тогда в Рай попадёшь. – улыбнулся аксакал.
– Зачем мне Рай? Здесь бы пожить нормально, а не о Том Свете думать! – махнула рукой Резеда и ушла к младшему сыну.
– Дядя Мурад, я поеду с тобой! Муфтий хороший, раз этот дедушка так говорит о нём. –забираясь к нему на руки, сказал Мунир.
– Устами ребёнка глаголет истина. – сказала Омела, чтобы все повернулись в её сторону. Как только они это сделали, она их сфотографировала.
– Хитрая ты, паразитка! – засмеялся Мурад.
– Нет, она моя любимая! Не обзывай её! – громко сказал Мунир, закрывая ему рот своей ладошкой. Все рассмеялись.
Вечером, после ночного намаза, гости уехали. Сватовство состоялось. Жених и невеста были счастливы. Даша получила много подарков. На столе красовался торт, который отец Юсуфа забыл достать, когда приехали, поэтому отдал его только перед отъездом.
*****
Прошёл месяц и начались осенние каникулы.
Узнав время, в которое удобнее всего приехать к муфтию, Мурад начал готовиться. Он был аварцем, так что общий язык и понимание – гарантированы. К сожалению, у Мунира была температура, а Даша и его собственные дочери заразились от него.
– Где взял-то? Никуда вроде бы не ходишь. – недоумевал Мурад.
– Я был во дворе у соседей, решил поиграть в мячик. Там один мальчик чихал, но мать его сказала, что у него аллергия. – гнусавил Мунир.
– Омела, поехали! Ты здоровая, как лошадь! – предложил ей Мурад.
– Мне с тобой в одной машине нельзя находится. Грех тебе будет записан. – улыбнулась она.
– Позвони своему попу, пусть тебя в Махачкале встречает, съезди, погости у него, чтобы тут не заболеть. – предложил опять Мурад.
– А вот это – дело! – обрадовалась Омела.
На следующий день они уже были в Махачкале. К сожалению, батюшка Василий не смог приехать за ней, так как был в Астрахани. Надеялся вернуться раньше и успеть, но сломалась машина.
Пришлось Омеле ехать вместе с Мурадом на Сепараторную, к муфтию. Приехали они рано, около девяти утра.
Народу было не много. Мужчины входили с одной стороны, а женщины – с другой. Личные вещи и телефоны все оставляли в камерах хранения, а сами подвергались тщательной проверке. Проводившая досмотр, молодая девушка, спросила у Омелы:
– Ты с кем и зачем?
– Я с мужем своей мачехи, просто на зиярат (визит). – ответила Омела.
– Как тебя зовут?
– Омела. Ну, так меня брат назвал, а родители согласились.
– Тебе сколько лет?
– 12.
– Ты мусульманка? Ты в омовении?
– Да, конечно. – убедительно соврала она.
– У тебя есть другое, исламское имя?
– Да, Хадижат.
Девушка широко улыбнулась, обняла Омелу и проводила внутрь двора. Оттуда они прошли в дом. На входе разулись и прошли в зал, где принимает муфтий.
Омела сразу же почувствовала тонкий, едва уловимый, знакомый запах ладана. А от комнаты в зелёных тонах становилось спокойно на душе.
Женщин и девочек попросили сесть на диваны, что расположены у стены с окнами. Мужчины сидели в переднем ряду, на низких маленьких табуреточках.
Когда все заняли свои места, к ним, из внутреннего кабинета, вышел Ахмад-афанди и сел на точно такую же низкую табуреточку, что и мужчины-мюриды.
Омела сразу же начала сравнивать его с каким-нибудь митрополитом. Ничего общего не нашла. Перед ней был обычный кавказский мужчина в тюбетейке, обычной рубашке и брюках. Пока она его разглядывала, мужчины решали с ним свои духовные вопросы. Особенно много говорил Мурад, а потом, не меньше, говорил ему муфтий. Когда закончил общение с мужчинами, он их отпустил и подвинулся к женщинам.
И тут Омела поймала его взгляд. Он оказался настолько добрым и приятным, что у неё мурашки по коже побежали. Женщины говорили не только о духовном, но и о житейском. Как и мужчины, кто-то говорил на русском, кто-то на аварском. Выражение лица муфтия менялось в зависимости от информации, доходившей до его слуха. Некоторых он утешал, с другими смеялся, третьих наставлял.
Никого не оставил без внимания, даже Омелу, спросив на русском:
– А ты, райский цветочек, что-то хочешь спросить или просто побывать пришла?
– Не знаю, даже... – растерялась она.
– Усталая ты такая. Может быть что-то есть у тебя, груз на душе? Если стесняешься, то не говори. – улыбнулся Ахмад-афанди.
– Ну..., груз есть, Вы правы. – вздохнула Омела.
– Расскажи, легче станет. Поверь мне, внутри нельзя копить проблемы, их решать нужно. Ты молодая совсем, всё решаемо! – не отставал муфтий.
Потом он встал, отошёл к шкафу и взял оттуда красивые чётки, изумрудного цвета. Подойдя, он протянул их Омеле и сказал:
– Держи, это подарок от меня.
– Спасибо. – тихо сказала Омела, взяв чётки.
Потом женщин попросили пройти в столовую, где их накормили. Омела впервые в жизни ела тальбину (арабскую кашу), приготовленную из ячменной муки и отрубей, на молоке или воде, с мёдом и кардамоном. Сначала она не поняла её, но потом ей понравилось.
Когда они пили чай, подошла какая-то женщина, которую Омела ещё не видела и спросила у неё:
– Ты русская, да?
– Ага. – кивнула Омела.
– А ты с кем приехала?
– С мужем мачехи.
– Это как понимать?
– Прямо так и понимайте. Моя мама умерла, а папа женился на другой. Потом его не стало, а она замуж снова вышла. Что тут непонятного?! – удивилась Омела.
В это время, в столовую заглянул Мурад и сказал Омеле:
– Хадижат, я пойду лично поговорить с Ахмадом-афанди, ты тут не торопись.
– Ладно! – ответила она.
– Это он?! سبحان اللّٰه! (Пречист Аллах) У меня аж сердце заболело... Моя племянница за ним замужем была... – удивилась и расстроилась женщина, сев рядом на стул.
– Ну... дочки у него ужасные, я Вам скажу... А Вас как зовут? – сказала Омела, разворачивая конфету.
– Раисат. Я знаю, знаю..., что они непослушные. Но то, что этот Мурад бросил их с матерью, и к твоей мачехе жить переехал, никому ничего не сказав сначала, ну вообще...
– А она правда араба себе нашла и развод просила? – поинтересовалась Омела.
– А что ей ещё делать? Дочери от рук отбились, муж другую завёл. Конечно, нашла и она другого. Развели быстро. Документы делает, чтобы в декабре лететь в Медину. – сказала тётя бывшей жены Мурада.
– Жизнь у нас тяжёлая. Грехи замучали их всех. И живых, и мёртвых, пока были живы. Не хочу ничего говорить. Вроде бы всё наладилось. – слегка улыбнулась Омела.
– Ладно, пойду я домой. – встав из-за стола, сказала Раисат.
– Всего Вам доброго! – сказала Омела.
Пока Мурад общался с муфтием, Омела нашла общий язык с кухарками.
Когда Мурад и Омела вышли на улицу, раздался азан на обеденный намаз, который напугал Омелу, так как машина была припаркована прямо возле мечети, что напротив дома муфтия.
– Пошли молиться, нельзя уезжать во время азана. – сказал Мурад и пошёл в мечеть.
Омела стояла в растерянности и не знала, что делать. И тут, к ней подошла та самая девушка, что вела досмотр, сказав и помахав рукой за собой:
– Пошли за мной! Покажу, где женский вход!
Омела пошла за ней, с мыслями: "Играть, так играть, как в театре. Однако, что-то доброе есть во всех этих людях. А вдруг у них Истина, а не в церкви? Прости, Господи, за мысли сии!".
Посетив туалет и совершив омовение, она едва успевала за своей сопровождающей.
Войдя же в мечеть и поднявшись на второй этаж, Омела стала смотреть по сторонам и вниз, думая и сравнивая с церковью. Она стояла между этой девушкой и ещё какой-то женщиной. Действия намаза Омела прекрасно знала, поэтому всё прошло гладко.
– По пятницам везде тут мужчины. Знаешь, наверное. А сейчас рабочий день, народа мало. – сказала та девушка.
– Знаю, конечно. Я бы не сказала, что мало народу. Мужиков много, однако! Это нас тут... только девять, а их много. – улыбнулась Омела.
– Ты первый раз в мечети?! – удивлённо спросила какая-то пожилая женщина.
– Да. У нас в горах мечети небольшие, там одни мужчины только. – ответила Омела.
– Ладно, всё хорошо! Мы тут всем рады! – улыбнулась эта бабушка, вставая с колен.
Омела сделала несколько фотографий внутри мечети. А потом и снаружи.
Когда они с Мурадом ехали домой, Омела крутила в руках чётки и думала, думала, думала...
Продолжение следует...