Максим выставил кольцевую лампу так, чтобы свет падал на его мужественный профиль, скрывая намечающийся второй подбородок. В руках он держал годовалого Тёму — как держат кубок за первое место или дорогой аксессуар. Ребенок, только что отмытый Мариной и одетый в бежевый комбинезончик за приличную сумму, смотрел в камеру с недоумением.
— Улыбнись, сынок! Папа работает! — процедил Максим сквозь зубы, не меняя положения «инстаграмного лица».
Щелк. Щелк. Серия кадров.
— Отлично, — выдохнул он, тут же опуская ребенка на пол, словно тот был горячим утюгом. — Марин, забери его, он слюни пускает. Мне еще текст писать про осознанное родительство. Рекламодатели ждут.
Марина, домывающая гору посуды после завтрака, вытерла руки о полотенце. Ее маникюр, сделанный три недели назад, выглядел жалко. Волосы были собраны в небрежный пучок, который держался на честном слове и одной шпильке. Квартира — ее квартира, купленная еще до брака на кровно заработанные, — превратилась в съемочную площадку для одного актера.
Она молча подхватила сына, который уже начал тянуть в рот провод от лампы.
— Макс, может, ты с ним погуляешь? Погода хорошая, а мне суп варить и отчет доделывать.
Максим, уткнувшись в телефон, недовольно цокнул языком.
— Марин, я занят. Я строю личный бренд. Ты хоть понимаешь, сколько стоит интеграция у блогера-миллионника? Мы к этому идем. Я инвестирую время в наше будущее.
«Инвестирует он», — мысленно усмехнулась Марина. Последний год единственным инвестором в их семье была она. Декретные, подработки по ночам, сдача бабушкиной однушки — все шло в общий котел, из которого Максим черпал полной ложкой на «реквизит», новый айфон для качественных сторис и курсы по продвижению личного бренда. Сам он «искал себя» уже третий год, удобно устроившись на ее шее.
— Ясно, — Марина посадила Тёму в манеж. — Тогда хотя бы присмотри, пока я в душ схожу. Пять минут.
— Ладно, иди, — махнул рукой муж, уже строча пост. — Вечно ты усложняешь. Что там за ним смотреть? Лежит себе, играет. Женщины любят драму на ровном месте разводить.
Марина включила воду, мечтая смыть с себя не только усталость, но и липкое раздражение. Ей хотелось тишины. Но через три минуты в дверь ванной забарабанили.
— Марин! Он орет! Сделай что-нибудь, у меня прямой эфир через десять минут, он мне охваты портит!
Марина вышла, завернувшись в халат. Тёма сидел в манеже и ревел белугой. Максим стоял рядом с телефоном на штативе и нервно поправлял прическу, полностью игнорируя сына.
— Ты мог бы взять его на руки? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает глухая злость.
— Не мог! У меня рубашка отпарена! Если он срыгнет, весь лук насмарку. Забери его на кухню.
Вечером Марина листала ленту. В топе висел свежий пост Максима. На фото он, сияющий и одухотворенный, прижимал к груди чистого, довольного Тёму. Текст под фото гласил:
«Быть отцом — это не обязанность, это привилегия. Пока многие мужчины прячутся от пеленок за работой, я кайфую от каждой минуты с сыном. Мы гуляем, играем, познаем мир. Главное — правильный настрой. Если ты на одной волне с малышом, никаких проблем нет. Девчонки, отмечайте своих мужей, пусть учатся!»
В комментариях творилось безумие.
«Святой человек!», «Какой вы молодец!», «Повезло жене с таким мужем!», «Вот бы мой так помогал!».
Марина перевела взгляд на «святого человека». Он лежал на диване, почесывая живот, и смотрел сериал в наушниках. Вокруг него валялись фантики от конфет и пустая кружка с засохшим ободком кофе.
— Макс, — позвала она. — Ты сегодня с ребенком гулял ровно пять минут, чтобы снять сторис у подъезда. А потом вернулся, потому что «ветер холодный».
Он снял один наушник.
— И что? Главное — суть, Марин. Я транслирую ценности. Людям нужна красивая картинка, мотивация. Кто будет лайкать, если я напишу, что он мне на штаны нагадил? Ты мыслишь узко, по-бытовому. Поэтому ты бухгалтер, а я — криэйтор.
— Криэйтор, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. Оно отдавало чем-то протухшим. — Слушай, криэйтор. Твой сын сегодня кашу по всей кухне размазал, пока ты ценности транслировал. Может, поможешь отмыть?
— У меня вдохновение пропало, — зевнул Максим, переворачиваясь на другой бок. — Я устал. Эмоциональное выгорание, слышала про такое? Ты целый день дома сидишь, тебе проще. А я энергию на аудиторию трачу.
Марина посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде не было ни любви, ни жалости. Только холодный расчет человека, который понял, что чемодан без ручки пора не просто бросить, а сжечь.