Утро субботы началось как обычно. Марина встала в шесть, потому что у Тёмы резались зубы. Она поменяла подгузник, сварила кашу, загрузила стирку, протерла полы, пока «отец года» досматривал сны.
К одиннадцати Максим соизволил проснуться. Он вышел на кухню, потягиваясь, в одних трусах, почесывая волосатую грудь.
— Кофе есть? — буркнул он вместо «доброе утро».
— В турке. Свари сам.
Максим недовольно поморщился, но кнопку кофемашины (купленной на деньги Марины) нажал. Пока кофе наливался, он привычно прилип к телефону.
Через десять минут, когда Тёма, сытый и чистый, играл на ковре, Максим решил, что пора «пилить контент». Он подхватил сына, сел в кресло у окна, где свет был «правильным», и сделал селфи.
Марина наблюдала за этим из коридора. Она видела, как он быстро набивает текст, ухмыляясь своим мыслям.
Уведомление пришло ей через минуту. Она открыла Инстаграм.
Фото: Максим с чашкой кофе и книгой (которую он не открывал полгода), рядом смирно сидит Тёма.
Подпись:
«Пока жена спит до обеда, взял всё на себя. Утро папы — это особое время. Приготовил завтрак, накормил наследника, теперь развиваемся. Отцовство — это кайф, если руки из плеч. Женщины просто любят драматизировать и набивать цену своему "тяжкому труду". Всё успеваю, не ною, и вы сможете!»
Марина перечитала текст дважды. «Спит до обеда». «Взял всё на себя». «Драматизируют».
Внутри у неё что-то оборвалось. Не было ни истерики, ни слез, ни желания разбить телефон об его пустую голову. Был только щелчок. Громкий, отчетливый щелчок предохранителя.
Она посмотрела на часы. 11:30.
Она зашла на сайт санатория, который присмотрела еще месяц назад, но жалела денег. «Свободный номер Люкс. Заезд сегодня».
Оплата прошла мгновенно. Бюджет — приличная сумма, но сейчас ей было плевать.
Такси. «Комфорт плюс». Подача через 15 минут.
Марина прошла в спальню. Достала чемодан. Движения были четкими, экономными, как у хирурга во время операции. Белье, купальник, пара платьев, любимая книга. Документы.
Максим сидел в гостиной, упиваясь лайками.
— О, смотри, уже двести комментов! — крикнул он, не оборачиваясь. — Пишут, что я герой. Видишь, Марин? Людям нравится позитив. А ты вечно с кислым лицом ходишь.
Марина вышла в прихожую. Обулась. Накинула пальто. Чемодан мягко покатился по ламинату.
Она достала телефон и открыла пост мужа. Пальцы быстро набрали текст.
«Милый, ты абсолютно прав! Раз ты такой профи, а я только сплю и драматизирую, я решила не мешать твоему идеальному отцовству. Билет в санаторий уже куплен, такси у подъезда. Вернусь через неделю. Смеси на полке, расписание прививок и приема витаминов на холодильнике. Подгузники сам найдешь, ты же у нас с руками из плеч. Наслаждайся кайфом! P.S. Карту, на которую ты покупаешь продукты, я заблокировала. Ты же криэйтор, монетизируй охваты».
Отправить.
Она открыла дверь. Максим, услышав щелчок замка, лениво крикнул:
— Ты в магазин? Купи авокадо, для сторис надо!
Марина не ответила. Она вышла на лестничную клетку и захлопнула дверь. Тяжелая металлическая дверь отрезала её от квартиры, от нытья, от лжи. Она села в лифт, нажала кнопку первого этажа и впервые за два года выдохнула. Телефон она перевела в авиарежим еще в лифте.
Максим обновил страницу. Комментариев прибавилось. Он довольно улыбнулся, предвкушая очередную порцию похвалы.
Взгляд зацепился за новый коммент от жены.
Он прочитал.
Улыбка сползла с его лица, как дешевая наклейка.
— Марин? — он вскочил с кресла. — Марин, это что за приколы?
Тишина. Только Тёма, почувствовав, что внимание исчезло, начал тихо хныкать.
Максим метнулся в прихожую. Пусто. Вешалка, где висело её пальто, была пустой. Чемодана нет.
— Да ладно... — пробормотал он. — Да ну бред. В магазин пошла, пугает просто.
Он набрал её номер.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Тёма в гостиной перешел с хныканья на уверенный рев.
Максим вернулся в комнату. Ребенок сидел посреди ковра, и от него отчетливо пахло чем-то, что совсем не вписывалось в концепцию «ароматного отцовства».
— Черт... — Максим поморщился. — Ну тихо, тихо! Папа сейчас...
Он схватил телефон. Комментарий Марины уже набрал пятьсот лайков. Под ним начали появляться ответы:
«Ого, вот это поворот!», «Жена сделала ход конем!», «Мужик, ну давай, покажи мастер-класс!», «Попал ты, парень».
Максим попытался удалить комментарий. Дрожащими пальцами нажал на крестик. Удалил. Следом удалил сам пост.
Но было поздно.
Через десять минут в городском паблике «Подслушано» появился скриншот.
Заголовок: «Инста-папа довыпендривался. Жена уехала в отпуск, оставив блогера выживать».
Тёма орал так, что звенели стекла.
— Да заткнись ты! — рявкнул Максим, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло.
Он схватил ребенка. Тот извивался, как угорь. Подгузник протек. Желтоватая жижа растеклась по дизайнерской рубашке Максима. По той самой, в которой он полчаса назад учил жизни других.
— Твою ж... — Максим чуть не уронил сына обратно в манеж.
Нужно было что-то делать. Есть. Спать. Мыть.
Он побежал на кухню. Где смесь? Какая смесь? На полке стояло пять разных банок. «Безлактозная», «Гипоаллергенная», «Ночная».
Какую?!
Он схватил телефон. Звонить Марине бесполезно.
Теща! Тамара Петровна! Она спасет. Она же бабушка, она не бросит внука.
Гудки шли вечность.
— Алло? — голос тещи был сухим и колючим.
— Тамара Петровна! Марина уехала! Сбежала! Тёма орет, я не знаю, что делать! Приезжайте срочно!
— А, Максимка... — в голосе тещи прозвучало злорадство. — Видела я твой пост. Подписчица мне скинула. Ты же там писал, что всё сам, что руки из плеч. Что женщины только драму разводят.
— Да это для блога! Это контент! Тамара Петровна, он обосрался, я не умею!
— Ну вот и учись, зятек. Контент пили. Я, знаешь ли, тоже люблю до обеда поспать, как ты выразился. У меня дача, рассада. Некогда мне. Ты же профи. Справляйся.
Короткие гудки.
Максим стоял посреди кухни, заляпанный детской неожиданностью, под аккомпанемент оглушительного плача. Телефон разрывался от уведомлений — хейтеры уже пришли в его профиль и разносили его в пух и прах.
Он посмотрел на холодильник. Там висел листок с графиком.
13:00 — Овощное пюре (кабачок, не брокколи!).
14:00 — Сон (качать на фитболе, иначе не уснет).
16:00 — Прогулка (минимум 2 часа).
Максим сполз по стене на пол. Он понял, что неделя будет долгой. И что «кайф отцовства» — это очень, очень дорогое удовольствие, когда за него приходится платить самому.