Глава 4
Самое тяжёлое — это не когда тебя оставляют.
А когда тебя не оставляют и не остаются.
Он не написал утром.
Она заметила это сразу — и тут же сказала себе, что это ничего не значит.
Продолжение. Начало тут
Взрослые люди не обязаны отчитываться,
подумала она, собираясь на работу.
У каждого может быть день. Неделя. Жизнь.
К обеду она проверила телефон второй раз.
Потом — третий.
Не потому что ждала. Потому что привыкла.
Она ловила себя на том, что прокручивает их последнюю встречу, пытаясь найти трещину.
Лишнее слово.
Неправильный взгляд.
Всё было хорошо,
убеждала она себя.
Даже слишком.
Прошёл день.
Потом — ещё один.
Она не писала. Не из гордости — из осторожности.
Она не хотела быть первой, кто нарушит равновесие.
На третий день ожидание стало фоном.
Оно не мешало — оно сопровождало.
Как тихий шум, к которому привыкаешь.
Она начала подстраивать мысли под него.
Он предупреждал.
Он не любит определённости.
Он честен.
Эти фразы успокаивали.
И пугали одновременно.
Вечером она поймала себя на том, что выбирает маршрут, где они могли бы случайно пересечься.
Стыдно. Незаметно. Но правда.
Когда телефон завибрировал, сердце сжалось раньше, чем она успела взглянуть на экран.
Не он.
Она выдохнула — и не сразу поняла, чего в этом выдохе больше: облегчения или разочарования.
На четвёртый день она почти привыкла.
Это было страшнее всего.
Она больше не задавала вопросов.
Она объясняла.
Он занят.
Он не из тех, кто пишет просто так.
Если он захочет — он появится.
И где-то между этими мыслями она поняла: ожидание стало частью их отношений.
Он ничего не делал.
И всё равно присутствовал.
Перед сном она набрала сообщение.
Стерла.
Потом снова.
Всё в порядке?
Три слова.
Ничего не требующие.
Она смотрела на экран долго.
А потом удалила и это.
Потому что вдруг поняла:
если она отправит — он будет знать, что может исчезать.
А если не отправит — он всё равно это узнает.
Она легла, глядя в темноту,
и впервые допустила мысль,
от которой стало холодно:
А если это и есть его способ быть рядом?
Где-то в другом конце города его телефон лежал без звука.
И он прекрасно знал,что она ждёт.
Именно поэтому он не писал.