Надежда стояла у раковины, чувствуя, как ноет поясница после двенадцатичасовой смены. В ресторане она – шеф-повар, человек, чьего одобрения ждут су-шефы, и чьи блюда гости фотографируют прежде, чем прикоснуться к вилке. Но здесь, на десятиметровой кухне типовой панельки, ее статус обнулялся.
– Наденька, ну кто же так замачивает? – Нина Ивановна появилась в дверях бесшумно, словно тень. – Ты же жир по всей тарелке развозишь. Отойди, я сама. У тебя вечно все как в общепите – быстро и тяп-ляп.
Надя выдохнула, разжимая кулаки. Вода в тазу была почти ледяной – свекровь фанатично экономила горячую, считая, что «настоящая хозяйка и в снегу отмоет».
– Нина Ивановна, я профессионал. Я знаю, как мыть посуду, – тихо ответила Надежда, не оборачиваясь.
– Профессионал она... – свекровь прижимисто капнула на губку дешевое средство. – В ресторане у тебя за спиной посудомойки стоят, небось. А дома ты – жена. Толику нужно внимание, а не твои эти... дефлопе. Он вчера жаловался, что в холодильнике одни листья салата. Мужчине нужно мясо. Наваристое. С жирком.
Надя посмотрела на стоящий на плите сотейник. Она приготовила конфи из утки с ягодным соусом. Потратила последние силы, чтобы порадовать мужа. Но когда открылась входная дверь и в коридоре забасил Анатолий, сценарий пошел по привычному кругу.
– О, мам, чем это пахнет? – Анатолий, не разуваясь, прошел на кухню и поцеловал мать в щеку. Надю он лишь мазнул взглядом. – Супчик?
– Твой любимый, сынок. С зажарочкой, – Нина Ивановна с торжеством открыла кастрюлю, в которой плавали серые куски переваренной свинины и ошметки лука, зажаренного до состояния угольков.
– Надя тоже приготовила... – начал было Анатолий, глядя на изысканную утку, но мать перебила его.
– Ой, Толь, ну ты же знаешь Надину «высокую кухню». Красиво, а в животе пусто. Ешь нормальное, домашнее.
Анатолий сел за стол, с аппетитом зачерпнул мутную жижу и довольно крякнул.
– Вот это я понимаю. Мам, у тебя золотые руки. Надь, ты не обижайся, но мама как-то... душевнее готовит. Твое – это для картинок в интернете.
Надежда молча села напротив. В горле встал ком. Она смотрела, как муж поглощает это кулинарное недоразумение, и чувствовала, как внутри что-то надламывается. Это не было просто спором о еде. Это было медленное, капля за каплей, вытравливание ее личности из этого дома.
– Кстати, Толик, – Нина Ивановна вытерла руки о передник, который когда-то принадлежал Наде, но свекровь его «приватизировала», – завтра важный день. Игорь Васильевич придет?
Анатолий посерьезнел, вытирая рот куском хлеба.
– Да. От этого ужина зависит, стану я замом или так и буду в отделе логистики пыль глотать. Игорь Васильевич – человек старой закалки. Любит, чтобы все было чинно, по-семейному.
– Вот и отлично, – свекровь покровительственно похлопала сына по плечу. – Я сама все организую. Накроем стол в зале, достанем хрусталь. Надя, ты завтра после работы сразу в магазин – список я напишу. А к плите не подходи, не надо гостя пугать твоими сырыми стейками с кровью. Сделаем голубцы и оливье. Классика.
– Нина Ивановна, Игорь Васильевич – гурман, я слышала о нем, – подала голос Надежда. – Голубцы – это прекрасно, но на таком уровне...
– Надя! – Анатолий пристукнул ложкой по столу. – Мама права. Не умничай. Просто помоги ей с продуктами и уберись в квартире. Не хватало еще перед начальником опозориться твоими амбициями. Знай свое место, мы здесь не в ресторане.
Надя замолчала. Она смотрела на трещину на краю своей тарелки – ту самую, которую свекровь обещала выбросить, но почему-то всегда ставила именно Надежде. В ушах звенело от унижения. «Знай свое место». Место уборщицы, курьера и безмолвной тени.
Она встала, вышла на балкон и долго смотрела на огни города. В кармане завибрировал телефон – сообщение от владельца ресторана: «Надя, критик из "Золотой вилки" в восторге от твоего авторского сета. Ты – гений».
Она усмехнулась, чувствуя, как холодный ветер обжигает лицо. Гений в ресторане, и «грязнуля с амбициями» дома.
На следующее утро на кухонном столе лежал список. «Мука – самый дешевый сорт. Майонез – по акции. Мясо – лопатка (смотри, чтобы не обвесили)». Нина Ивановна уже вовсю гремела кастрюлями, насвистывая какой-то бодрый мотив.
– Наденька, ты чего застыла? – свекровь обернулась, ее глаза блестели азартом полководца перед битвой. – Бегом в магазин. И не вздумай покупать свою эту... морскую соль. Обычную бери. А то ишь, привыкла деньги разбазаривать.
Надя взяла список. Ее руки слегка дрожали, но не от страха. Это была ярость, тонкая и острая, как профессиональный филейный нож. Она поняла, что этот ужин станет финалом. Либо ее окончательно раздавят под тяжестью голубцов и хрусталя, либо она наконец-то заговорит в полный голос.
– Хорошо, Нина Ивановна, – спокойно сказала Надежда. – Я все куплю. Будет вам и оливье, и «домашний уют».
Она вышла из квартиры, захлопнув дверь чуть громче обычного. В голове уже зрел план. Свекровь еще не знала, что профессиональный повар умеет не только вкусно готовить, но и подавать блюда так, что правда становится их главным ингредиентом.
***
На кухне царил хаос. Нина Ивановна, раскрасневшаяся и взмыленная, металась между плитой и столом. Запах в квартире стоял тяжелый: пахло кислым тестом и чем-то горелым.
– Надя, ну где ты ходишь?! – прикрикнула свекровь, выхватывая пакеты. – Время – пятый час! Игорь Васильевич будет с минуты на минуту, а у меня голубцы разваливаются!
Надежда молча прошла к раковине, вымыла руки и оглядела поле боя. На сковороде дымились сизым дымом угли, которые когда-то были луком. В кастрюле хлюпало нечто серое – капустные листья разварились в кашу, так и не удержав внутри фарш.
– Нина Ивановна, мясо было слишком жирным, а рис вы переварили, – спокойно заметила Надя.
– Умная какая! Сама знаю! – огрызнулась свекровь, вытирая пот со лба грязным полотенцем. – Это мясо такое подсунули... И сковородка твоя дурацкая, все на ней горит!
Внезапно Нина Ивановна замерла, глядя на часы, и ее лицо побледнело. Она поняла: ужин безнадежно испорчен. Выставить перед начальником сына ЭТО – значило поставить крест на карьере Анатолия.
– Надя... – голос свекрови вдруг стал вкрадчивым, почти жалобным. – Наденька, выручай. Ты же шеф, ты же можешь... подправить. Я сейчас в душ сбегаю, причешусь, а ты тут... приберись. Сделай, чтобы было прилично. Только быстро! И Толе ни слова, поняла? Скажем, что это я все... ну, сама.
Надежда посмотрела на свекровь. Та самая женщина, которая утром называла ее «грязнулей», теперь заглядывала ей в глаза с надеждой паразита.
– Хорошо, – ответила Надя, доставая из потайного пакета сумку со своими профессиональными ножами. – Идите. Я все исправлю.
Следующие полтора часа Надя работала так, как не работала даже на открытии ресторана. Она не стала спасать «голубцы». Она просто отправила их в мусорное ведро. Из остатков лопатки, принесенных специй и овощей она создала томленую говядину в винном соусе. Вместо «оливье» с дешевой колбасой – легкий салат с обожженным перцем и авторской заправкой.
Когда в дверях повернулся ключ и послышался голос Анатолия и его босса, Надя как раз выкладывала соус на тарелки.
– А вот и мы! – Анатолий зашел на кухню, сияя. За ним следовал Игорь Васильевич, грузный мужчина с внимательными глазами. – Ого... Ну и запахи! Мам, ты превзошла себя!
Нина Ивановна, уже переодетая в нарядное платье, выплыла из комнаты, сияя фальшивой улыбкой.
– Ой, ну что ты, Толенька. Старалась для дорогого гостя. Проходите к столу, все готово.
Надя выносила блюда одно за другим. Она видела, как расширились зрачки Игоря Васильевича, когда он попробовал первый кусочек мяса.
– Это... это невероятно, – пробормотал он. – Анатолий, я обедал в лучших местах, но такой баланс вкуса... Нина Ивановна, вы настоящий мастер. Расскажете, в чем секрет соуса?
Свекровь довольно зажмурилась, отпивая чай.
– Ой, Игорь Васильевич, секрет прост – любовь и домашний уют. Никакой химии, все своими ручками. Я ведь с утра у плиты, спины не разгибая. Наденька вот только на подхвате была, тарелки подавала.
Анатолий довольно кивал, подливая гостю вина.
– Да, мама у меня старой школы. Не то что нынешние – все по рецептам из интернета, а души нет. Надя вот тоже пытается что-то там готовить, но куда ей до маминого опыта.
Надежда стояла у края стола с подносом в руках. Она чувствовала, как по спине ползет холод. Они ели ее еду, наслаждались ее талантом и при этом продолжали втаптывать ее в грязь.
– Надя, чего стоишь как истукан? – Нина Ивановна обернулась к ней, и в ее глазах мелькнула торжествующая злоба. – Принеси еще хлеба. И не забудь свое место, – добавила она тише, но так, чтобы гость не услышал. – Спокойно сиди и помалкивай, пока взрослые разговаривают.
Надежда замерла. Внутри словно лопнула натянутая струна. «Не забывай свое место». Она посмотрела на мужа – тот даже не взглянул на нее, увлеченно поддакивая начальнику.
– Знаете, Игорь Васильевич, – вдруг громко и четко произнесла Надежда, глядя прямо в глаза боссу Анатолия. – Нина Ивановна права. Секрет соуса действительно в одном ингредиенте.
В комнате повисла тяжелая тишина. Анатолий поперхнулся вином. Свекровь замерла с вилкой у рта.
– В каком же? – с любопытством спросил Игорь Васильевич.
– В демигласе, который я варила сорок восемь часов у себя в ресторане и принесла сегодня в термосе, – Надя улыбнулась, и эта улыбка была острее ее лучшего ножа. – И в технике «су-вид», для которой я использовала ваш домашний чайник, Нина Ивановна, потому что другого оборудования здесь нет.
– Надя, что ты несешь?! – вскинулся Анатолий, краснея до корней волос. – Сядь на место!
– Не забывай свое место, – повторила Надежда ее же слова, смакуя каждый слог. – Помните, Нина Ивановна? Вы это сказали пять минут назад. Только вот беда – мое место больше не здесь.
Она перевела взгляд на гостя.
– Игорь Васильевич, извините за этот спектакль. Но голубцы вашей «чудесной хозяйки» сейчас украшают дно мусорного бака. А то, что вы едите – это мой авторский рецепт, за которым в «Амбассадоре» очередь на две недели вперед.
Свекровь пошла пятнами. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Анатолий вскочил, опрокинув стул.
– Ты... ты что творишь?! Ты мне все портишь! Уйди в комнату!
– Нет, Толя, – Надя развязала пакет с фаршем и бросила его прямо на стол, рядом с тарелкой мужа. – Я ухожу совсем. А вы доедайте. Это был последний раз, когда я кормила вас бесплатно.
Она развернулась и пошла в коридор, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть, давившая на плечи последние годы, испаряется, оставляя место звенящей, кристальной чистоте. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
