Марина смотрела, как дочь крутит на пальце помолвочное кольцо с маленьким бриллиантом.
– Мам, ты вообще слушаешь?
– Конечно, – Марина отвела взгляд от кольца. – Антон сделал предложение. Вы будете жить у его родителей первое время.
– Нет, это я уже десять минут назад рассказала. Я спрашиваю про платье. Ты поедешь со мной выбирать?
– Поеду. Обязательно поеду.
Алиса улыбнулась и обняла мать, уткнулась носом в плечо.
– Я так счастлива, мам. Так счастлива.
– Я тоже счастлива, моя дорогая.
Сергей вернулся с работы поздно. Марина слышала, как он возится в прихожей: снимает ботинки, вешает куртку, что-то бормочет под нос. Потом идет на кухню, слышно как открывает холодильник.
Она лежала в темноте. Алиса выходит замуж. Ее маленькая Алиса, которая еще вчера, кажется, училась ходить, держась за его руку Сергея. Он учил ее кататься на велосипеде, завязывать шнурки, решать уравнения. Он читал ей сказки на ночь, когда Марина болела. Он сидел в приемном покое, когда Алисе в семь лет вырезали аппендицит, и Марина никогда не видела его таким бледным.
Он был настоящим, единственным отцом. А она все эти годы носила внутри тайну. Дверь спальни тихо открылась. Сергей вошел, стараясь не шуметь.
– Не сплю, – проговорила Марина.
Он сел на край кровати. В темноте она видела только его силуэт.
– Алиска звонила, – начал он. – Пока ехал домой. Два часа рассказывала про свадьбу. Про платье, про цветы, про какие-то карточки для гостей.
– Рассадочные.
– Что?
– Карточки. Рассадочные называются. С именами, чтобы гости знали, где сидеть.
Сергей хмыкнул.
– Ну да. Она хочет двести человек.
– Двести?!
– Я тоже удивился. Откуда у нас столько знакомых?
Марина села.
– Это же безумие. Это же сколько денег...
– Справимся.
Он всегда так говорил: «Справимся» и справлялись. Когда его сократили в девяносто восьмом. Когда Марина потеряла работу после декрета. Когда нужно было менять машину, когда протекла крыша на даче, когда Алисе понадобились брекеты, репетиторы, платное обучение.
Сергей лег рядом, притянул ее к себе.
– Ты чего такая напряженная?
– Просто... Алиса взрослая уже. Как быстро....
– Да, быстро... – согласился он. – Вроде вчера родилась.
Родилась на три недели раньше срока, как объявили врачи. Марина помнила, как лежала в родовой и думала только об одном: пожалуйста, пусть она будет похожа на Сергея, пожалуйста. Но нет, не была.
Три дня спустя Алиса приехала на обед без Антона. Он работал, сдавал какой-то важный проект. Марина приготовила солянку, который дочь любила с детства.
– С оливками! – Алиса заглянула в кастрюлю. – Мам, ты лучшая.
Они сидели на кухне за старым столом. Марина смотрела, как дочь ест с удовольствием.
– Мам, я тут подумала...
– Что?
– Антон предложил такую штуку. Ну, знаешь, сейчас модно делать ДНК-тесты. Определяют, откуда твои предки, какая у тебя генетика, все такое.
Ложка выскользнула у Марины и ударилась о тарелку.
– Ты чего? – Алиса подняла голову.
– Ничего, горячо очень.
– Так вот. Антон говорит, интересно узнать. Вдруг у меня есть какие-нибудь итальянские корни? Или ирландские? Я же рыжая была в детстве, помнишь?
– Темно-рыжая, – механически поправила Марина. – Скорее каштановая.
– Ну вот! Может, это откуда-то. И еще можно узнать, есть ли предрасположенность к болезням. Это важно, если мы детей планируем.
Марина смотрела в тарелку.
– Мам? Ты слышишь?
– Слышу.
– И что думаешь?
«Что я думаю. Что я думаю.»
– Я думаю, это... интересно, – выдавила Марина. – Но дорого, наверное.
– Не очень. Антон нашел сервис, там комплект для всей семьи. Можно вчетвером – ты, папа, я и Антон. Ну, или просто мы с Антоном, если вам неинтересно.
«Вчетвером. Ты, папа, я». Марина встала из-за стола.
– Извини, мне нужно... Я забыла, там стиральная машина.
Она вышла из кухни, прошла через коридор, закрылась в ванной. Села на край ванны, зажала рот ладонью.
Двадцать три года она ждала этого момента и он пришел. Не так, как она себе это представляла. Ее руки тряслись. В дверь постучали.
– Мам? Ты в порядке?
– Да, да, сейчас выйду.
Марина открыла кран, плеснула в лицо холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало Сорок шесть лет и уже морщинки у глаз. Седина появилась, приходится закрашивать ее каждый месяц. Взгляд тревожный, который, преследует ее всю жизнь.
Когда она вышла, Алиса стояла в коридоре с растерянным видом.
– Мам, что случилось? Ты какая-то... Тебе плохо?
– Нет, все хорошо. Просто... давление, наверное.
– Может, чаю? С мятой?
– Да. Давай с мятой.
Алиса ушла на кухню. Марина слышала, как она гремит чашками, включает чайник.
***
Всю жизнь она боялась этого момента. И всю жизнь откладывала свое решение. Потом скажу когда Алиса подрастет. Когда станет взрослой. Когда сама станет матерью и поймет.
Но «потом» никогда не наступало. Потому что каждый раз находилась причина промолчать. Сначала Алиса слишком маленькая. Потом она в сложном возрасте, переходный период, нельзя травмировать. Потом она поступает в институт, нельзя отвлекать. Потом она влюбилась, у нее и так проблемы.
А теперь она выходит замуж и она счастлива. И Марина собирается разрушить все это одним признанием.
Вечером она рассказала Сергею про ДНК-тест. Они сидели на кухне. Он чинил настольную лампу: разобрал, разложил детали по столу, сосредоточенно изучал провода.
– Модно сейчас, – пробормотал он, не поднимая головы. – Все эти тесты. На работе тоже говорили, Петрович себе заказал. Выяснил, что у него три процента корейской крови. Неделю ходил гордый.
– Сергей.
Что-то в ее голосе заставило его оторваться от лампы.
– Что?
Марина смотрела на его руки. Руки, которые держали ее двадцать три года. Руки, которые качали колыбель, когда Алиса не спала ночами.
– Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он аккуратно положил отвертку.
– Слушаю.
– Это... Это давно нужно было сказать. Я должна была... много лет назад... но я не...
– Марина.
Его голос был спокойным, уж слишком спокойным.
– Ты про Алису?
Она вздрогнула.
– Что?
– Ты хочешь рассказать про Алису. Что она... что она не моя.
Мир замер. Марина слышала только стук собственного сердца.
– Ты... Ты знал?
Сергей вздохнул. Потер лицо ладонями. Посмотрел на нее. В его глазах не было ни злости, ни обиды. Только усталость.
– Давно догадался.
– Как?
– Сроки не сходились. Я считал. Мы познакомились в ноябре, а она родилась в июле. Врачи сказали, что недоношенная. Но она весила три двести. Какая же недоношенная?
Марина молчала.
– И глаза, – продолжил он. – у нее зеленые. У меня карие. У тебя серые. В школе проходили генетику. Я еще помню.
– Почему... почему ты никогда не спросил?
Сергей встал. Подошел к окну. Метель за стеклом утихла, но небо было серым, тяжелым.
– Хотел, много раз. Особенно в первые годы.
– Почему не спросил?
Он обернулся.
– А что бы изменилось?
– Я не понимаю.
Сергей вернулся к столу. Сел напротив нее. Взял ее руки в свои.
– Когда Алисе было семь, ты болела. Помнишь? Воспаление легких, две недели в больнице. Я сидел с ней один. И однажды ночью она проснулась и прибежала ко мне, забралась под одеяло, прижалась и прошептала: «Папа, не уходи. Пожалуйста, не уходи никогда».
Марина почувствовала, как к горлу подступает что-то тяжелое.
– Я тогда понял, – продолжил Сергей. – Чья она биологически это неважно. Она моя. Потому что я рядом. Потому что я ее воспитываю. Потому что я сижу с ней, когда она болеет. Потому что я буду вести ее к алтарю через месяц.
– Почему ты мне не сказал, что знаешь?
Он помолчал.
– Ждал, что ты сама расскажешь. Когда будешь готова.
– Двадцать три года?
– Да, двадцать три года.
Марина заплакала. Слезы потекли по щекам, и она не могла их остановить.
– Я думала, ты уйдешь. Если узнаешь. Я думала, ты возненавидишь меня.
– За что?
– За ложь. За... за измену.
– Мы тогда еще не были вместе. Ты ведь забеременела до того, как мы познакомились?
Она молча подтвердила.
– Значит, это не измена. Это просто... жизнь. Которая была до меня.
Сергей встал, обошел стол, обнял ее. Она уткнулась лицом в его теплый свитер.
– Ты должна была рассказать раньше, – проговорил он в ее волосы. – Тебе было бы легче.
– Я боялась.
– Знаю.
Они стояли так долго. Метель за окном снова поднялась, бросала снег в стекло. Лампа так и лежала разобранная на столе.
– Я чиню вещи, – вдруг произнес Сергей негромко. – Лампы, краны, машины. Это я умею. Но семью тоже можно чинить. Терпением, молчанием, когда нужно. Разговором, когда пора.
Марина подняла голову, посмотрела на него.
– Ты все эти годы... чинил нас?
– Берег и ждал.
– Алиса должна узнать, – произнесла Марина..
– Да.
– Она... она будет в шоке. Она меня возненавидит.
– Не возненавидит.
– Откуда ты знаешь?
Сергей пожал плечами.
– Она твоя дочь и моя. Мы вырастили хорошего человека.
– А если она захочет найти... его?
– Того мужчину?
Марина напряглась.
– Да.
– Тогда найдет. Это ее право.
– Тебе будет больно.
Сергей помолчал.
– Наверное, – признал он. – Но это не изменит того, что было между нами двадцать три года. Я качал ее, когда у нее резались зубы. Я водил ее в первый класс. Я объяснял ей математику перед экзаменом. Этого у меня никто не отберет.
Марина прижалась к нему.
– Ты удивительный человек.
– Я обычный.
– Нет. Ты необыкновенный. Я все эти годы... я не заслуживала тебя.
Он повернул ее лицо к себе.
– Не говори так. Никогда так не говори.
– Это правда.
– Нет. Ты мать моей дочери. Ты моя жена. Ты женщина, рядом с которой я прожил лучшие годы своей жизни. Все остальное это детали.
На следующий день они позвонили Алисе. Попросили приехать. Без Антона. Она явилась встревоженная.
– Что случилось? Вы меня напугали. Кто-то заболел?
– Нет, – отозвалась Марина. – Просто нужно поговорить.
Они сидели в гостиной. Алиса в кресле, поджав под себя ноги. Марина и Сергей напротив, на диване.
– Это про ДНК-тест? – догадалась Алиса. – Мам, если тебе это не нравится, я не буду делать. Правда. Это не настолько важно.
– Это не... – Марина запнулась. Посмотрела на Сергея. Он едва заметно кивнул.
– Алиса, – начала Марина. – Мне нужно рассказать тебе кое-что. О том, что было до того, как ты родилась.
Следующие полчаса она говорила. О лете, о поездке на море с подругами. О красивом, харизматичном и как она считала надежном Дмитрии. О двух неделях, которые казались целой жизнью. О его исчезновении. О тесте на беременность, который она делала в съемной комнате, глядя, как проявляются две полоски.
О встрече с Сергеем. О решении, которое она приняла. О страхе, который жил в ней все эти годы.
Алиса слушала молча. Ее лицо не выражало ничего: ни гнева, ни боли, ни обиды. Просто внимание. Сосредоточенное, напряженное внимание.
Когда Марина замолчала, повисла тишина.
– То есть, – медленно проговорила Алиса, – папа... биологически... не мой папа?
– Биологически нет.
Алиса перевела взгляд на Сергея.
– Ты знал?
– Догадывался, – откликнулся он. – Давно.
– И молчал?
– Да.
– Почему?
Сергей наклонился вперед.
– Потому что это не имело значения для меня. Я люблю тебя. Любил с того момента, как впервые взял на руки. Ты была такая маленькая, сморщенная и кричала на всю палату.
Уголок губ Алисы дрогнул.
– Ты плакал тогда, – вдруг вспомнила Марина. – Я помню. Ты взял ее на руки и заплакал.
– Не плакал.
– Плакал.
Он пожал плечами.
– Может, немного.
Алиса подошла к окну.
– Мне нужно подумать, – произнесла она негромко
– Мы понимаем, – мягко отозвалась Марина.
– Тот мужчина... Дмитрий. Он знает обо мне?
– Нет. Я никогда ему не говорила.
– Он жив?
– Не знаю. Мы не общались после... после того лета.
Алиса обернулась.
– Я не понимаю, как вы могли скрывать это столько лет. Двадцать три года. Целую жизнь.
– Я боялась, – призналась Марина. – Каждый день боялась. Что ты узнаешь и перестанешь меня любить. Что Сергей уйдет. Что все разрушится.
– А папа? – Алиса посмотрела на Сергея. – Ты тоже боялся?
Он покачал головой.
– Я решил давно, что буду рядом, что бы ни случилось. Решение было принято и страх ушел.
Алиса смотрела на него, потом подошла и обняла крепко.
– Ты мой папа, – прошептала она. – Ты единственный. Какие бы тесты что ни показали.
Сергей обнял ее в ответ.
Марина смотрела на них и, как камень, который она носила внутри двадцать три года, начинал исчезать
Алиса осталась на ночь. Они сидели на кухне, пили чай с вареньем из черной смородины. Марина каждый год варила его на даче.
– Я не буду его искать, – объявила Алиса. – По крайней мере, сейчас. Может, когда-нибудь потом. Но сейчас точно нет.
– Это твое решение и мы примем его любое.
– Я знаю.
Алиса крутила чашку в руках.
– А ДНК-тест? – поинтересовался Сергей.
– Сделаю, но не для того, чтобы искать родственников. Просто... интересно. Про предрасположенности. Антон был прав, это важно, если мы хотим детей.
– Ты будешь прекрасной матерью.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты это ты.
Когда Алиса ушла спать в свою комнату, Марина и Сергей остались на кухне. Он все-таки дочинил лампу. Она теперь стояла на столе и давала теплый, желтоватый свет.
– Спасибо, – проговорила Марина.
– За что?
– За все. За двадцать три года. За твое терпение.
Сергей покачал головой.
– Не надо благодарить. Я делал то, что хотел. Был рядом с людьми, которых люблю.
– Я не заслуживала такого терпения.
Он посмотрел на нее.
– Ты мучила себя столько лет, когда могла просто поговорить. Это было тяжело смотреть, как ты несешь этот груз одна.
– Почему ты не заставил меня? Не потребовал правды?
– Потому что это был твой выбор и твоя тайна. Я мог только ждать.
Марина опустила голову.
– Я была трусихой.
– Ты была напугана. Это разные вещи.
Они молчали, а за окном перестал идти снег, на небе появлялись звезды.
– Знаешь, я только сейчас поняла кое-что.
– Что?
– Все эти годы я думала, что защищаю семью. Молчу, чтобы не разрушить то, что мы построили. А на самом деле я просто боялась. За себя. Боялась, что меня не простят. Что меня перестанут любить.
– И?
– И оказалось, что меня любили все это время. Несмотря ни на что. Даже когда я этого не заслуживала.
Сергей обнял Марину.
– Ты всегда это заслуживала, – проговорил он. – Просто не верила.
Марина стояла в объятиях мужа и думала как странно устроена жизнь. Двадцать три года она жила в страхе. Двадцать три года просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем, представляя этот разговор. И теперь, когда все случился, она чувствовала только спокойствие.