Девяностые

Константин ходил по комнате, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Раздражение уже подступало к горлу, но сильнее всего давил страх.

— Регина, я не понимаю. Что значит: Кристины нет дома?

Регина, молодая ухоженная женщина, сидела за столиком, увлечённо подпиливая ногти. Она ответила не сразу, будто вопрос был про погоду.

— То и значит. Твоя дочь опять устроила мне истерику. Её надо показать врачу. Я не собираюсь жить в этом кошмаре.

Константин несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя не взорваться.

— Объясни нормально. По-человечески. Что произошло?

Регина отложила пилочку, медленно подняла на него глаза и, наконец, заговорила подробно.

— Она пришла из своей гимназии, зашла в комнату и включила музыку. Громко. Она прекрасно знала, что я сплю. Сделала назло.

Константин нахмурился.

— Подожди. Она приходит в три. Какой сон в это время?

Регина вспыхнула, но попыталась держаться уверенно.

— Она всё равно сделала это специально.

Константин прищурился.

— А ты во сколько вчера домой вернулась? Только не ври. Я по камерам посмотрю.

Щёки Регины залились красным.

— Какая разница, во сколько я пришла? Мы сейчас говорим о твоей дочери.

— Мы продолжим разговор, когда я узнаю, во сколько замужняя женщина явилась домой, — холодно отрезал он.

Регина резко встала, будто её ударили словами.

— Да что за допрос? Просто засиделись с подружками.

Константин молча смотрел, не моргая.

— Ну… в четвёртом часу, — выдавила она.

— А точнее?

Регина взмахнула рукой.

— Да не помню я. Не смотрела на время. И вообще, какое это имеет значение, если твоей дочери нужна помощь психиатра?

Константин медленно, отчётливо произнёс:

— Что требуется моей дочери, решу я. Дальше.

Регина нервно сглотнула, но продолжила, будто заучила.

— Я проснулась. Конечно. Пошла и сказала ей сделать тише. А она… она чуть ли не с кулаками на меня! Я была вынуждена поставить её на место.

Константин напрягся всем телом.

— Каким образом?

Регина поспешно ответила, будто заранее ждала вопрос.

— Да никто её не бил!

— Ты её ударила? — голос у него стал ниже.

— Нет! — почти крикнула она. — Толкнула. Немного. И всё.

Константин сделал шаг ближе.

— И что дальше?

Регина заговорила быстрее.

— Я объяснила ей, как должны вести себя дети. А она меня оскорбила, ещё и угрожала. Потом вырвалась и убежала.

Константин резко поднял голову.

— Вырвалась? Ты что, держала её?

Регина дёрнулась, и в глазах на секунду мелькнул страх.

— Да нет… Просто… ну…

Константин подошёл к окну. За стеклом густело, метель выла так, будто по улице бродил зверь и голосил на весь квартал. Он медленно повернулся.

— Если с Кристиной хоть что-то случится, я тебя на кусочки порежу.

Сказано было спокойно, без надрыва. От этого у Регины ноги словно стали ватными. Она отшатнулась: в городе слишком хорошо помнили криминальное прошлое Кости.

Константин уже набирал номер.

— Паш, бегом ко мне. И всех, кого сможешь поднять, тоже прихвати.

Ответ прозвучал сразу, без лишних вопросов.

— Сейчас будем. Константин Сергеевич, если серьёзное — что брать с собой?

— Паш, угомонись. Девяностые давно кончились. Кристинка пропала.

На том конце провода короткая пауза, затем только одно слово:

— Чёрт. Скоро будем.

С Павлом они познакомились именно в девяностых. Тогда Константин вытащил его из истории, которая почти закончилась тюрьмой. В прямом смысле — отмазал. С тех пор Паша держался рядом: сначала просто как друг, потом ещё и как начальник службы безопасности Константина. И, что было важнее всего, Павел стал крёстным отцом Кристинки.

Когда-то Паша едва не женился. Наташа, жена Кости, познакомила его со своей лучшей подругой Аней. Между ними вспыхнуло так, что от одного взгляда можно было огонь разжигать. Всё шло к свадьбе, пока Паша не оступился. То ли молодость ударила в голову, то ли самоуверенность, то ли обычная глупость — кто теперь разберёт. За неделю до торжества Аня застукала его с какой-то девицей. Паша клялся, что это была клофелинщица, что его подставили, что он даже не понял, как оказался в этой ситуации. Он и правда стоял почти на коленях, умоляя поверить. Но Аня оказалась железной.

Наташа ещё какое-то время поддерживала связь с подругой: после скандала та уехала. А потом Наташа умерла во время родов — и ниточка оборвалась окончательно. Костя даже не знал, как сообщить Ане о смерти Наташи, да и сил не было. Горе заполнило всё. Он не слышал и не видел почти ничего, кроме пустоты.

С тех событий прошло восемь лет. Павел так и не женился. Костя знал: романы у него были, но ничего серьёзного. А вот Кристинку Паша любил так, будто она была его собственной.

Константин ещё только натягивал куртку, когда раздался звонок. На пороге стоял Павел. За ним — зимний воздух и снежная пыль, будто он привёз метель с собой.

— Остальные сейчас подтянутся, — сказал Паша. — Рассказывай.

Константин махнул рукой, горько усмехнувшись.

— А то ты не знаешь. Моя женушка снова решила, что она здесь царица.

Регина вышла в холл, услышав голоса.

— Как ты смеешь так обо мне говорить? — возмутилась она. — Смотри, как бы потом на коленях прощения не пришлось просить.

Константин подошёл вплотную, взял её за подбородок.

— Молись, Регина. Тебе сейчас только молитвы помогут.

Она резко дёрнула головой, выскользнула из его пальцев и отступила. При этом зло посмотрела на Павла, словно тот был свидетелем её унижения.

Дальше началась работа без слов. Они разошлись, методично прочёсывая всё, где могла спрятаться девочка: подъезды, дворы, детские площадки, парк, магазин у дома, остановки, даже подвал, куда вечно тянуло подростков. Телефон Кристины лежал дома. Значит, выбежала в спешке. Значит, не планировала.

Константин мысленно ругал себя так, что становилось тошно. Он ведь знал: между дочерью и Региной уже давно не просто холод, а настоящая тихая война. И что он сделал? Ничего. Всё откладывал разговор с ребёнком, всё думал — потом, потом, потом. Работа, контракты, встречи. Он боялся упустить один договор, второй, третий. А в итоге упускал самое важное.

Когда он женился на Регине, он правда надеялся: она станет для Кристинки опорой, заменит мать. Но получилось наоборот — Регина превратилась в главного врага.

Прошло больше двух часов. Метель усилилась, темнота окончательно легла на город. Павел подошёл к нему, пряча глаза.

— Кость… Надо в полицию.

Только сейчас Константин по-настоящему осознал: они могут её не найти. Не сегодня, не завтра. Никогда. Паника накатила такой волной, что он сорвался на крик.

— Так звони! Чего ты ждёшь?!

Он слышал, как Паша говорит по телефону, и одновременно в голове всплывали ужасные картины. Раньше детей похищали ради выкупа. И далеко не всегда с ними обращались бережно. Константин силой отгонял эти мысли, цепляясь за одно: это не про Кристину. Она просто обиделась и где-то спряталась. Просто спряталась. Ничего больше.

Когда окончательно наступила ночь, у Кости сердце начало пропускать удары. Кристина умная. Она должна понимать, что он сходит с ума. Если бы она могла — уже бы вернулась. На улице метель, мороз, зима. Где её носит?

Он метался от парка к парку, возвращался к дому снова и снова, надеясь увидеть знакомую фигурку у подъезда. По телевизору каждые пятнадцать минут показывали фото Кристины. Полиция подняла всех. Но это не успокаивало. От этого становилось только страшнее.

Он снова поехал в парк, где они часто гуляли вдвоём. Сам не понимал, почему его так тянет туда, будто что-то внутри упорно говорило: ищи здесь. Он приехал уже третий раз. Дорожки занесло, дворники появятся только к утру.

Константин медленно пошёл к реке. Здесь была небольшая дамба, и на этом участке вода не замерзала. По выходным они приходили кормить уток. Даже зимой их было много, словно кто-то тайно подбрасывал сюда птиц со всего города.

Он остановился у воды. И вдруг метель, как назло, будто стихла. Небо очистилось, и между облаками проступили звёзды.

— Дяденька.

Константин вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял мальчишка. Одет явно не по погоде, но держался уверенно, словно мороз ему был привычен.

Константин поначалу решил, что это попрошайка, и полез в карман. Но мальчик заговорил снова.

— Вы случайно не девочку ищете? Кристина её зовут?

Костя кинулся к нему, схватил за плечи.

— Где она? Что ты знаешь?!

Мальчик испуганно дёрнулся.

— Отпустите… Мне больно.

Константин тут же убрал руки, но взглядом будто держал крепче.

— Пойдёмте со мной, — быстро сказал мальчик. — Я её тут нашёл. Она вся закоченела. Я еле уговорил её пойти к нам. Мама на ночную смену ушла, а я дома был. Я её чаем напоил.

Они пошли, почти побежали. Константин шёл рядом и слушал, а внутри всё сжималось.

— Она сказала, что мачеха её бьёт, поэтому и убежала, — продолжал мальчик. — И ещё сказала, что вы будете её искать. Но я не должен выдавать, где она, потому что вам на неё плевать. Потому что вы любите только мачеху.

Константин стиснул зубы, но не стал перебивать. Он только спросил хрипло:

— Почему же ты мне сказал?

Мальчик посмотрел на него серьёзно, по-взрослому.

— Она уснула. А во сне плачет и зовёт вас. И мне кажется, у неё температура.

Константин ускорился ещё сильнее. Мальчик показывал дорогу и едва успевал.

Скоро они подошли к старенькому маленькому домику. Он был такой крошечный, что больше напоминал сарай.

— Это ваш дом? — спросил Костя на ходу.

— Нет, мы снимаем, — ответил мальчик. — Но когда-нибудь обязательно купим свой. Дом. Настоящий.

Он мечтательно вздохнул и толкнул дверь.

Стук, скрип, холодный воздух. И почти сразу изнутри — движение. Кристину, видимо, разбудила дверь. Она вскочила, увидела Константина и на секунду застыла, будто не верила.

— Папочка…

И тут же расплакалась.

Константин подхватил её на руки так резко, будто боялся, что она снова исчезнет. Прижал к себе, уткнулся в её волосы, вдохнул знакомый запах и только тогда понял, что может дышать.

Он посмотрел на мальчика. В его лице было что-то такое, из-за чего Костя всё время ловил себя на желании рассмотреть его внимательнее.

— Как тебя зовут?

— Миша.

— Я приеду к тебе завтра, Миша, — твёрдо сказал Константин. — И мы продолжим разговор. Про твою мечту. Дом — это ведь мечта?

Миша улыбнулся.

— И моя, и мамина. Мы только что выплатили кредит. Она брала на моё лечение. Теперь сможем копить на дом.

Константин кивнул, прижал дочку крепче и вышел. Почти бегом добежал до машины. По дороге домой он позвонил Павлу.

— Отбой, Паш. Нашли. Семёныча вызови. У Кристинки, похоже, температура.

— Слава богу… — выдохнул Павел. — Сейчас позвоню.

Регина из своей комнаты даже не вышла, когда они вернулись. И Константина вдруг ударила простая мысль: а что она вообще здесь делает? Как жена — она уже давно не ведёт себя. К дочери — холод и злость. Зато карточку ей пополняй регулярно.

Кристина не отпускала его ни на шаг, цеплялась за рукав, словно боялась остаться одна. Но вскоре в дверь позвонили. Константин слышал, как домработница, приходившая по утрам на полдня, с кем-то шепчется в прихожей. Потом в комнату влетел Паша, а следом — Семёныч, их доктор.

Семёныч осмотрел девочку, послушал, потрогал лоб и спокойно сказал:

— Ничего критичного. Скорее всего, перенервничала и перемёрзла.

Павел погладил Кристину по волосам.

— Кристинка, если кто-то тебя вздумает обижать — сразу звони дяде Паше. Дядя Паша всех накажет. Никто больше так не будет.

Он бросил взгляд на Константина и добавил уже жёстче:

— Даже если это Регина. И особенно если это Регина.

Константин нахмурился.

— Регина больше никого обижать не будет. Она сегодня съезжает.

Паша поднял брови.

— Куда?

— Понятия не имею. Подальше отсюда.

После тяжёлого, злого разговора с Региной Константин вошёл в комнату к дочери выжатый, как лимон. Паша был там. Он приложил палец к губам. Кристина спала.

Константин показал Павлу на дверь. Когда они вышли, Костя тихо сказал:

— Слушай. Не хочешь прокатиться со мной? Я тому парню, который мою Кристинку спас, кое-что обещал.

Паша кивнул.

— Поехали. А что за парень?

— По дороге расскажу.

Они подъехали к тому самому домику. Павлу кто-то позвонил. Он отступил в сторону.

— Кость, ты иди. Я быстро поговорю и тоже зайду.

Константин кивнул и направился к двери.

Миша открыл почти сразу и радостно воскликнул:

— Это вы! А я думал, вы не придёте.

Константин улыбнулся устало, но тепло.

— Я же обещал. Хочу, Миш, помочь исполнить твою мечту и мечту твоей мамы. Где она? Мне бы с ней детали обсудить.

Миша не успел ответить. Из кухни выглянула женщина.

— Миш, ты с кем там?..

Она посмотрела на Константина — и будто побледнела.

— Ты?.. Что ты здесь делаешь?

Костя даже отступил назад, словно получил удар.

— Аня… Аня, это ты?

Он огляделся, пытаясь сложить картину.

— Ничего не понимаю. Ты же уехала.

Аня горько усмехнулась.

— Я уехала для вас. Для всех вас. И да, я вернулась.

Константин всё ещё не мог поверить.

— Подожди… Ты мама Миши?

Аня резко выдохнула.

— Да. И получается… ты отец той самой Кристинки. Я уже думала, мой сын выдумал историю.

— Он не выдумал, — тихо сказал Константин.

Он посмотрел на Мишу и вдруг понял, что именно цепляло его в мальчишке с первого взгляда.

— Так вот почему… Я догадался. Миша, ты похож на Пашу.

Аня мгновенно напряглась.

— Миш, иди в свою комнату.

Мальчик растерянно перевёл взгляд с одного на другого, но послушно ушёл.

Аня повернулась к Константину, голос у неё стал резким.

— А теперь уходи. Нам ничего не нужно. У нас всё хорошо.

В этот момент дверь распахнулась, и в домик ввалился Павел.

— Ну где этот герой?..

Он запнулся, увидев Аню, и замолчал, будто его ударили в грудь.

— Аня…

Аня обречённо вздохнула.

— Ну почему…

Они сели за стол. Чай закипел, кружки парили. Аня говорила, а двое мужчин молчали, опустив головы.

— Тогда я уехала, — начала она. — А потом узнала, что беременна. И вернулась. Беременность была тяжёлая. Если бы не Наташа… я не знаю, как бы пережила всё это.

Её голос дрогнул.

— А потом её не стало. И я осталась одна. Было страшно. Мишка родился здоровым. Проблемы начались ближе к трём годам. Я продала бабушкину квартиру, взяла кредит. Мы лечились четыре года. Теперь всё позади. И болезнь, и кредит.

Она посмотрела в окно, будто там было легче дышать.

— Правда, сына я почти не видела. Работала в две смены. Так что… у нас всё хорошо. Нам ничего не нужно.

Павел поднял на неё тяжёлый взгляд.

— То есть ты правда думаешь, что я такой козёл? Сейчас встану и уйду?

Аня пожала плечами, не глядя на него.

— А что мне ещё думать?

Константин, чувствуя, как напряжение между ними искрит, усмехнулся и сказал устало:

— Ребят, между вами такие электрические разряды, что рядом сидеть страшно.

Он повернулся к Ане.

— Ань, набери в интернете дела клофелинщиц. В прошлом году многих взяли. Там и история Паши есть. Девица правда будто случайно подсела к нему в кафе.

Аня удивлённо посмотрела на Константина.

— Ты шутишь?

— Нет.

Он встал, накинул куртку.

— Ладно. Я поеду. А вы тут разбирайтесь. Паш, сын твой в комнате. Если что.

Аня бросила на него возмущённый взгляд, но Константин сделал вид, что не заметил. Он вышел, оставив их в этой тишине, где, как ни странно, уже было больше правды, чем обид.

Павел появился у них дома только через неделю. Глаза у него сверкали, а сам он был словно на грани — счастливый и чуть сумасшедший.

— Ты меня ещё не уволил? — спросил он с порога.

Константин улыбнулся.

— Нет. Хотя следовало бы.

Паша шагнул ближе и выпалил одним дыханием:

— Костян, через неделю свадьба. Ничего не спрашивай. Всё потом расскажу. Ты будешь крёстным моего сына. А ещё я познакомлю тебя с нашей свидетельницей. Она замечательная. Добрая. Красивая.

Константин рассмеялся.

— Паш, притормози хоть немного.

Но Павел упрямо качнул головой, сияя.

— Нет. Я точно знаю: ты будешь от неё без ума. И вообще… ты сделал меня самым счастливым человеком на свете. Спасибо тебе. Спасибо.

Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)

Читайте сразу также другой интересный рассказ: