Я сажусь в автобус и только устраиваюсь у окна, как телефон в сумке вибрирует. Достаю его машинально — и будто проваливаюсь в кипяток с головой. Сообщение от Мирона.
«Я подал на развод. Сегодня с тобой свяжется мой адвокат».
Воздух сразу становится густым и тяжёлым. До работы добираюсь уже на автомате, без настроения, с ощущением, будто внутри всё выжгли.
Хорошо, что в компании, где я работаю менеджером по продажам, нет строгого дресс-кода. Нас не заставляют ходить строем в одинаковых юбках и блузках. Поэтому я даже не задумываюсь о том, что пришла в джинсах и тёмно-сером свитере. Захожу в кабинет, киваю коллегам, прохожу к своему месту, включаю компьютер.
— Лер, я вообще не понимаю, зачем ты продолжаешь сюда ходить, — вздыхает Алина, лениво накручивая на палец прядь своих белоснежных волос. — У тебя же муж при деньгах. Я бы на твоём месте давно дома сидела. Вот если бы мне такого мужика подогнали, я бы сразу заявление написала, легла на диван и наслаждалась жизнью. Пусть обеспечивает, — тянет она с откровенной завистью.
— Мне нравится работать. Мне важно чувствовать, что я развиваюсь, — пожимаю плечами.
— Да какое тут развитие? — фыркает София. — Обычный отдел продаж, сигнализацию втюхиваем. Всё одно и то же изо дня в день. Кстати, Лер, ты так и не объяснила, почему не работаешь у мужа? Он же у тебя крупный мебельщик. Наверняка у него отдел продаж в разы больше нашего, — снова лезет с вопросами Стеблёва.
— Я не хочу работать у него, — отвечаю ровно, как делала уже десятки раз. — Хочу сама чего-то добиться, без его протекции.
Почему они снова завели этот разговор? Именно сегодня. Как будто специально. Мне вообще невыносимо сейчас думать о муже, а они будто нарочно подталкивают.
— Глупая ты, Лера, — вздыхает София. — Такой мужик тебе достался, а ты ерундой маешься. У него бы тебя быстро пристроили — начальницей сделали или ещё кем-нибудь. Не умеешь ты пользоваться тем, что судьба даёт.
— Может, мы уже перестанем обсуждать мою жизнь? — не выдерживаю я.
Обычно я спокойная, стараюсь не реагировать на болтовню Алины и Софии, пропускаю мимо ушей. Но сегодня раздражение накрывает с головой — чужое и непривычное.
— Ох, как же вы меня достали, — стонет Иван, разминая шею. — Пойду к шефу, попрошусь в другой кабинет.
— Это чем же мы тебя так достали? — кривится Алина, надувая губы.
— Да тем, что из вас всех только Лера ведёт себя нормально, — отрезает он. — Работает тихо, без истерик, у неё лучшие показатели по продажам. А ты, София и Лида только и делаете, что языками чешете.
— Я вообще молчала, — обижается Лида, откладывая помаду и подтягивая к себе клавиатуру.
— Молчала? — усмехается Иван. — А на прошлой неделе кто тут рассуждал про жену нашего начальника? София, между прочим, утверждала, что Алла Ивановна сидит у мужа на шее, не работает, на дорогой машине ездит, собачку по салонам таскает, а Бессонов за неё пашет сутками. Говорила, что такая жена обязательно растолстеет, отупеет, и муж ей любовницу заведёт. А сегодня вы Леру дурой называете, потому что она дома сидеть не хочет, несмотря на богатого мужа. Так где логика? По-вашему выходит: если женщина не работает — она дура, если работает — тоже дура. Обыкновенные завистливые змеи.
— Ваня, закройся, — машет на него рукой Алина. — Ты нищий, тебе всё равно не понять. У тебя даже девушки нет. И знаешь почему?
— Потому что сейчас все девушки меркантильные, — огрызается Антипов.
— Нет, — смеётся Алина. — Потому что ты неудачник. У тебя нет денег на красивую женщину. Всю жизнь будешь довольствоваться второсортными тётками. Красивые выбирают богатых. А ты так и останешься со страшненькими.
Я резко встаю из-за стола. Слушать этот поток я больше не могу. К горлу подкатывает тошнота. Выбегаю из кабинета и почти бегу в туалет.
Меня выворачивает так, будто организм решил избавиться от всего сразу. В висках пульсирует, в ушах шумит. Состояние отвратительное, мутное, липкое.
Это всё стресс. Только он. И ничего больше.
Я умываюсь прохладной водой и пытаюсь дышать ровно. В голове крутится одна и та же мысль: у меня почти нет собственных денег. На карте — только то, что я успела заработать сама. А при моей зарплате и накопления соответствующие. Я ведь никогда не предполагала, что мы с Мироном разойдёмся. Любила его слепо, без оглядки, была уверена, что мы проживём вместе до глубокой старости.
Он всегда брал на себя все расходы. Покупал продукты, одежду, оплачивал мои визиты к врачам, лекарства, обследования. Мирон обеспечивал меня полностью, и рядом с ним я чувствовала себя защищённой — и финансово, и физически, и морально. Мне даже в голову не приходило делать какие-то заначки. Я просто жила, не оглядываясь, радовалась каждому дню. Муж был для меня опорой, стеной, за которой спокойно.
Какое-то время я действительно работала в его фирме. Он не раз предлагал мне оставить работу, заниматься собой, ходить на йогу, в фитнес-клуб, в СПА. Но я привыкла работать с шестнадцати лет. Родители пили, им было всё равно, есть ли у меня еда и одежда. Поэтому я рано начала зарабатывать сама: раздавала листовки, клеила объявления, мыла полы — бралась за всё подряд. И после замужества я просто не представляла, как можно не работать.
Мирон устроил меня к себе, но я быстро ушла. Мне надоело слышать шёпот за спиной: что жене хозяина платят больше, что начальницей отдела продаж я стала потому, что сплю с боссом. Меня не воспринимали как специалиста, не видели ни опыта, ни знаний — на мне сразу поставили клеймо. Мирон увольнял тех, кто распускал сплетни, но это ничего не меняло. Обсуждения не прекращались. Я устала и ушла сама, устроилась в другую компанию. Мне хотелось доказать всем — и себе в первую очередь, — что я могу чего-то добиться без его помощи.
Но со временем запал сошёл на нет. Я всё чаще отпрашивалась у нового начальства, бегала по врачам, пытаясь понять, почему не могу стать матерью. Потом были процедуры, больницы, обследования, отпуска за свой счёт. Мирон отправлял меня в санатории, искал лучших специалистов, но ничего не помогало. Всё моё внимание сосредоточилось на здоровье и мечте забеременеть. Работа стала просто способом отвлечься, занять голову, не утонуть в тяжёлых мыслях.
А теперь пришло осознание: пора собираться. Эта работа — мой единственный источник дохода. Если раньше размер зарплаты меня почти не волновал, то теперь придётся считать каждую копейку. И раз материнство для меня, похоже, недостижимо, значит, нужно всерьёз заняться карьерой.
С этим решением я возвращаюсь в кабинет. Коллеги смотрят на меня настороженно.
— Лер, ты чего такая бледная? Тебе плохо? — спрашивает Лида.
— Всё нормально, — отвечаю коротко.
Свою личную жизнь я никогда не обсуждаю на работе. Для этого у меня есть только две близкие подруги — Алёна и Таня.
— Ты что, не беременна случайно? — прищуривается София.
Они не знают о моих проблемах, но этот вопрос бьёт точно в цель, как выстрел. Я не могу стать матерью. Эта мысль накрывает с головой. Слёзы сами катятся по щекам. Я снова поднимаюсь из-за стола и выбегаю из кабинета.
— Точно беременная. Вон какая дёрганая стала, — слышу вслед.
— Или просто зазналась. Мы-то для неё нищета, — фыркает Алина.
А я уже думаю о другом: мне нужно менять работу. И вообще — менять всю жизнь. Завтра выходной, займусь поиском жилья и новой работы. А за вещами лучше съездить сегодня. Я поторопилась, когда не забрала их сразу. Тогда боль была такой острой, что мне было не до чемоданов — хотелось только убежать подальше от предательства.
Рабочий день тянется бесконечно. Когда он наконец заканчивается, я выключаю компьютер, прощаюсь, надеваю куртку и выхожу из офиса. Раньше за мной каждый день приезжала машина с водителем. Сегодня — никого. Мирон предлагал оплатить автошколу, но я отказалась. Я боюсь водить: стоит сесть за руль — начинается паника.
Я иду к автобусной остановке.
— О, наша Золушка сегодня на автобусе? — раздаётся за спиной смешок Алины. — Что, муж бросил? Не удержала богатого?
Я ускоряю шаг. Они смеются, строят догадки, обсуждают, почему за мной больше не приезжает дорогая машина.
К счастью, автобус подходит почти сразу. Я сажусь и еду в сторону элитного посёлка, где находится дом Мирона. Смотрю на часы — его ещё точно нет. Я спокойно соберу вещи, вызову такси и отвезу их к Алёне. Когда найду жильё, заберу чемоданы.
На душе тяжело. За окном темно — осенью сумерки наступают рано. Зато хотя бы без слякоти.
От остановки иду пешком. Вздрагиваю, когда из кустов выскакивает огромный пёс и начинает громко лаять. Я застываю на месте, сердце бешено колотится в груди.
— Хорон, фу! — раздаётся окрик охранника от соседнего дома. — Добрый вечер, Валерия. А что это муж вас одну отпустил гулять? — он улыбается и качает головой. — Может, проводить?
— Спасибо, я сама, — отвечаю и иду по аккуратной дорожке к дому.
В элитном посёлке всегда светло: фонари горят ярко, охраны хватает. Здесь живут люди с деньгами — бизнесмены, владельцы компаний. В этом месте не страшно даже поздним вечером.
Я подхожу к высокому каменному забору с коваными воротами. Мирон совсем недавно заменил их — новые обошлись ему в два с половиной миллиона. Открываю калитку ключом и захожу во двор.
Двухэтажный дом облицован светлым натуральным камнем, который днём сияет на солнце. Панорамные окна, выверенные пропорции, архитектура, где классика аккуратно переплетается с холодным современным минимализмом.
Внутренний двор — закрытый, укрытый от чужих взглядов, настоящий остров тишины и дорогого уюта. В центре — подсвеченный фонтан, вокруг — шезлонги, зонты. Я так любила после работы укутываться в плед, устраиваться с чашкой чая и книгой, отключаясь от всего.
Здесь росли сосны, радующие глаз круглый год, яблони, груши. Газоны выглядели безупречно, будто сотканы из шёлка. Вдоль дорожек — аккуратные кусты и цветы, вечером подсвеченные мягким светом. Пространство, созданное для покоя и ощущения защищённости.
Я была хозяйкой этого места. Хотя… если быть честной — нет. Всё это принадлежит Мирону. И он выставил меня за дверь. Впрочем, я бы ушла сама. С его предательством я никогда не смирюсь.
Захожу в дом — свет горит. Мирон всегда оставляет освещение в гостиной, чтобы дом не утопал в темноте. Я направляюсь к лестнице на второй этаж.
— Ты что здесь делаешь? — скрипучий голос свекрови заставляет меня вздрогнуть.
Я была уверена, что Раиса Семёновна уже уехала в свою квартиру в центре города. За свои пятьдесят шесть лет она ни дня не работала. Дед Мирона был состоятельным человеком и выдал единственную дочь за делового партнёра. Пока Александр был жив, он полностью обеспечивал жену. После его смерти, восемь лет назад, заботу о матери взял на себя Мирон. Он содержит её полностью.
Когда я только познакомилась с Мироном, меня поражало, с какой готовностью он оплачивает любые материнские прихоти. Я даже восхищалась — редкость, когда взрослые дети не бросают родителей. В моей семье всё было иначе.
— Раиса Семёновна, вы меня напугали. Добрый вечер, — выдыхаю. — Я за вещами.
— За вещами она пришла, — передразнивает свекровь, поджимая губы. — Собирай своё барахло и убирайся побыстрее. Не хватало ещё, чтобы Мироша тебя увидел и расстроился. Ты ему всю кровь выпила. Я растила сына, душу в него вкладывала не для того, чтобы он нервы портил с какой-то пустышкой. И что он только в тебе нашёл? Тьфу!
— За что вы меня так ненавидите? Я ведь вам ничего плохого не сделала, — качаю головой.
— Как это не сделала? — вспыхивает она. — До тебя он обо мне заботился! В магазин отвезёт, путёвку в санаторий купит, в гости приедет. А потом появилась ты — и всё испортила. Он перестал ко мне ездить, всё время и деньги тратил на тебя. Обувал, кормил, за границу возил, моря показывал, украшения дарил. А что ты ему дала? Ничего! Ты сделала его несчастным. Своими слезами и нытьём всю душу из него вытрясла. Я сразу говорила — ты ему не пара. Вокруг полно достойных девочек, дочек партнёров, а он привёл какую-то замарашку, да ещё и бракованную. За что мне тебя любить?
Глаза жжёт от обиды. Я разворачиваюсь и быстро поднимаюсь наверх. Нужно собрать вещи как можно быстрее. Оставаться здесь дольше я не хочу.
В гардеробной достаю два чемодана, аккуратно укладываю одежду. Беру шкатулку с украшениями, которые дарил Мирон. На чёрный день пригодятся. Золото всегда можно превратить в деньги.
— Украшения оставь, — приказывает свекровь, входя в спальню. — Я их заберу себе. Я выносила и родила этого богатыря, я его растила. Не ты. Он стал умным и успешным благодаря мне. Значит, всё, что он заработал, должно принадлежать мне, а не тебе.
— Я его жена. Эти украшения Мирон дарил мне на праздники. Они мои, — срываюсь я, почти рыча.
— Жена, — усмехается она. — Какая ты ему жена? Ты ему не ровня. Где ты видела, чтобы породистых с дворнягами скрещивали? Ему нужна породистая девочка. Я сказала — оставь золото. Ты всё равно всё это пропьёшь, как и твоя мамаша. Гены — штука упрямая.
Я молча запихиваю шкатулку в чемодан. Назло. Именно назло я не оставлю здесь ни кольца.
— Скажу Мироше, чтобы завтра же сменил все замки, — цокает языком Раиса Семёновна.
Я не вступаю в перепалку только по одной причине — я больше не выдержу. Она как энергетический вампир: не кровь пьёт, а вытягивает эмоции. От её присутствия у меня тут же начинает ломить голову.
Я подхватываю оба чемодана и на секунду оглядываю спальню. Комнату, где была счастлива. Где засыпала, прижавшись к плечу любимого мужчины. Тоска разъедает изнутри, будто кислота.
Я выхожу. Свекровь семенит следом.
— И не вздумай возвращаться! У Мироши уже есть любимая женщина. Ты ему больше не нужна! — бросает она мне вслед.
Кажется, ей искренне нравится меня унижать.
— И как только земля носит таких, как вы, — качаю я головой.
— Ох… ох… — внезапно хватает себя за грудь Раиса Семёновна и оседает на пол.
— Что здесь происходит?! — раздаётся рык за моей спиной, и я вздрагиваю.
Мирон вернулся. Я с чемоданами, его мать — с «приступом».
— Мироша… Мироша… — стонет она, растянувшись на полу. — Она меня довела… Сердце… Звони в скорую…
— Ты что застыла? — зло выплёвывает Мирон, уже набирая номер. — Принеси матери воды, — бросает он мне ледяным тоном.
— Командуй своей новой женой, — шиплю я, но всё же иду на кухню.
Я не могу оставить человека в таком состоянии. Даже если этот человек — Раиса Семёновна.
Я возвращаюсь со стаканом. Мирон вырывает его у меня из рук, помогает матери сделать несколько глотков, затем поднимает её и переносит на диван.
— Мироша… прошу… Пусть она уйдёт… Она мне такого наговорила… Сердце… Моё слабое сердце… — стонет она, а он смотрит на меня с откровенной злостью.
— Вы хоть один день можете прожить так, чтобы не рвать мне нервы?! — цедит он сквозь зубы. — Я устал разрываться между вами!
— Больше не придётся, — тихо говорю я, подхватываю чемоданы и направляюсь в коридор.
Ставлю их у двери, обуваюсь.
— Лера, подожди. Куда ты собралась с такими тяжестями? Я сейчас вызову водителя, он отвезёт тебя куда скажешь, — жёстко говорит Мирон.
Свекровь тут же начинает стонать громче.
— Не надо. Я справлюсь сама. Ты лучше от матери далеко не отходи, а то у неё от избытка яда сердце не выдержит, — бросаю я.
Наклоняюсь за чемоданами — и в этот момент пальцы с силой сжимаются на моём локте.
Рывок. Мирон разворачивает меня к себе. Я тону в его тёмно-карих глазах. В них сейчас — мрак и что-то пугающее.
— Ты была светлой, хорошей девочкой, когда я привёл тебя в этот дом, — отчеканивает он. — Мать права. Деньги и роскошь тебя испортили. Ты стала злой, лживой фурией. Я очень в тебе разочарован.
— Я тоже разочарована, — отвечаю я. — Ты такой же изменщик, как и все твои друзья. Я тебе верила. А ты предал меня.
— Мужчины ищут кого-то на стороне, когда дома их что-то не устраивает, — бросает он сквозь стиснутые зубы.
— Ах… ох… Мироша! Воды! Мне плохо! — орёт свекровь.
Он отпускает мою руку.
— Стой здесь. Жди водителя. Чемоданы тяжёлые. Женщинам нельзя такое поднимать. И мы ещё не закончили разговор!
— Мироша-а-а! — надрывается она.
Как только он уходит в гостиную, я открываю дверь, хватаю чемоданы и выхожу на улицу. Быстро иду по дорожке к калитке. Ни секунды больше в этом доме. Отойду подальше — и вызову такси.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Моя особенная девочка", Мила Рейне ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение