В тот морозный январский вечер Тамара Ивановна долго колебалась, но всё же решила забрать странное существо домой.
«В подсобке магазина ему не место, - размышляла она, кутая свёрток в шерстяной платок. - Я даже не представляю что он станет делать если вдруг очнется, а рядом никого…»
Дом её стоял не на краю деревни, но все же был последним на улице… Крепкий, с резными наличниками, протопленный и уютный. Переступив порог, она сразу отнесла находку в самую тёплую комнату, устроила в старом деревянном ящике у печи, укрыла мягким пледом и поставила рядом миску с молоком.
«Вдруг пригодится! Не зря же он так на кота похож!»
Первые дни существо почти не подавало признаков жизни. Лежало, свернувшись калачиком, лишь изредка вздрагивало во сне. Тамара Ивановна всегда брала его с собой на работу и все также устраивала в подсобке, а чтобы Степаныч не задавал неудобных вопросов, пуховый платок с существом внутри она укладывала в большую сумку. Каждые два часа она заходила проверить «котика» дышит ли? Прикладывала ладонь к его боку и ощущала едва заметное тепло и мерное, очень тихое биение сердца.
—Ну, вот, выздоравливай, - шептала она, поправляя плед. - Как же тебя к нам занесло‑то бедолагу?
Она кормила его буквально по каплям — капала теплое молоко на язык из пипетки, звереныш отворачивался, морщился, но еду принимал… Иногда существо приоткрывало глаза, но тут же обессилено погружалось в сон.
На четвертый день утром Тамара Ивановна обнаружила, что плед сдвинут, а существо сидит на краю ящика, настороженно поводя острыми ушами. Увидев её, оно не бросилось прятаться, лишь замерло, разглядывая свою новую хозяйку огромными, прозрачными глазами.
— Очнулся?, — улыбнулась сонная женщина, осторожно приближаясь. — Ну, давай знакомиться…
Она поставила на пол миску с молоком, существо наклонило голову, принюхалось — и вдруг резко отпрыгнуло в сторону.
—Не нравится, значит... - вздохнула тетя Тома. Следующие полчаса она предлагала новому сожителю те или иные продукты питания… Овсяную кашу, вчерашние макароны, кусочек жареной утки, немного сырого мяса, хлеб, печенье, варенье, воду… От всего существо морщилось и отказывалось.
—Ну, не знаю я уже что еще тебе предложить! - развела руками от безысходности Тамара Ивановна. - Уже и на работу надо собираться. Некогда мне тут с тобой возиться…
И она пошла готовиться к новому рабочему дню.
***
В то утро существо впервые сошло с ящика. Двигалось оно неуверенно, пошатываясь, но с явным любопытством. Обошло комнату по кругу, тронуло лапой половик, обнюхало ножку стола. Когда Тамара Ивановна была полностью готова выходить из дома и протянула руку к зверьку, он на миг замер, а потом ткнулось головой в её ладонь. Кожа у него оказалась прохладной, но не ледяной, а шерсть — мягкой, как шёлковый пух.
—Ты и правда как кот, но какой-то необычный… Будто редкой породы… Снежок, Снежок! - погладила она нового жителя по длинной спинке, которая заканчивалась закрученным пушистым хвостов. - Нравится тебе имя? Хороший Снежок! Что же мне с тобой делать? Давай, наверное, милый друг, я все-таки возьму тебя с собой, а то вдруг ты тут затоскуешь и сбежишь куда-то? Не то чтобы я тебе не доверяла…
Вдруг с улицы раздались нетерпеливые гудки.
—Степаныч заждался нас! Полезай в сумку и сиди тихо! - наказывала она.
Снежок не подвел. По дороге вел себя тихо, в магазине тоже не издал ни звука, только спал в самом холодном углу и иногда вставал чтобы полизать заиндевевшую дверь запасного выхода. Приметив его странные повадки, Тамара Ивановна достала из холодильника то самое мороженое, среди которого и нашла Снежка, и положила небольшой кусочек в блюдце. Существо тут же заинтересовалось предложенной едой и стало с удовольствием обсасывать замороженный кусок.
—Навряд ли ты кот… - вздохнула тетя Тома, увидев как именно ее питомец поглощает еду. - Коты так не едят, да и мороженое в такую холодрыгу их навряд ли заинтересует.
Снежок высосал примерно половину трехсот граммового брикета пломбира и довольный улегся рядом со своим пледом прямо на бетонный пол.
—Видимо, тепло ему не особо нужно… Ну, хоть с кормежкой разобрались! - обрадовалась Тамара Ивановна и вернулась за прилавок.
***
Так как Снежок вел себя более чем порядочно в магазине, Тамара Ивановна решила всегда брать его с собой на работу. Прошло уже пять дней с тех пор как она обнаружила его и приютила у себя дома и в воскресенье - в свой единственный выходной - она собиралась получше изучить повадки и предпочтения нового жителя. К вечеру пятого дня существо окрепло настолько, что стало забираться на подоконник, разглядывать улицу сквозь замёрзшие узоры на стекле… А перед сном хозяйка нашла его в своей спальне, где Снежок стоял перед зеркалом и медленно поворачивался, словно изучая собственное отражение, поднимал лапу — и отражение повторяло движение. В какой‑то момент он издало тихий, звенящий звук, похожий на перезвон хрустальных нитей.
—О! Так значит ты все-таки издаешь звуки! Я уж думала ваша порода совсем немая! - засмеялась Тамара Ивановна. - Красивый, красивый!
Но на ночь женщина все же вынесла Снежка из своей комнаты и заперла его на веранде, где не топилось, там почему-то Снежок любил спать больше всего.
***
В утро перед выходным настроение у тети Томы было приподнятое. Весь день она с радостью общалась с покупателями, заряжала их своим позитивом, напевала песню «Ой, снег-снежок, белая метелица!» И только после обеда в магазин вошел расстроенный мужчина, которого все звали Потапом, и попросил продать ему две бутылки водки… Вид у него был такой смурной, что продавец не устояла… Обычно она старалась не лезть в душу покупателей, если те сами не хотели делиться переживаниями, но Потап не был особо впечатлительным мужиком и ей стало до ужаса интересно что же могло так его расстроить, что он побежал за водкой среди белого дня.
—Праздник у вас что ли какой, а, Потап Егорыч? - осторожно спросила Тамара.
—Да какой там праздник! - покупатель отсчитывал мелкие деньги и даже не поднял головы.
—А водка для чего же? Может жена с детишками заболели? Растираться берете?
Потап недовольно зыркнул на приставшую продавщицу из под густых бровей и пробурчал:
—Похороны у нас…
—Да вы что?! - всплеснула руками тетя Тома. - Неужто мама ваша - Надежда Захаровна…
—Нет, мать жива, тьфу тьфу тьфу! За ночь эту… все поросята подохли… Мы фермерам собирались их по весне сдавать…
—Матерь божья! Как же так?
—Да бес его знает! Померзли как-то… - Потап наконец отсчитал нужную сумму. - Буханку серого подай еще… Завтра ж выходная?
—Да да… Сейчас! - эта жуткая новость очень впечатлила Тамару Ивановну. Когда-то, когда ее муж еще был жив, они тоже держали скотину... Это сейчас она даже кур завести не могла, так как на работе целыми днями пропадала, а раньше они с супругом, как и большая часть жителей Глухаревки, занимались продажей живности, поэтому она знала какая большая потеря для семьи смерть целого выводка.
Потап Морозов попрощался и ушел, а тетя Тома еще долго смотрела в небольшое окошко в снежную даль и все думала о том что только что узнала.
***
Ночь с субботы на воскресенье была самой тревожной для Тамары Ивановны. Полночи она ворочалась в полудреме между сном и явью, не раз путая их местами. А вторую половину - тетя Тома провела в борьбе с ночными кошмарами, вскакивала на кровати и снова проваливалась в сон… Утром она чувствовала себя такой разбитой и больной, что даже не на шутку испугалась не подхватила ли она какой-то вирус! Но, напившись чаю с малиной, женщина поняла, что здорова, просто настроение паршивое…
Снежок спал на своем привычном месте на веранде. Когда укутанная в пуховый платок Тамара вышла к нему - существо лишь лениво приподняло голову и снова улеглось. Она уже давно привыкла к звукам, которые начал издавать ее новый сожитель… Переливистая трель, будто замерзшие на морозе хрустальные колокольчики, очень нравилась хозяйке… Веранда всегда полнилась этими звуками когда он спал, а когда зверек сосредоточенно смотрел в окно - звук становился лишь громче… Мягкий и мелодичный… Он не был надоедливым и только радовал Тамару Ивановну.
—Никак не отойдешь? Сердешный! А я пожалуй в храм поеду… - произнесла она неотрывно уставившись в окно, туда где как раз занимался рассвет. - Спалось плохо, может быть Михаил мой беспокоится… Свечку за него надо поставить… Ну, да ладно, спи! Сама не знаю зачем тебе все рассказываю… Отдыхай!
И женщина вернулась в дом с твердым намерением непременно сегодня же утром ехать на специальной маршрутке, которая каждое воскресенье возила всех желающих в соседнее село приклонить чело перед иконами.
***
Тетя Тома уселась на сидение подле окна, а через минуту к ней подсела Галина Леднёва - бывшая одноклассница и по совместительству главная сплетница Глухаревки.
—Ты слыхала про Морозовских поросят? - Галина сразу преступила к последним новостям.
—Да слыхала… Вчера еще…
—От кого же? - Галина удивленно вытаращила глаза. - Наталья разболтала! - длинный нос сплетницы недовольно поморщился.
—Потап заходил и рассказал…
—Аааааа! - облегченно протянула Галина. - Вот горе-то какое… Все как один! И, главное, никто не поймет, что за хворь такая!
Тамара Ивановна настороженно покосилась на знакомую, но перебивать не стала.
—Мне жена его, Зойка, сама рассказывала (это она их утром нашла) воды теплой принести хотела, а они все в кучу лежат… Стылые уже, а пяточки и копытца… будто на крупной терке кто натер!
—А Потап говорил будто перемерзли… Может показалось ей? - усомнилась Тамара. Она давно знала Галину и с самого детства взяла за правило делить ее слова на два, потому что чаще всего все информацию, которую Леднёва так охотно всем рассказывала, была плотно перемешана с ее буйной фантазией.
Маршрутка тронулась… Рано утром в том направлении уже проехал Степаныч на своем тракторе и очистил дорогу до соседнего села - Вербовки.
—Ты че как маленькая, Сугробина? То ж он специально не рассказывает всей правды… Ты не понимаешь, что ли? Кто у него потом скотину купит, если узнают про неведомую доселе болезнь?
—Вон ты про что… - закивала Тамара Ивановна.
—Да конечно! Я сама сегодня к Зойке за молоком не пошла, а у нее единственной коровы доятся до сих пор… Сейчас с одной женщиной в Вербовке договорилась по телефону… У нее куплю!
Галина что-то еще болтала про семью Морозовых и новую болезнь, но Тамара ее больше не слушала. Животные и раньше погибали зимой, особенно мелкие плохо переносили морзы, которые царили в Глухаревке, но чтобы весь выводок подох… Да еще и с какими-то увечьями…
Вскоре Галина заметила, что бывшая одноклассница не реагирует на ее треп, она повернулась к ней спиной и стала рассказывать последние новости остальным пассажирам маршрутки.
—А у Зиминых похожее случилось! - вдруг услышала Тамара Ивановна чей-то возглас. Это Лида Снегирева, что сидела в самом конце салона, аж подскочила на месте. Все тут же загомонили, просили Лидию уточнить что она имеет ввиду.
—Нинка Бестужева, значит, к ней ходила на днях и та ей жаловалась, что вот пару дней назад козленок… Сначала, значит, занемог, а потом и помер! Дак уже и крепкий был, кушал хорошо… А это, значит, вставать перестал, будто ноги заболели, а на следующее утро Райка смотрит - а копытца обмороженные… И будто кто-то их ножом хотел сточить… Чуть ли не до мяса! И мертвенький, значит… козленок-то!
—Ужас-то какой! Спаси и сохрани! - посыпались возгласы со всех концов. Тамара Ивановна и сама перекрестилась... Не думала она, когда собиралась в храм на службу, что дорога превратиться в фильм ужасов.
Еще долго женщины обсуждали эти новости, а потом водитель Алексей оповестил всех, что маршрутка уже прибыла на площадь и всем пора выходить.