Светлана в свои сорок восемь лет была женщиной, которая ценила порядок. В мыслях и, конечно, в личном пространстве. После развода, который состоялся десять лет назад, она научилась наслаждаться тишиной, собственными правилами и возможностью в субботу утром пить кофе в постели, не слушая чужой храп.
Но, как говорится, и на самую упорядоченную жизнь с выходными найдется свой субботник.
В случае Светланы им стал Кирилл.
Познакомились они там, где встречаются люди, решившие подлатать здоровье и нервы, — в санатории.
Кириллу было пятьдесят три, он был подтянут, остроумен и носил кашемировые шарфы с той легкой небрежностью, которая сводит с ума женщин, уставших от мужчин в растянутых трениках.
Он не лез с банальностями. Он говорил о фильмах. И умел слушать так, что Светлана впервые за много лет почувствовала себя не просто «женщиной за сорок», а загадочной героиней романа.
После санатория роман продолжился. Встречи, театры, прогулки. Иногда они на выходные уезжали в подмосковные пансионаты, где гуляли по заснеженным лесам и разговаривали до полуночи. Всё было красиво, легко, без быта и обязательств.
Светлана была счастлива. Но в глубине души её, как женщину практичную, начал мучить вопрос: а что дальше? Съезжаться? В её возрасте это было сродни предательству себя. Снова притираться, делить полки в шкафу, мириться с чужими привычками...
И тут Кирилл, словно прочитав её мысли, сделал гениальное предложение.
— Светик, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в уютном кафе. — Я тут подумал. Мы оба ценим свою свободу, свою территорию. Быт убивает романтику, превращает любовь в рутину. Давай не будем портить то прекрасное, что у нас есть?
— Что ты предлагаешь? — насторожилась Светлана.
— Давай просто жить гостевым браком, — улыбнулся он своей обезоруживающей улыбкой. — Это же идеальный формат для современных, зрелых людей. Никаких общих счетов, никаких грязных носков под диваном. Мы встречаемся, когда хотим друг друга видеть.
Я буду приходить к тебе два-три раза в неделю. Буду, как рыцарь, приносить «добычу»: хорошее вино, вкусный сыр, что-нибудь к чаю. Будем ужинать, разговаривать, любить друг друга.
А потом я буду уезжать к себе, чтобы успеть соскучиться. И ты будешь отдыхать от меня. Никакого давления, только радость встреч.
Светлане эта идея показалась верхом мудрости. Действительно, зачем ломать то, что и так прекрасно работает? Сохранить романтику, не погрязнув в бытовухе, — это же мечта!
Первые пару месяцев всё было именно так, как он и обещал. Кирилл был «мужчина-праздник». Он являлся на порог с пакетом из супермаркета: бутылка французского, пахучий бри, оливки, свежая выпечка.
Они готовили ужин вместе, смеялись, а потом была ночь, полная нежности. Утром он иногда оставался на завтрак и уезжал, оставив после себя легкий аромат дорогого парфюма и ощущение счастья.
Но постепенно «праздник» начал тускнеть.
Сначала вместо французского появился пакет сока. Вместо бри — обычный сыр. Потом Кирилл стал приходить просто с тортиком «к чаю». А однажды вечером он пришел с пустыми руками.
— Светик, привет! — бодро сказал он, целуя её в щеку. — Уф, пробки жуткие, забегался, не успел никуда заскочить. Что у нас вкусненького?
У Светланы как раз была запеченная утка с яблоками. Она, конечно, накормила его. «Ну, с кем не бывает, — подумала она. — Устал человек».
Но «не бывает» стало системой.
Кирилл перестал приносить что-либо. Вообще. Ни конфетки, ни хлебушка. Его приходы стали напоминать визиты ревизора в столовую. Он приходил, съедал всё, что приготовила Светлана (а готовила она всегда вкусно и много).
Потом следовала стандартная программа: Ужин, диван, телевизор, разговоры (в основном о его гениальных идеях на работе), потом спальня.
Утром он, как ни в чем не бывало, садился за стол и ждал завтрака. Съедал яичницу с беконом, выпивал две чашки кофе, благодарил дежурным «спасибо, дорогая» и уезжал к себе, в свою «свободную жизнь».
Светлана начала чувствовать себя не любимой женщиной, а хозяйкой бесплатного пансионата с полным пансионом.
Её квартира превратилась в его личный ресторан с уютной спальней, куда можно было прийти голодным, а уйти сытым и довольным. И всё это — за красивую идею «гостевого брака».
Терпение у Светланы было. Но даже оно начало подходить к концу. Последней каплей стал вечер, когда Кирилл, доев её фирменный жюльен, который она готовила полтора часа, спросил:
— А что-то сладенького нет?
Светлана посмотрела на него. На его сытое, расслабленное лицо. И поняла, что пора расставить книги по полкам.
— Кирилл, — сказала она спокойно, убирая тарелки. — Нам нужно поговорить.
— О чем, котенок? — он уже тянулся за пультом от телевизора.
— О нашем бюджете.
Кирилл замер. Слово «бюджет», видимо, не входило в его концепцию «легких отношений».
— В каком смысле? — он нахмурился. — У нас же нет общего бюджета. Мы же так договорились.
— Верно. У нас его нет. Но получается так, что я тебя кормлю три раза в неделю. Ужины, завтраки. Продукты нынче не бесплатные. Я не прошу тебя платить мне за готовку, но ты не считаешь, что должен как-то участвовать в расходах? Финансово.
Лицо Кирилла окаменело. Он посмотрел на неё так, словно она только что предложила ему продать почку.
— Света, ты сейчас серьезно? — спросил он ледяным тоном. — Ты считаешь, сколько я съел? Ты мне кусок хлеба в упрек ставишь?
— Я не ставлю в упрек. Я задаю вопрос. Ты приходишь в мой дом, пользуешься моими ресурсами. Я трачу на это свои деньги и свое время. Ты не считаешь, что это должно быть как-то компенсировано?
И тут понеслось.
— Я так и знал! — он вскочил с дивана. — Я так и знал, что все вы одинаковые! Как только речь заходит о высоком, о чувствах, вы тут же всё сводите к деньгам.
Он ходил по комнате, размахивая руками.
— Я к тебе с душой. Я дарю тебе свою нежность и любовь.
Это, по-твоему, ничего не стоит? А ты мне про котлеты! Да я думал, у нас любовь, романтика, а у тебя, оказывается, калькулятор в голове.
«Гостевой брак» — это не про деньги, это про свободу. А ты хочешь меня в быт затащить, счетами обложить. Приедешь как-нибудь ко мне — мне что, с тебя тоже деньги брать? Я рассчитывал на адекватные отношения.
Светлана сидела и слушала. И с каждым его словом пелена с её глаз спадала.
«Гостевой брак» для него означал «свобода от ответственности». Свобода прийти, получить полный комплекс услуг — еда, , уют, «эт самое» — и уйти, не заплатив ни копейки.
Это была не любовь. Это был аутсорсинг. Он просто вынес функцию «жена» на аутсорс, причем на бесплатных условиях.
Она встала.
— Знаешь, Кирилл, ты прав. Я действительно мелочная.
— Вот видишь, — он остановился, решив, что победил.
— Я мелочная, потому что ценю свой труд, свое время и свои деньги. И я не готова предоставлять пакет услуг «все включено» бесплатно. Ты говоришь, что ты «гость»? Так вот, ты не гость.
Ты нахлебник.
И знаешь что? Мой пансионат сегодня закрывается на учет.
Он уходил, бормоча что-то про «женскую меркантильность» и «неблагодарность». Хлопнул дверью.
Но для Светланы это уже не имело значения.
А как вы относитесь к такому формату? Верите в «гостевой брак» без обязательств?
Хорошего вам дня!