Глава 3
В СИЗО Сидоров сидел в камере для допросов, понурый и небритый. Пахло от него перегаром и тюремной баландой.
— Ты кто? — спросил он, увидев Настю.
— Я жила по соседству с той женщиной, что ты убил. Хочу понять, зачем ты это сделал.
— А чего понимать? Грабить пришёл, она закричала — ну я и... — он махнул рукой. — Теперь лет десять получу.
— А документы зачем искал?
— Какие документы? — Сидоров удивился. — Я деньги искал. И золото.
— А в письменном столе зачем рылся?
— Да я не рылся нигде! — он замахал руками. — Только в спальню зашёл, шкаф открыл. А эта баба как заорёт! Я испугался...
Настя внимательно смотрела на него. Дурак он, но врать явно не умеет. И главное — он даже не знает про обыск в гостиной.
— Слушай, а кто тебе сказал, что в той квартире есть что брать?
— Да никто не говорил. Сам подумал — богато живёт небось.
— Точно никто не подсказывал?
Сидоров почесал затылок:
— Хотя... был разговор один. На работе, где я уборщиком подрабатывал. В архиве каком-то. Дядька там работает, Константин его зовут. Говорил как-то, что в новых районах люди богатые живут.
— Константин как по отчеству?
— А я чё, знаю. Валерьевич вроде. Тихий такой, очкастый, всё с бумажками возится.
У Насти забилось сердце. Константин Валерьевич! Тот самый К. из дневника.
— А где этот архив?
— На Ленинской, в НИИ каком-то. Я там полы мыл по вечерам.
Настя попрощалась с Сидоровым и вышла из СИЗО. Теперь всё становилось ясно. Этот Константин сначала убил Евдокию Сергеевну, а потом подставил дурака Сидорова. Знал, что тот иногда подворовывает, и навёл его на квартиру.
Дома она снова взялась за дневник, ища упоминания архивариуса:
«5 декабря. Ходила в архив института, искала документы по лаборатории-5. Встретила Костю Калинина — оказывается, он все эти годы архивариусом работает! Поговорили, я рассказала зачем пришла. Он странно отреагировал — побледнел весь, начал отговаривать. Мол, прошлое лучше не ворошить».
«15 декабря. Костя опять звонил. Просит бросить всё. А когда я отказалась, голос изменился — стал злой. Угрожать начал. Странно, раньше он тихоней был».
Константин Калинин. Архивариус. Значит, тридцать лет назад он тоже в том институте работал. И знал Вику, которая погибла в 1995-м.
Настя позвонила Марине:
— Скажите, Константин Калинин вам знаком? Архивариус у вас?
— Конечно. Костя уже лет двадцать пять работает. Тихий человек, мухи не обидит. А что?
— Он с Евдокией Сергеевной общался?
— Особо нет. Хотя последнее время Дуся часто в архив ходила, старые бумаги искала. Может, там и пересекались.
Картина прояснялась. В 1995 году в лаборатории погибла Вика. Официально несчастный случай, а на самом деле убийство. И убийца — Калинин. А недавно Евдокия Сергеевна стала докапываться до правды и нашла доказательства его вины.
Но как это доказать? Одних подозрений мало.
Настя поехала к НИИ на Ленинской. Встала у проходной, наблюдала за сотрудниками. В шесть вечера увидела знакомую фигуру — высокий худой мужчина в очках шёл к стоянке. Сел в чёрную «Камри» и поехал.
Она запомнила номер и позвонила Петрову:
— Петь, пробей машину, пожалуйста.
— Настя, что ты задумала?
— Просто проверь.
Через полчаса он перезвонил:
— «Камри» зарегистрирована на Калинина Константина Валерьевича. Настя, только не делай глупостей.
— Не буду. У меня есть план.
План был рискованный, но другого способа заставить Калинина признаться она не видела.
В субботу утром Настя спустилась во двор. На площадке играли дети — человек десять, разных возрастов.
— Ребята, хотите поиграть в детективов? — обратилась она к ним.
Конечно, захотели. Настя объяснила план. Дети слушали с горящими глазами — настоящее расследование!
В понедельник утром она позвонила в НИИ:
— Можно Калинина Константина Валерьевича?
— Слушаю, — раздался тихий голос.
— Это по поводу Евдокии Сергеевны. У меня есть документы, которые она передала перед смертью. Думаю, вам стоит их посмотреть.
Долгая пауза.
— Какие документы? — голос напрягся.
— Касающиеся событий 1995 года. И лаборатории-5.
— Где встретимся?
— В нашем дворе, возле четвёртого подъезда. Через час.
— Хорошо.
Настя положила трубку и усмехнулась. Попался, голубчик. Теперь главное — всё правильно организовать.
Она спустилась во двор, где уже ждали дети. Быстро расставила их по позициям — кто где прячется, кто что делает. Проверила, работает ли диктофон в кармане.
Ровно в назначенное время во двор въехала чёрная «Камри». Из неё вышел высокий мужчина в очках — тот самый, которого Настя видела у института.
— Вы звонили? — подошёл он к ней.
— Да, это я. Анастасия Петровна, соседка покойной.
Калинин нервно оглянулся по сторонам:
— Где документы?
— А зачем они вам? — спросила Настя. — Вы же просто архивариус.
— Я... я был знаком с Евдокией Сергеевной. Хочу понять, что с ней случилось.
— А что случилось с Викой в 1995 году?
Калинин побледнел:
— Не понимаю, о чём вы.
— Виктория Смирнова, младший научный сотрудник лаборатории-5. Погибла при загадочных обстоятельствах. А вы тогда работали в той же лаборатории.
— Это был несчастный случай.
— Несчастный случай? — Настя прищурилась. — А Евдокия Сергеевна тоже несчастный случай?
— При чём тут Евдокия Сергеевна? — Калинин нервно поправил очки. — Её этот... наркоман убил. Сидоров.
— Костя, Костя, — покачала головой Настя. — Зря вы дурачка подставили. Он-то в четверг утром пришёл грабить, а убили вы её ещё в понедельник вечером.
— Это бред! У вас нет никаких доказательств!
— А вот и есть. — Настя достала из кармана зажигалку. — Узнаёте? Золотая, с гравировкой "К.К. — 25 лет верной службы". Нашла её в прихожей Евдокии Сергеевны. Видно, в спешке обронили.
Калинин машинально потянулся к карману пиджака, потом остановился. Но Настя уже всё поняла.
— А ещё у меня есть свидетель, — продолжила она. — Мальчик из соседнего дома видел, как вы в понедельник вечером от четвёртого подъезда выходили. Описание точное — высокий мужчина в очках и тёмном пальто.
— Какой мальчик? — Калинин оглянулся.
— А вот он.
Из-за угла выбежал десятилетний Максим, сын Настиной соседки:
— Дядя, это вы были! Я вас видел! Вы из машины вышли, в подъезд зашли, а потом быстро-быстро убежали!
— Мальчик ошибается, — пробормотал Калинин, но голос у него дрожал.
— Не ошибается, — сказала Настя. — И кошка ваша работа. Бедная Мурка съела отравленную приманку, которую вы под окнами разбросали. Думали, что Евдокия Сергеевна тоже съест? Но она не дура была, в отличие от кота.
— Я не понимаю, о чём вы...
— Понимаете, ещё как понимаете! — Настя повысила голос. — Тридцать лет назад вы убили Вику Смирнову, потому что она отказалась передать вам формулу новой взрывчатки. А недавно Евдокия Сергеевна это выяснила. Нашла документы, которые вас изобличали. И вы решили её убрать.
Калинин мял руками шапку, пот выступил на лбу:
— Это всё предположения... У вас нет доказательств...
— Есть, — твёрдо сказала Настя. — И главное доказательство — вы сами. Обычный архивариус не стал бы из-за каких-то старых бумажек на убийство идти. А вот человек, который боится разоблачения...
В этот момент из подъезда вышла ещё одна участница представления — пятнадцатилетняя Лена:
— Дядя Константин, а зачем вы тогда, в понедельник, кричали на тётю Дусю? Я же слышала через стену — вы орали, что она пожалеет, если не замолчит.
— Я... я не кричал, — слабо возразил Калинин.
— Кричали-кричали! — Лена входила в роль. — И ещё говорили: "Думаешь, один Сидоров на всё пойдёт? Найдём и другого дурака!"
Калинин резко обернулся к ней:
— Откуда ты это знаешь?! Я никому не говорил про...
И осёкся. Понял, что попался.
Настя удовлетворённо кивнула:
— Ну вот. Сами же и выдали себя. А теперь расскажите всю правду. И про Вику, и про Евдокию Сергеевну.
Калинин оглянулся — дети стояли полукругом, смотрели на него во все глаза. Понял, что убежать не получится — машина далеко, а ноги уже не те.
— Я не хотел её убивать, — вдруг сказал он тихо. — Ни Вику тогда, ни Евдокию Сергеевну сейчас.
— А как получилось?
— Вика... Вика была упрямая. Она создала новую формулу, очень мощную. А я тогда начальником лаборатории был. Меня американцы подкупили — предлагали много денег за эту формулу. Очень много...
Голос у него дрожал, руки тряслись:
— Я предложил Вике поделиться. Говорил, что мы оба разбогатеем. А она отказалась наотрез. Сказала, что это предательство Родины. Стала угрожать, что обо всём расскажет.
— И вы её убили?
— Мы поссорились в лаборатории. Я схватил её, хотел просто напугать... А она упала, головой о стол ударилась. Я испугался, подстроил всё под несчастный случай.
Настя кивнула:
— А документы с формулой?
— Сгорели якобы вместе с ней. Но на самом деле я их спрятал. Думал, что когда-нибудь пригодятся.
— И вот пригодились. А Евдокия Сергеевна что выяснила?
Калинин тяжело вздохнул:
— Она нашла в архиве мой старый отчёт о том "несчастном случае". Там были несоответствия — время, место... Умная женщина была, быстро всё поняла. А потом ещё и свидетеля нашла.
— Какого свидетеля?
— Лаборанта одного. Он в тот день поздно работал, видел, как я с Викой ссорился. Тридцать лет молчал, а теперь решил поговорить.
— И что, убили бы и его?
— Я не знаю! — Калинин всплеснул руками. — Я не хотел никого убивать! Но когда Евдокия Сергеевна стала угрожать, что всё расскажет... У меня семья, дети, внуки... Меня бы посадили...
— Вместо этого посадили невинного человека.
— Сидоров и так воровал! Я просто... направил его.
Настя покачала головой. Из кармана послышались голоса — диктофон работал исправно. Теперь у неё есть полное признание.
— Дети, вызывайте полицию, — сказала она. — А вы, Константин Валерьевич, никуда не дёргайтесь. Всё уже записано.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4: