В начале 1990-х в России сложилась уникальная ситуация «правового вакуума»: новое государство оказалось слишком слабым, чтобы защищать права собственности и обеспечивать исполнение законов.
Именно тогда, как считают некоторые эксперты, организаторы насилия — будь то бандитские группировки или частные охранные предприятия (ЧОП) — стали выполнять функции стихийного регулятора рынков, предлагая «охрану» и «решение вопросов».
И эта логика силового предпринимательства очень быстро вышла за рамки торговых палаток и коммерческих банков, достигнув самой вершины — политической власти.
В Санкт-Петербурге, городе, где переплелись судьбы будущих крупных политиков, олигархов и криминальных авторитетов, симбиоз власти и преступности в период первых демократических выборов был наиболее наглядным и откровенным.
Это была сделка, в которой бандиты предлагали деньги, «крышу» и управляемый электорат, а политики расплачивались позже — бюджетными потоками и тотальным влиянием.
Рождение системы: «крыша» как политический актив
К середине 1990-х преступные группировки контролировали, по разным оценкам, огромный сегмент экономики. Но простой сбор дани с бизнеса был рискованным и тупиковым путём.
Гораздо выгоднее было легализоваться и получить прямой доступ к рычагам государственного управления, чтобы не отнимать бизнес, а получать его на льготных условиях через госзаказы и приватизацию.
Ключевым механизмом такого проникновения стали выборы. Криминальные структуры выступали в нескольких ипостасях:
- Спонсоры. Кандидатам требовались огромные средства на предвыборную кампанию — печать агиток, аренда помещений, оплата политтехнологов. «Общаки» ОПГ были одним из немногих источников быстрых и никому не подотчетных денег.
- «Крыша» и силовой ресурс. Штабы кандидатов нуждались в защите от конкурентов, а иногда и в давлении на них. Бригады обеспечивали «безопасность» агитаторов, охраняли избирательные участки в «своих» районах, а в случае необходимости могли и «поработать» с неугодными наблюдателями или членами комиссий.
- Мобилизаторы электората. Через подконтрольный мелкий и средний бизнес (рынки, сети магазинов, автосервисы) можно было давить на сотрудников, «рекомендуя» им проголосовать за определенного кандидата. В некоторых рабочих коллективах это выглядело как прямая инструкция.
Кейс №1: «Тамбовские» и Смольный. Тень над городской администрацией
Самый громкий пример — взаимодействие тамбовской организованной преступной группировки (ОПГ) и питерских властей. Лидер группировки Владимир Барсуков (Кумарин), получивший позже прозвище «ночной губернатор», сумел выстроить неформальные, но чрезвычайно влиятельные связи в мэрии.
Считается, что «тамбовские» оказывали поддержку отдельным депутатам городского Законодательного собрания, а также имели влияние на распределение ключевых для них бизнес-активов — в первую очередь, топливного рынка и недвижимости.
Политическое покровительство позволяло группировке избегать серьезного давления со стороны правоохранительных органов и беспрепятственно расширять свой бизнес.
Оборотной стороной этой поддержки было лоббирование интересов группировки при распределении муниципальных контрактов и городского имущества. Таким образом, бюджетные деньги через цепочку подконтрольных фирм могли уходить в карманы криминальных авторитетов, а те, в свою очередь, финансировали лояльных им политиков.
Кейс №2: Роман Цепов и ЧОП «Балтик-Эскорт». Силовик на стыке двух миров
Если «тамбовские» были силой в тени, то фигура Романа Цепова олицетворяла публичный симбиоз. Бывший капитан внутренних войск, он основал одно из первых частных охранных предприятий (ЧОП) «Балтик-Эскорт».
Его карьера — хрестоматийный пример того, как «силовик» становится незаменимым связным.
В начале 1990-х его клиентами, по его собственным словам, стали вице-мэр Санкт-Петербурга Владимир Путин и мэр Анатолий Собчак. Цепов обеспечивал их личную охрану, которая за госсчет ещё не полагалась им по статусу.
Этот контракт был не просто бизнесом: он давал Цепову уникальный доступ к верхушке городской власти и статус доверенного лица. Позже, в 2000-е, Цепов, как сообщали СМИ, фигурировал в качестве неофициального переговорщика Кремля в конфликтах вокруг крупного бизнеса. Смерть Романа Цепова была окутана тайной: по одной версии он умер "после долгой и тяжелой болезни", хотя был относительно молод, по другой - был якобы медленно отравлен.
Его похороны в 2004 году стали красноречивой демонстрацией круга связей: в Князь-Владимирском соборе рядом стояли начальник ГУВД, Владимир Барсуков (Кумарин), депутат Госдумы Александр Невзоров и глава службы безопасности президента Виктор Золотов. Цепов был живым мостом между официальной властью, силовыми структурами и криминальным миром, а его ЧОП — легальным прикрытием для решения любых «вопросов».
Последствия: сращивание элит и криминализация власти
Участие криминальных структур в выборах 1990-х имело долгосрочные и крайне разрушительные последствия для политической системы Петербурга и страны в целом.
- Коррупция и неэффективность. Депутаты и чиновники, обязанные своим избранием или назначением «теневому» спонсору, работали не в интересах избирателей, а в интересах конкретных финансово-криминальных групп. Это вело к принятию выгодных им законов, распродаже городского имущества за бесценок и заключению кабальных для бюджета контрактов.
- Формирование криминализированной элиты. Граница между легальным бизнесменом, бандитом и чиновником стиралась. Капиталы, нажитые на рэкете и наркоторговле, отмывались через приватизацию и госзаказы, а их владельцы получали статус «уважаемых людей» и доступ во власть.
- Дискредитация демократических институтов. Сама идея выборов как инструмента выражения народной воли была подорвана. Для обывателя стало очевидно, что за фасадом демократических процедур стоят договорённости между «авторитетами» и их ставленниками.
К началу 2000-х годов открытые бандитские войны и откровенный рэкет ушли в прошлое не потому, что государство их победило, а потому, что произошло глубокое сращивание. Криминальные схемы ушли внутрь государственного аппарата, оделись в пиджаки и стали частью системы.
«Тамбовские» и им подобные научились не стрелять на улицах, а лоббировать законы и получать миллиардные контракты. Выборы 1990-х стали тем плацдармом, с которого организованная преступность начала своё превращение в организованную коррупцию, встроенную в дальнейшем в сам организм российской власти.
Как вы считаете, наследие тех лет — сращивание криминальных денег и политики — было окончательно преодолено в последующие десятилетия, или же оно просто приняло более утонченные и скрытые от глаз обывателя формы, определив правила игры на долгие годы вперед?
Понравился этот непростой экскурс в политические кулуары 90-х? Подписывайтесь на наш канал, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях — тема влияния теневых капиталов на власть остается одной из самых острых.
Наш блог независим и существует только благодаря поддержке читателей. Если вам нравится наш контент, пожалуйста, рассмотрите возможность сделать небольшой донат на развитие проекта.