Если в 1990-е «тамбовские» и «малышевские» считались «ночными губернаторами» всего Санкт-Петербурга, то реальная, повседневная власть на местах принадлежала их «смотрящим».
Эти фигуры были ключевым звеном в криминальной иерархии, обеспечивавшим контроль над улицами, дворами и мелким бизнесом.
Их история — это история о том, как в условиях слабости государства организованная преступность создала свою собственную, параллельную систему управления, проникшую в каждую клетку городского организма.
Кто такие «смотрящие» и как они работали?
«Смотрящий» — это не просто бандит, отвечающий за «крышевание» пары ларьков. Это был официально назначенный (в рамках криминальных понятий) представитель группировки, ответственный за целый район или даже несколько районов города.
Например, за Купчино, Гражданку или Приморский район. Его кандидатуру утверждали на сходке авторитетов, что давало ему право действовать от имени всей ОПГ.
Функции «смотрящего» были многогранны и напоминали работу чиновника теневой администрации.
Во-первых, он разрешали локальные споры между предпринимателями на своей территории — кто сколько платит, кто может открыть точку, а кому пора «сворачиваться». Его вердикт был законом, обжалованию не подлежал.
Во-вторых, он организовывал системный сбор «дани» — не хаотичный грабёж, а регулярный налог со всего малого и среднего бизнеса: ларьков, парикмахерских, кафе, таксопарков, частных извозчиков. Тарифы могли быть фиксированными или составлять процент от выручки.
В-третьих, он обеспечивал контроль над уличной преступностью. Мелкие воришки, грабители-одиночки или буйные компании должны были либо согласовывать свои действия с «смотрящим», либо уходить с его территории. Это снижало хаос и делало криминальную жизнь предсказуемой, но, конечно, не для обычных граждан.
Взаимодействие с ОВД: от конфронтации к симбиозу
Отношения «смотрящих» с районными отделами внутренних дел (ОВД) в 90-е были сложным коктейлем из конфронтации, конкуренции и часто — скрытого симбиоза. С одной стороны, милиция формально боролась с рэкетом. С другой, перегруженные и недофинансированные органы не могли, а иногда и не хотели искоренять систему полностью.
«Смотрящие» понимали, что открытая война с государством им невыгодна. Поэтому они часто действовали как «стабилизаторы», обеспечивая на своей территории такой уровень порядка, который был выгоден и бизнесу (избавляя от мелких халявщиков), и самим правоохранителям, снижая статистику уличной преступности.
Нередко возникали негласные договорённости: милиция «не замечает» определённые схемы «смотрящего», а тот, в свою очередь, помогает в розыске особо опасных преступников или не допускает громких беспорядков.
Примером человека на стыке двух миров считается Роман Цепов, основатель ЧОПа «Балтик-Эскорт». Начинавший как охранник, он со временем стал обеспечивать безопасность высших должностных лиц Петербурга, включая Анатолия Собчака, и якобы одновременно, по данным СМИ, оказывал услуги как «малышевской», так и «тамбовской» группировкам. Его фигура символизирует ту самую серую зону, где сходились интересы власти, бизнеса и криминала. Но, разумеется, это не точно. Роман Цепов умер в начале "нулевых" годов от некой болезни. Есть мнение, что он был отравлен...
Эволюция и трансформация в 2000-е годы
С укреплением государственной вертикали власти в начале 2000-х роль классического «смотрящего» начала стремительно меняться. Открытый рэкет и уличный беспредел стали слишком опасными. Те, кто не сумел адаптироваться, были ликвидированы или получили длительные сроки.
Выжившие «смотрящие» пошли по пути максимальной легализации. Вместо сбора наличной «дани» они сами становились совладельцами или партнёрами тех бизнесов, которые когда-то «крышевали».
Бывший «смотрящий» за автосервисами мог открыть собственный дилерский центр, а контролировавший продуктовые палатки — стать учредителем сети небольших магазинов.
Их влияние стало менее заметным, но от того не менее весомым. Оно трансформировалось из силового в экономическое и административное. Они учились договариваться не с уличными воришками, а с чиновниками районных администраций, решая вопросы с арендой земли, проверками и разрешениями.
Они исчезли или просто стали невидимыми?
Классические «смотрящие» 90-х, в спортивных костюмах и с пачкой купюр для раздачи «обиженным», действительно исчезли. Их время прошло.
Однако сама система неформального контроля над территориями и бизнесом не умерла, а мутировала. Сегодня на уровне спальных районов могут действовать не бандиты, а «уважаемые предприниматели» или даже чиновники, связанные круговой порукой с теми, у кого есть ресурсы для «решения вопросов».
Их методы стали тоньше, язык — цивилизованнее, а связи — крепче. Они не вызывают страха у прохожих, но их решения по-прежнему могут определять, какой магазин откроется на первом этаже, кто выиграет муниципальный тендер на благоустройство двора и как быстро будут решены проблемы того или иного кафе при проверках. Тень «смотрящих» растворилась в серых зонах большого города, став частью его сложной и не всегда прозрачной социальной ткани.
Как вы считаете, неформальные «правила» и «договорённости» на уровне районов и микрорайонов, оставшиеся в наследство от 90-х, до сих пор влияют на нашу повседневную жизнь, или государству удалось полностью зачистить это поле и установить прозрачные законы для малого бизнеса и общественного порядка?
(Никита Алексеев, lenpanorama.ru)