Недавно стал свидетелем жаркого спора в очереди на автомойку. Двое солидных мужчин обсуждали судьбу своих детей-выпускников. Один горестно вздыхал: «Мой балбес в колледж собрался. На завод хочет. Всё, крест на карьере, будет теперь всю жизнь гайки крутить за копейки». Второй сочувственно кивал, мол, упустил парня, теперь только грязь, мазут и беспросветная тоска.
Честно скажу: меня улыбнуло. Я стоял и думал — мужики, вы вообще в каком году застряли? В 1995-м?
Я решил не вступать в полемику на улице, а позвонил своему знакомому. Зовут его Кирилл. Ему 24 года, у него модная стрижка, татуировка на шее, айфон последней модели и кроссовки, которые стоят как половина зарплаты того «сочувствующего» папаши из очереди.
Кирилл работает на заводе. И когда я рассказал ему про «крутить гайки», он даже не обиделся. Он просто рассмеялся и сказал:
— Дядя Лёша, они просто не видели мой «офис». Я не гайки кручу. Я пилотирую космический корабль, который стоит 50 миллионов рублей.
Давайте разбираться. Кто такие современные «заводчане», почему они выглядят как хипстеры из кофейни и почему именно они, а не топ-менеджеры, теперь диктуют условия рынку.
Миф 1: «завод — это грязь, пот и отупение»
Многие до сих пор представляют себе производство как декорации к фильму «Весна на Заречной улице». Полумрак, стружка в волосах, тяжелая кувалда и мастер Петрович, который общается исключительно матом.
Так вот, забудьте.
Я был у Кирилла в цеху. Это больше похоже на операционную или лабораторию Илона Маска. Белые полы, кондиционеры, идеальная чистота. А посреди всего этого стоят ОНИ. Станки с ЧПУ (числовым программным управлением). Огромные, красивые, умные машины.
Кирилл не стоит, согнувшись в три погибели с напильником. Он стоит за пультом управления с сенсорным экраном.
— Люди не понимают, — объясняет Кирилл, — Моя задача — не мышцами работать, а головой. Я пишу код. Я задаю параметры. Я слежу, чтобы деталь, которая пойдет в авиадвигатель, была выточена с точностью до микрона. Одна ошибка в коде — и заготовка ценой в автомобиль летит в помойку, а станок встает.
Это не «работяги» в старом понимании. Это, по сути, айтишники, просто их «серверная» пахнет разогретым металлом и смазкой. Они знают 3D-моделирование, разбираются в материаловедении и программировании лучше, чем иной сисадмин.
Это новая техническая интеллигенция. Только вместо свитеров с оленями у них стильная спецодежда.
Миф 2: «на завод идут от безысходности»
Самый живучий стереотип: «Не поступил в вуз — иди в ПТУ, неудачник».
Тут Кирилл стал серьезным.
— Знаешь, у меня был выбор. Я мог пойти менеджером по продажам чего-нибудь ненужного. Сидеть в душном офисе, звонить людям, которые меня посылают, и получать свои 40-60 тысяч. Но я выбрал станок. Потому что это, во-первых, прикольно — видеть, как из куска железа рождается сложная деталь. А во-вторых… ты видел мою расчетку?
Цифры там такие, что менеджер среднего звена тихо заплачет в туалете.
Современные зумеры не дураки. Они быстро просекли фишку: юристов и экономистов — как грязи. А оператор пятикоординатного станка — это зверь редкий, краснокнижный.
Они не идут туда «страдать». Они идут туда зарабатывать. И пока их сверстники носят кофе начальнику в надежде на премию, эти ребята в 23 года уже берут ипотеки и покупают хорошие машины. Без помощи мам и пап.
«Красный директор» больше не указ: кто теперь главный?
«Кто платит, тот и музыку заказывает», — скажете вы. Обычно так и есть. Но в современной промышленности пирамида перевернулась.
Раньше как было? Начальник цеха орал: «Не нравится — за забором очередь стоит!». И работяга терпел, опускал глаза.
Сегодня Кирилл говорит:
— Если начальник начнет на меня орать или задержит зарплату хоть на день, я даже ругаться не буду. Я просто положу пропуск на стол. И через 15 минут меня с руками оторвут на соседнем заводе, еще и подъемные дадут.
Они — новая элита. И они это знают.
Оборонка, авиация, приборостроение — везде дикий кадровый голод. Станки купили, технологии привезли, а работать на них некому. Старая гвардия уходит на пенсию, а молодежь нужно заманивать.
И многие заводы уже идут на встречу.
Директора, которые раньше считали, что «рабочему хватит и телогрейки», теперь строят современные душевые, открывают столовые с меню как в ресторане, организуют зоны отдыха с приставками. Не потому что они вдруг стали добрыми. А потому что Кирилл и его друзья на других условиях работать не будут.
— Мы готовы пахать, — говорит Кирилл. — Мы готовы брать ночные смены, учиться новому, осваивать сложнейшее оборудование. Но мы требуем отношения как к партнерам, а не как к «ресурсу».
Им нужна не просто зарплата. Им нужна гарантия будущего, им нужен соцпакет, им нужна перспектива и уважение. И удивительное дело: промышленность, скрипя зубами, учится уважать 20-летних.
Да и государство сейчас делает колоссальную ставку именно на развитие собственных технологий, и те, кто работает в этой сфере, оказываются на передовой прогресса. Чтобы не быть голословным — просто посмотрите на новостную повестку последних дней. Масштаб поддержки сектора, где работает Кирилл, поражает.
Буквально на днях в Кремле Президент Владимир Путин провёл важнейшее совещание по развитию отечественной интегральной электроники. Это прямой сигнал: сфера, куда пошел работать мой знакомый, находится под личным контролем правительства.
Владимир Путин чётко обозначил приоритеты:«Очевидно, что армия России должна оснащаться умной техникой на базе наших собственных решений. В полной мере это относится и к гражданской сфере».
Президент подчеркнул, что ведущие страны концентрируют усилия на укреплении суверенитета в электронике, ведь без конкурентоспособных интегральных схем невозможно лидерство не на производстве, ни в искусственном интеллекте, ни в космосе, ни в квантовых вычислениях. Это «основа основ».
И работа уже кипит. В конце прошлого года был открыт центр фотоники, где будут выпускаться схемы для сверхбыстрой передачи данных. Но, как отметил Путин, нужно наращивать усилия, тесно интегрировать работу учёных с реальным сектором производства.
Для этого создается специальная межведомственная комиссия, цель которой — не просто заседать, а «обеспечить сверхоперативное рассмотрение всех вопросов». Возглавят эту структуру тяжеловесы: первый вице-премьер Денис Мантуров и помощник Президента Андрей Фурсенко.
Понимаете, к чему всё идет? Промышленность и микроэлектроника — это теперь не «ржавый пояс», это локомотив, который разгоняют на самом высоком уровне. И Кирилл, стоящий у своего станка, — часть этой огромной государственной стратегии. Без них эти станки за 50 миллионов и планы по развитию суверенитета — просто декларации.
«Белые воротнички» против «Синих комбинезонов»
Помню, один комментатор под прошлой статьей написал: «В офисе хоть спину не сорвешь, и кофемашина под боком».
В этом и есть разница философий. Мы привыкли ценить «чистоту» рук, а они ценят результат.
Зумеры-заводчане смотрят на офисный планктон с легкой иронией. Пока офисный сотрудник трясется за место и боится сокращения, оператор ЧПУ спокоен как удав. У него в руках ремесло, которое будет кормить его при любой власти, при любом кризисе и при любом курсе доллара.
Они не витают в облаках. Они прагматики до мозга костей.
— Я выхожу со смены, снимаю робу, надеваю худи и иду тусить, — смеется Кирилл. — И никто не скажет, что я «работяга». Я спе-ци-а-лист. Чувствуешь разницу?
Сухой остаток
Конечно, не везде всё так радужно. Есть еще места, где время остановилось. Но тренд задают именно такие, как Кирилл.
Молодежь на заводах сегодня — это не те, кому «некуда было податься». Это те, кто всё просчитал. Они видят, что реальный сектор экономики оживает, что там крутятся реальные деньги и реальные задачи.
Они ломают систему изнутри. Своим внешним видом, своими требованиями, своей свободой. Они заставляют неповоротливые махины заводов становиться человечнее, современнее и комфортнее.
И, может быть, нам пора перестать пугать детей заводом? Может, стоит признать, что парень у станка с планшетом в руках сегодня увереннее в завтрашнем дне, чем выпускник факультета менеджмента?
А теперь честно, положа руку на сердце:
Если бы вашему сыну предложили работу, где нужно думать головой, работать на технике будущего и получать больше, чем вы, но при этом называться «оператором станка» — вы бы его отговорили? Из-за престижа?
Или всё-таки пора менять свои представления о престиже?
Жду вас в комментариях. Особенно интересно мнение тех, кто сам работает на современном производстве. Так ли всё красиво, как рассказывает Кирилл?