Я вдруг просыпаюсь посреди ночи с бешено бьющимся сердцем. Тревога душит так сильно, что дышать получается урывками.
Жадно глотая воздух, нащупываю под подушкой телефон. На часах три тридцать. В окно спальни бьет яркий лунный свет. Беру с прикроватного столика стакан воды и опустошаю его наполовину.
— Руслан… — поворачиваюсь к мужу, чтобы нырнуть к нему под бок, уткнуться носом в его крепкую горячую грудь и уснуть.
Не знаю, как это работает, но рядом с ним я ничего не боюсь. Он мой защитник. Моя стена, что не дает невзгодам обрушиться на мою голову.
Люблю его безумно и доверяю полностью.
А его рядом нет, хотя спать ложились вместе. И в ванной свет не горит.
Странно.
Как только собственное сердцебиение успокаивается и больше не шумит в ушах, до меня долетают еле ощутимые вибрации. Это муж с кем-то говорит на первом этаже.
Моя тревога вспыхивает огромными красными лампами, и без халата или тапочек я прямо босиком и в ночной рубашке на цыпочках бреду к лестнице.
Не хочу шуметь, чтобы не разбудить Киру. Малышке завтра, вернее, уже сегодня в садик вставать.
По лестнице я тоже спускаюсь как сапер. Стоит мне ступить на пол первого этажа, как в нос бьет резкий запах сигарет.
Не поняла. Руслан же не курит.
По вискам как будто кувалдами бьют, пока я крадусь на кухню. Из щели дверного проема льется тонкий луч света, а еще свежий воздух вперемежку с дымом сигарет.
Я подхожу к двери вплотную и кладу на нее обе ладони, ледяные от плохого предчувствия. И уже толкаю ее вперед, как…
— Не скули, кому сказал! — резко говорит Руслан, и я дергаюсь, только моментом позже понимая, что этот приказ адресован не мне, ведь меня он пока не видит.
Я знаю своего мужа десять лет, и по одному только голосу могу сказать, что он очень-очень зол.
Вопрос на кого? С кем он может общаться в такое время, и тайком от меня?
— От меня ты так точно ничего не добьешься, — продолжает говорить с кем-то муж по телефону. — Либо ты прекращаешь наматывать сопли на кулак, и мы как взрослые люди все решаем, либо ты замолкаешь. Усекла?
Ох…
Я замираю и перестаю дышать. Усекла? Значит, он говорит по телефону с женщиной. Мне не по себе до легкой тошноты и ватных ног. Это что такое происходит?
Нет. Нет. Нет!
Не может мой муж, закрывшись на кухне в три часа ночи говорить с другой.
Обмахиваю лицо ладонями, чтобы прогнать непрошеные слезы, и не понимаю, как поступить. Зайти на кухню и прервать его разговор с незнакомкой, зная, что он в плохом настроении? Или дождаться конца беседы, и все дослушать?
— Не понял, — он зло смеется, и от этого смеха у меня кровь в жилах стынет. — Ты что, решила пригрозить мне тестом ДНК?
Мир под ногами только что пошатнулся и пошел огромной трещиной. Моя жизнь — тоже. Я чувствую, как семья, которую я начала строить вместе с Русланом довольно рано, в восемнадцать лет, опадает. Кирпичик за кирпичиком.
Мы познакомились и поженились в один год. Муж сам говорил, что эта была любовь с первого взгляда. Про нас шептались, мол свадьба по залету и это я его тащила в ЗАГС.
А Кирюша родилась только на четвертый день совместной жизни, когда мы купили в ипотеку первую квартиру и у нас было свое, пусть небольшое, но семейное гнездо.
Декрет и рождение доченьки для Руслана оказался стимулом. Пока подруги жаловались на то, как отцы их детей просиживают штаны, играя в танчики и отмечая рождение ребенка за бутылкой пива с друзьями, Руслан стал работать в два раза больше.
Кира росла беспокойной малышкой, могла часами висеть на груди, много плакала и плохо спала. Бывало, что муж, не поспав и минуты за ночь, потому что помогал мне, снова уходил на работу с черными мешками под глазами.
Он никогда себя не жалел. Никогда. И надо сказать, что ему за это воздалось.
Из простого парня работяги на стройке, каким я его встретила, он серьезно поднялся, и теперь руководит фирмой по добыче карьерного гранита.
На первые большие деньги он купил мне дом. Не нам. Именно мне.
Как сейчас помню он вручил мне ключи и сказал, что если с ним мало ли что случится, то этот дом гарантия того, что мы с Кирой без него не пропадем. Мол, цена у него на рынке ого — го и продать его будет проще простого.
Вот каким я знаю моего мужа. Он мужчина с большой буквы, семьянин и души не чает в дочери.
Откуда взялся тест ДНК, которым ему угрожает другая женщина?
— Раз ты по-хорошему не понимаешь, то будет по плохому, — голос мужа остротой напоминает лезвие. — Если тест ДНК покажет, что я отец, то за мной не постоит дать судье жирную взятку, и тогда твой тест аннулируют.
Слезы начинают душить, и чтобы не привлекать к себе внимание звуками того, как я давлюсь слезами, я пячусь вдоль стены коридора на ватных ногах.
«Если тест ДНК покажет, что я отец…»
Значит такая вероятность есть. Боже. Тело начинает трястись, будто я голышом на холоде. Горло царапает стон адского отчаяния.
— Что ты сказала? — рявкает Руслан и, кажется, стучит кулаком по столу. — Клянусь, если ты посмеешь хоть слово сказать моей жене, то я тебя голыми руками придушу…
Дзынь!
Я случайно задеваю плечом наш семейный портер, что висит на стене в деревянной рамке. Он падает на пол, и стекло, звеня, разбивается о кафель.
Шаги мужа слишком быстрые, чтобы я успела даже попытаться убежать.
Он распахивает кухонную дверь и сразу же находит меня взглядом, что в темноте коридора выглядит зловеще. Сам он в одних боксерах, широкие плечи вздымаются и опускаются от быстрого дыхания.
В правой руке тлеющая сигарета, а в правой - смартфон.
— Тая, ты в порядке? — он, видимо, про то, что я стою в куче стеклянных осколков. А под ногами разбитый портрет нашей семьи. — Чего так рано встала? Иди в спальню, я через пять минут поднимусь.
— Я все слышала, — сипло и надрывно говорю я. — И как давно ты мне изменяешь, Руслан?
Рвано вытираю с лица слезы, которых он не заслуживает.
— Молчишь? — губы не слушаются, но я, несмотря на сокрушительный удар в самое сердце, держусь.
Я всего лишь человек. Женщина. С чувствами. И да, узнавая про измену мужа, я реву блин. Но это значит, что мои слезы это мольба не уходить от меня к другой. Отнюдь!
— Тай, — он лениво косится на экран, на котором высвечивается входящий, и блокирует его. Видимо, он по пути ко мне успел сбросить трубку, а мать его будущего ребенка еще не наговорилась. — У меня башка раскалывается, веришь? Ты сейчас некрасиво поступила, подслушав мой разговор. Сама себе придумала что-то и теперь ревешь и трясешься, — он недовольно вздыхает, глядя на меня так, словно я его утомила.
Глаза, которые обычно смотрят на меня с теплом, превратились в две льдинки и мерцают в полумраке вечной мерзлотой.
— Некрасиво поступила?! — запрокидываю голову и тоже смотрю на него. — А изменять на стороне, «любимый», красиво? — последняя фраза попадает прямо в нерв.
Костин усмехается, глядя мне в глаза.
— Тебе не к лицу ругаться, любимая, — в тон мне отвечает он.
— Любовнице беременной будешь указывать, как ей говорить, а мне… мне ты больше не указ ни в чем! — ладонью разрезаю воздух.
— О как. Умные женщины в наше время мужиками не разбрасываются, Тая. Особенно теми, что все в дом несут, а потом жене отдают.
Вот гад. Специально уводит тему к тому, какой он состоявшийся и сколько всего мне дал. Видно, рассчитывает надавить на мое чувство вины, чтобы я не смела упрекать его за измену.
— Я же не спорю, Костин, — сквозь стиснутые от злости зубы выталкиваю я. — Ты хозяйственный. И правда все домой тащишь. Не только деньги, но и женщин. Вон даже сверхурочные на кухне голышом отрабатываешь…
— Ты чего добиваешься, а?— взрывается он, перебивая меня.
— А как ты сам думаешь? Правды, Руслан. Я хочу правды! Как давно ты мне изменяешь и на каком сроке твоя любовница?
— Она мне не любовница, — мрачно отвечает он и мазнув по мне взглядом уходит на кухню.
Возвращается он моментально. В руках совок и щетка. Он подходит ко мне, садится на корточки и аккуратно вычищает пространство у моих стоп.
Кусочки стекла, что приземлились мне на ноги, он бережно смахивает руками.
Я стою оторопев, и не дышу, наблюдая за этой картиной. Мой муж, метр девяносто ростом, весом в сто килограмм мышечной массы, на корточках подметает пол у моих ног.
Закончив с битым стеклом, он поднимает с пола поломанную рамку с нашей семейной фотографией и молча относит ее на кухню, где кладет на стол.
— Что это было? — иду на кухню за ним.
Костин выбрасывает содержимое совка в урну и оборачивается на меня.
— В смысле? — вернув щетку и совок на место, спрашивает он.
— Зачем делаешь вид, что заботишься, когда сам на стороне заделал ребенка? — меня все еще трясет, хочется обнять себя руками, чтобы унять ноющую боль в сердце, но я не показываю ему, как мне плохо.
Руслан подходит к открытому окну, из которого дует холодный весенний ветер.
Развернувшись ко мне лицом, он руками опирается о подоконник.
Снова этот взгляд с прищуром. Красивое, мужественно и в меру суровое лицо с глазами цвета серого гранита. Я как-то даже смеялась, что он нашел свою нишу добычи гранита в карьерах не просто так.
У моего мужа широченный разворот плеч, благодаря физической работе в прошлом и спорту в настоящем, и мощная шея, на которой, доставая до крутых плит грудных мышц, покоится золотой крестик на цепочке.
Руслан был не крещеный, когда мы познакомились. А я как-то проболталась, что у меня всегда была мечта обвенчаться в церкви, чтобы быть женой и мужем перед лицом господа.
Он в ответ на мои слова ничего тогда не сказал, а потом как-то раз он меня позвал на озеро, погода была ветреная и я так не хотела ехать, прям сопротивлялась, а он уговаривал.
На озере нас ждал священник. И в тот день Руслан, будучи двадцатилетним крепким парнем, покрестился прямо в озере, чтобы исполнить мою мечту.
Тот Руслан, что сейчас стоит напротив меня, нагло глядя мне в глаза не может быть тем влюбленным в меня парнем. Вот просто не может.
— Она не от меня беременна, — нарушает тишину муж.
— Тест ДНК докажет, — парирую я и опускаюсь на стул, потому что ноги меня держать отказываются.
— Ты глухая? Я тебе говорю, что это не мой ребенок. Не мой. Услышь, что я говорю, Тая. Сказал же, что башка раскалывается, но ты все равно решила сделать мне мозги. Какие же вы женщины все одинаковые, — усмехается он и мотает головой.
— Бедный… — театрально всплескиваю ладонями. — Прости, что я, узнав про твою измену с последствиями, стала задавать неудобные вопросы, на которые ты еще не успел придумать лживые ответы. Прости, что я раскрыла твою тайну о ребенке на стороне. Прости, что, когда я не нашла тебя в супружеской постели в три часа ночи, я не легла спать дальше, а пошла тебя искать, потому что забеспокоилась! — к концу своей речи я срываюсь на такой крик, что в горле першит.
— Не ори, — осаживает меня Руслан. — Кира спит.
— Кстати о Кире. Ты вообще думал, что своей изменой сломаешь ей жизнь?
Костин от моих слов каменеет. Его мышцы вздуваются, как и вены не шее. Он резко сокращает расстояние и резко разворачивает к себе лицом стул, на котором я сижу.
— Ты что делаешь? Больной? — от испуга верещу я и пытаюсь встать.
— Села! — рявкает он, и я сажусь, потому что его красные, налитые гневом глаза меня пугают. — Ты что про Киру сказала, а? Повтори.
— Ты своей изменой сломал ей жизнь.
— Как это? — я по его глазам вижу, что он правда не понимает. Злится, что аж пар из ноздрей, но не понимает.
— Руслан, — мне нужно несколько секунд, чтобы набраться решительности и произнести: — Я не буду терпеть измену и уйду от тебя, разве ты еще не понял?
Любовь не выключается как по щелчку пальцев даже после измены. И моя любовь к мужу тоже пока никуда не делась.
Руслан смотрит на меня как безумный. Наши лица на расстоянии каких-то жалких сантиметров, я чувствую на своей щеке его быстрое дыхание.
Такой родной, такой знакомый, такой… мой.
Мой… изменник с ребенком на стороне.
Как подумаю, что от него беременна другая, мне хочется орать от боли, что заполонила собой все тело, и вырвать из груди сердце, что обливается агонией.
Он спал с другой женщиной. Без презерватива. Не раз и не два, потому что случайные беременности не такое частое явление, как кажется.
Я его дома жду с работы на пару с Кирой, дочь при виде отца приходит в восторг и бросается ему на шею, а он…
Сколько раз он вот так возвращался к нам с дочкой от своей любовницы?..
— Не надо так шутить, — Руслан опускается передо мной на корточки и кладет ладони мне на бедра прямо под задравшийся подол ночной рубашки. — Никуда ты не уйдешь, и дочь мою растить мать-одиночка не будет. Только попробуй пойти против меня! — пригрозив мне, подушечками пальцев он не больно впивается в мою кожу.
— Руки убери, — резко дергаюсь, но его стальной хватке это побоку. — Мне противны твои прикосновения! — дергаю ногой в ответ, на что он еще дальше забирается большими и горячими ладонями мне под ночнушку.
— Мне больно, ты мне синяки на ногах оставишь!
Ком в горле становится его больше, а из глаз вот-вот снова брызнут слезы.
Я ведь понимаю, почему он так злится. Его и любовница к стенке тестом ДНК пытается прижать, и я обо все так не вовремя узнала.
А он ох как не любит, когда командует не он, а кто-то другой.
— Ты понятия не имеешь, Тая, на какое «больно» я способен, — смертельно спокойно говорит он. — Или ты думала, что я тебе этот дом купил на деньги, которые валялись на земле, а я их подобрал? Ты живешь за мой счет, — шипит он мне в лицо. — Ешь на мои деньги. Одеваешься в дорогое белье. Носишь брендовые шмотки и сумки. Ты думала, как именно твой муж зарабатывает?
От его тона у меня тело покрывается острыми мурашками. Даже унижение от его упрека в том, что я ношу купленное им белье, отступает на второй план. Он звучит устрашающе.
— Думала.
— Молодец. Тогда должна понимать, что чтобы занять мое место стоит очередь. Очередь, Тая. Все хотят из земли поднимать ресурсы, и получать за это деньги. Это же легкая работа, правда? И мозгов не надо. Дал работягам лопаты и пусть копают, да?
— Руслан, я не понимаю, о чем ты говоришь…
— Понимаешь, Тая, — уверенно произносит он, — просто боишься. Ведь хочется быть замужем за принцем на белом коне, чтобы время от времени качать права и топать ножкой, да? А я не принц, любимая. И привык зубами выгрызать то, что считаю своим по праву. И семью мою ты у меня не отберешь.
— Ты мне что, угрожаешь?
— Нет, — отрицательно мотает головой он и сильнее вонзает пальцы мне в бедра. — Пока нет.
— В смысле пока нет? — от паники у меня голос становится выше и походит на визг.
— Все в твоих руках, Тая. Ты пока подумай, ладно? А я покурю.
Он убирает свои руки и встает, выпрямляясь с грацией опасного зверя. Я глубоко дышу, словно только что вынырнула из-под толщи воды и смотрю на его крепкую спину.
Руслан стоит, упираясь руками о подоконник, и курит в окно. Я вижу, как он в несвойственном ему жесте склонил голову и периодически качает ею, словно не соглашается с собственными мыслями.
— И что ты предлагаешь? — на мой вопрос муж реагирует вспыхнувшим в глазах интересом и отворачивается от окна, в которое курит.
— Для начала забудь, что у тебя есть даже вариант уйти. Этого не будет, Тая. Мы как жили, так и будем жить. Киру растим умницей и красавицей, второго сделаем. Ты знаешь, что я хочу пацана, и все у нас будет хорошо, любимая, — последнее слово он произносит едко, без капли теплых чувств.
— Почему же второго? — ярость, вызванная его виденьем нашего будущего, где я прощаю ему измену, подожгла мою ярость. Встаю на ноги и смотрю ему в глаза. — Ты что, считать разучился, бизнесмен? Второго тебе родит любовница, а с меня взятки гладки, — развожу руками.
— Никого она мне не родит, — надменно ухмыляется Руслан, а я даже не знаю, что происходит у него в душе.
Не удивлюсь, если он любовницу насильно отправит на аборт. Суды подкупить он ей угрожал, значит, и на другие манипуляции у него найдутся и деньги, и связи.
— Ты должна забыть о том, что слышала, — чеканит Руслан.
— Твоя беременная любовница звонит в наш дом по ночам и угрожает тестом ДНК. А я должна про это забыть? — меня трясет.
— Умные жены именно так делают, — холодно парирует муж и, закрыв окно, идет ко мне. — А теперь, Тая, пошли спать, — он по-хозяйски берет меня за талию. — Я завтра рано выезжаю на карьер, технику новую привезут. Мне бы хоть пару часов поспать в ласковых объятиях жены.
И судя по его взгляду, он действительно рассчитывает, что мы сейчас пойдем спать. Вместе, как делали всегда, все годы брака. Радости, ссоры, горести -- мы всегда ложились спать вместе.
— Руслан, — обманчиво ласково зову его я. — Ты меня, кажется, не понял. Я от тебя ухожу. Так что руки свои убрал сейчас же!
В ответ он резко и сильно прижимает меня к своему торсу. У меня сейчас кости затрещат. Я сопротивляюсь, но тщетно. Он наклоняется к моему уху и своим красивым басом озвучивает слова, звучащие как приговор:
— Никогда ты с дочкой от меня не уйдешь, Тая. Никогда!
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. (не) позволю себя вернуть", Ева Стоун ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение