Людмила Петровна смотрела в зеркало и улыбалась. Завтра исполнится сорок лет их с Виктором браку — целая жизнь, прожитая рука об руку. Она поправила новое платье цвета морской волны, которое купила специально к юбилею.
— Людочка, ты где? — послышался голос мужа из кухни.
— Иду, дорогой! — откликнулась она, последний раз взглянув на своё отражение.
В шестьдесят два года она всё ещё была привлекательной женщиной, хотя седина уже тронула волосы, а морщинки разбежались от глаз. Но разве это важно, когда рядом человек, который любит тебя такой, какая ты есть?
Виктор стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Высокий, статный, с благородной сединой на висках — настоящий мужчина. Людмила подошла и обняла его за талию.
— Что готовишь, шеф-повар?
— Твою любимую картошечку с грибами. Думал, устроим маленький семейный ужин перед завтрашним торжеством.
Она засмеялась. Сорок лет вместе, а он всё помнит — что она любит, что не переносит, как предпочитает проводить вечера. Разве не это и есть настоящее счастье?
— А помнишь, как мы познакомились? — Людмила села за стол, подперев подбородок ладонью. — Ты тогда такой серьёзный был, в своём синем костюме.
— Ещё бы не помнить. Ты в красном платье, волосы до пояса. Я сразу понял — это судьба.
Они часто вспоминали то далёкое лето восемьдесят второго года. Знакомство на танцах в парке, первое свидание, его робкие ухаживания. Людмила тогда работала в библиотеке, Виктор — инженером на заводе. Простые советские люди с простыми мечтами о крепкой семье.
— А дети-то как радуются нашему празднику, — продолжала Людмила. — Танечка вчера звонила, говорит, подарок уже готов. А Серёжа обещал приехать с внуками.
— Конечно радуются. У них же родители — пример для подражания.
В его голосе слышалась гордость. И было чем гордиться! Вырастили двоих детей, дождались внуков, построили дом, прожили без скандалов и измен. Сколько семей вокруг распадалось, а они устояли.
Раздался резкий звонок телефона. Людмила взглянула на часы — половина девятого вечера. Кто может звонить в такое время?
— Я возьму, — сказала она, подходя к аппарату.
— Алло?
— Витя, дорогой, это Лена. Спасибо за вчерашний вечер. Я всё ещё под впечатлением от нашего разговора. Ты так понимаешь меня...
Людмила замерла. Незнакомый женский голос, нежный и доверительный. Витя — так звали мужа только самые близкие люди. И что за вчерашний вечер?
— Простите, вы, наверное, ошиблись номером, — проговорила она медленно.
— Ой... — растерянность в трубке. — А это не Виктор Михайлович?
— Это его жена. А вы кто?
Длинные гудки. Женщина повесила трубку.
Людмила стояла как громом поражённая, держа в руке трубку. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди. Что это было? Кто эта Лена? И самое главное — о каком вчерашнем вечере она говорила?
— Кто звонил? — спросил Виктор из кухни.
— Ошиблись номером, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Но спокойствие было наигранным. В голове крутились вопросы, каждый из которых пугал больше предыдущего. Вчера вечером Виктор сказал, что задержится на работе — какие-то срочные дела. Пришёл домой около десяти, усталый, молчаливый. Она даже подумала тогда, что он переутомился.
Людмила вернулась на кухню, но картошка с грибами уже не казалась такой аппетитной. Она машинально накладывала еду в тарелку, а мысли метались, как птицы в клетке.
— Ты что-то бледная, — заметил Виктор. — Может, плохо себя чувствуешь?
— Нормально всё, — отмахнулась она, не поднимая глаз.
Как она раньше не замечала? Эти внезапные задержки на работе, телефонные звонки, после которых он выходил в другую комнату... А в прошлом месяце он даже съездил куда-то на выходные, сказав, что встречается с однокурсниками.
— Людочка, ты точно в порядке? У тебя такое лицо, будто ты привидение увидела.
— Вить, а с кем ты вчера встречался? — вырвалось у неё.
Он поперхнулся и закашлялся.
— Как с кем? Я же говорил — на работе задерживался. Проблемы с новым проектом.
— До десяти вечера?
— Ну да. А что такого? Ты же знаешь, как бывает.
Знала ли она? Сорок лет замужества, а она вдруг поняла — не знает почти ничего. Где именно он работает сейчас, с кем общается, как проводит время в её отсутствие?
— А кто такая Лена? — спросила она тише.
Виктор застыл с вилкой на полпути ко рту. По его лицу скользнула тень — всего на мгновение, но Людмила заметила.
— Какая Лена? О чём ты говоришь?
— Звонила какая-то Лена. Благодарила тебя за вчерашний вечер. Называла Витей.
— Понятия не имею, кто это. Наверное, действительно ошиблись номером.
Слишком быстро он ответил. Слишком уверенно. Людмила изучала это лицо сорок лет — она знала, когда он говорит правду, а когда нет.
— Ты мне врёшь, — произнесла она медленно.
— С чего ты взяла? — Виктор встал из-за стола, начал убирать посуду. — Людка, ты что-то слишком нервничаешь. Может, к врачу сходить?
К врачу? Значит, проблема в ней, а не в том, что незнакомая женщина звонит её мужу и говорит интимным голосом о вчерашнем вечере?
Всю ночь Людмила не спала. Лежала рядом с мирно сопящим мужем и думала. Вспоминала последние месяцы — не было ли знаков, которые она проглядела? Новые рубашки, которые он объяснял распродажей в магазине. Смена одеколона. Более тщательное внимание к внешности.
— Господи, неужели я была такой слепой? — шептала она в темноту.
Утром Виктор ушёл на работу как обычно. Поцеловал на прощание, пообещал не задерживаться — ведь сегодня их годовщина.
— Увидимся вечером, дорогая. И не переживай из-за вчерашней ерунды.
Ерунды? Для него это ерунда?
Людмила осталась одна с мучительными вопросами. Она ходила по квартире, перебирала в памяти разговоры, жесты, взгляды. Когда он перестал рассказывать о работе? Когда начал отвечать односложно на её вопросы?
В час дня не выдержала — набрала номер его офиса.
— Виктор Михайлович? Он сегодня не приходил. У него отгул.
Отгул? Какой отгул? Он же сказал, что идёт на работу!
Людмила повесила трубку дрожащими руками. Значит, он действительно врал. Но зачем? И главное — где он сейчас?
Телефон зазвонил снова. На этот раз номер высвечивался на определителе — незнакомый мобильный.
— Алло? — ответила она осторожно.
— Добрый день. Вы жена Виктора Михайловича? Меня зовут Елена. Мы вчера говорили... Простите, я не знала, что звоню домой. Можно с вами встретиться? Мне кажется, нам нужно поговорить.
Людмила встретилась с Еленой в маленьком кафе на окраине города. Женщина оказалась лет тридцати пяти, невысокая, с усталыми глазами. Совсем не то, что рисовало воображение Людмилы — не роковая красавица, а обычная, даже немного потрёпанная жизнью особа.
— Спасибо, что согласились встретиться, — Елена нервно теребила салфетку. — Я не знала, что у Виктора Михайловича есть жена.
— Как это не знали? — Людмила почувствовала, как внутри всё сжалось. — Сорок лет в браке!
— Он... он мне ничего не рассказывал о семье. Я думала, он живёт один.
Вот оно. Подтверждение худших опасений. Людмила сжала кулаки под столом, стараясь не показать, как больно. Значит, всё-таки роман. И он настолько серьёзный, что муж скрывает от любовницы само существование жены.
— Сколько это длится? — спросила она сухо.
— Что именно? — Елена удивлённо подняла брови.
— Ваши отношения. Ваши встречи.
— Да мы не встречаемся! — женщина покраснела. — Вы меня неправильно поняли! Виктор Михайлович помогает мне... вернее, помогает нам с дочкой.
— Помогает? — Людмила растерялась. — В каком смысле?
Елена глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то важное.
— Я его дочь. От первого брака. Мы познакомились только два года назад.
Мир перевернулся. Людмила смотрела на женщину и не могла произнести ни слова. Дочь? Какая дочь? Виктор никогда не был женат до неё!
— Вы ошибаетесь, — наконец выдавила она из себя. — У моего мужа не было первого брака.
— Было. В семьдесят девятом году он женился на моей маме, Марине Сергеевне. Я родилась в восьмидесятом. Через год они развелись.
Семьдесят девятый... Людмила быстро считала. Они познакомились в восемьдесят втором. Получается, между разводом и их знакомством прошло всего два года?
— Но почему он мне никогда не говорил? Почему скрывал?
— Не знаю, — Елена пожала плечами. — Может, хотел забыть тот период. Мама говорила, развод был болезненным. А меня он вообще не видел — мама увезла в другой город, связь прервалась.
— И как вы его нашли?
— Через интернет. Два года назад умерла мама, остались одни долги и больная дочка. Моя девочка, Настя, у неё проблемы с сердцем. Нужны деньги на операцию. Я вспомнила, что у меня есть отец, решила найти.
Людмила слушала и чувствовала, как рушится всё, что она считала незыблемым. Не роман, а дочь. Не измена, а тайна, которую муж хранил сорок лет.
— И он помогает вам финансово?
— Да. Каждый месяц переводит деньги. А вчера мы встречались, потому что Настю положили в больницу. Нужна срочная операция. Он пообещал найти лучших врачей, оплатить всё.
— Почему вы мне рассказываете? — спросила Людмила тише.
— Потому что мне стыдно, — Елена опустила глаза. — Сорок лет он живёт с вами, а я появилась и стала требовать внимания, денег, времени. Это неправильно. У него своя семья, свои дети. Какое право я имела вламываться в вашу жизнь?
Людмила молчала. В голове творился хаос. Злость на мужа за обман смешивалась с жалостью к этой женщине, с пониманием того, что Елена не виновата в ситуации.
— Вы хороший человек, — сказала она наконец. — А вот мой муж... Почему он мне не сказал? Неужели он думал, что я откажусь помочь больному ребёнку?
— Может, боялся вашей реакции? Или просто привык держать это в тайне?
Привык держать в тайне. Сорок лет скрывать от жены существование дочери — это же какая сила воли нужна! И какое недоверие к самому близкому человеку.
— Что будете делать дальше? — спросила Людмила.
— Не знаю. Может, стоит исчезнуть из его жизни? Вы же главнее, вы его настоящая семья.
— А девочка? Настя?
— Найдём другой выход. Как-нибудь справимся.
Людмила посмотрела в усталые глаза женщины и вдруг поняла — это её внучка лежит в больнице. Кровь от крови, пусть и незнакомая.
Людмила вернулась домой к вечеру. Виктор уже был дома — сидел в гостиной с букетом роз и бутылкой шампанского. На столе стояли свечи, играла тихая музыка. Вся эта праздничная атмосфера казалась теперь фальшивой.
— Людочка, наконец-то! — он поднялся ей навстречу. — Я уже волновался. Где ты пропадала? Сегодня же наш день!
— Встречалась с твоей дочерью.
Слова прозвучали тихо, но Виктор побледнел, как будто она его ударила.
— С какой дочерью? О чём ты говоришь?
— Перестань врать! — взорвалась Людмила. — Сорок лет! Сорок лет ты мне лгал! У тебя есть дочь, Елена. И внучка Настя, которая лежит в больнице!
Виктор медленно опустился в кресло. Букет выпал из его рук.
— Откуда ты узнала?
— Она сама мне рассказала. Хороший человек, кстати. Совестливый. В отличие от некоторых.
— Люда, послушай меня...
— Слушать? Что ещё выслушивать? — она металась по комнате, как раненый зверь. — Ты скрывал от меня дочь! Сорок лет! Как ты мог? Как я могла так ошибаться в человеке?
— Я хотел рассказать! Много раз хотел!
— Но не рассказывал. Почему? Я что, такая жестокая? Такая чёрствая? Думаешь, я бы не поняла, не помогла больному ребёнку?
Виктор закрыл лицо руками.
— Не в этом дело. Я... я боялся потерять тебя.
— Потерять? За что?
— За то, что обманул тебя с самого начала. Когда мы познакомились, я сказал, что никогда не был женат. А потом... потом стало поздно признаваться.
Людмила остановилась, глядя на согбенную фигуру мужа. Впервые за сорок лет он выглядел старым, беззащитным.
— Расскажи всё. От начала до конца. И не смей врать.
И он рассказал. О юношеской любви к Марине, о скоропалительной свадьбе, о рождении дочери. О том, как всё рухнуло — характеры не сошлись, амбиции столкнулись, любовь превратилась в войну. О том, как Марина уехала с ребёнком, не оставив адреса. О долгих годах попыток найти их.
— А когда встретил тебя, понял — это моя настоящая любовь. И так испугался, что ты уйдёшь, если узнаешь о прошлом. Ведь у нас всё было идеально...
— Идеально? — горько усмехнулась Людмила. — Идеально — это когда нет тайн. Это когда доверяешь.
— Я доверял! Просто не знал, как сказать. Год шёл за годом, становилось всё сложнее. А когда Лена нашла меня... я растерялся. Хотел помочь, но боялся разрушить наш мир.
— Наш мир уже разрушен. Я сорок лет жила с чужим человеком.
— Не с чужим! — Виктор поднял голову. — Я тот же самый. Я любил только тебя, только с тобой был счастлив. Лена — это долг, ответственность. А ты — это жизнь.
Людмила села напротив него. Усталость навалилась свинцовой тяжестью.
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что у тебя есть дочь. А то, что ты мне не доверял. Сорок лет считал меня человеком, который не поймёт, не простит, не поддержит.
— Прости меня, — он протянул к ней руки. — Пожалуйста, прости.
— А если бы она не позвонила? Так и молчал бы до смерти?
— Не знаю. Наверное, да.
Честный ответ. Первый за долгое время.
Людмила смотрела на мужа и думала о прожитых годах. Были ли они ложью? Нет, любовь была настоящей. Забота, поддержка, радости и печали — всё это было подлинным. Просто неполным.
— Что с девочкой? С Настей?
— Завтра операция. Я оплатил всё.
— Хорошо. А после операции что?
— Не знаю. Если ты не простишь...
— Прощать нечего. Ты боялся потерять меня и чуть не потерял. Теперь нам нужно учиться жить по-новому. Честно.
Виктор поднял на неё удивлённые глаза.
— По-новому?
— Да. С внучкой, которую я не знаю. С дочерью, которая нуждается в семье. И с правдой между нами — какой бы горькой она ни была.
Она встала и подошла к окну. За стеклом медленно гасли огни города. Где-то там, в больнице, лежала девочка, которая приходилась ей внучкой. А здесь, в этой квартире, рушился старый мир и рождался новый.
— Людочка, — тихо позвал Виктор.
— Что?
— С годовщиной нас.
Она обернулась. Он стоял рядом, неуверенный, постаревший за один день.
— Да, — сказала она. — С началом новой жизни.
Семейное счастье, оказывается, не в идеальности. А в способности пережить кризис и остаться вместе. В умении прощать и принимать. В готовности любить не только друг друга, но и тех, кого жизнь подарила неожиданно.
Завтра они поедут в больницу — знакомиться с внучкой. А послезавтра начнут строить новую семью. Большую, сложную, но честную.
Друзья , ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: