Галина открыла глаза в половине пятого утра — как всегда, словно по внутреннему будильнику. Рядом сопел Пётр, раскинув руку поверх одеяла.
Телефон мужа лежал на тумбочке экраном вверх, и яркая полоска уведомления била прямо в глаза.
— Спасибо за вчерашний вечер. Было прекрасно. Света.
Галина замерла. Кто такая Света? Какой вчерашний вечер? Сердце забилось так громко, что казалось, разбудит весь дом. А может, она неправильно прочитала? Может, это сообщение предназначалось кому-то другому?
— Петя, — прошептала она, но муж даже не шелохнулся.
Сообщение светилось на экране как обвинительный приговор. Галина потянулась к телефону, но в последний момент одернула руку. Нет, это неправильно. Но разве правильно, когда муж получает такие сообщения?
— Прекрасно, — повторила она про себя, смакуя каждый слог. — Что же было прекрасного?
Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали в памяти с болезненной отчётливостью. Пётр пришёл поздно, около половины одиннадцатого. Сказал, что задержался на работе — совещание с партнёрами затянулось. Она поужинала одна, как обычно в последнее время. Разогрела ему котлеты, но он отмахнулся:
— Не хочется. Плотно поели в ресторане.
В ресторане? С партнёрами или со Светой?
Галина села в кровати, обхватив колени руками. За окном чернела предрассветная мгла, но в голове уже рассветало с пугающей ясностью. Сколько раз за последние месяцы Пётр задерживался на работе? Сколько раз говорил про совещания, встречи, срочные дела? А она, дурочка, верила. Гордилась даже — какой у неё деловой, востребованный муж.
— Востребованный, — горько усмехнулась Галина. — Ещё как востребованный.
Телефон снова загорелся. Новое сообщение от той же Светы:
— Жду не дождусь нашей следующей встречи.
У Галины помутилось в глазах. Следующая встреча? Значит, это не случайность, не единичный эпизод. У них роман. Длительный, планомерный роман с этой... Светой.
Как же она называла себя всю жизнь? Любимой женой, спутницей жизни, половинкой. А оказалось — просто привычкой. Удобной привычкой, как старые тапочки или потёртый халат. Тридцать пять лет брака — и что? Всё перечеркнуто двумя сообщениями от незнакомки.
— Тридцать пять лет, — прошептала Галина, и слова прозвучали как отпевание. — Тридцать пять лет жизни.
Пётр повернулся во сне, пробормотал что-то неразборчивое и снова затих. Спит спокойно, сладко. Совесть его не мучает. А почему должна? Он же умный, осторожный. Думал, что жена никогда не узнает. Что будет дальше молча варить борщи, стирать рубашки и радоваться, когда он соизволит провести вечер дома.
Но самое страшное было не в измене. Самое страшное — в том, что Галина вдруг поняла: она не удивлена. Где-то в глубине души она знала. Знала по его рассеянности, по новой привычке ставить телефон экраном вниз, по этим внезапным совещаниям и задержкам.
Встав с кровати, Галина на цыпочках прошла на кухню.
Руки дрожали, когда она ставила чайник. Света. Какая она, эта Света? Молодая? Красивая? Конечно, красивая. Зачем Пете некрасивая любовница?
— Любовница, — произнесла вслух и поморщилась. — У моего мужа любовница.
Звучало дико, неправдоподобно. Они же обычная семья. Он — инженер на заводе, она — бывшая учительница, недавно ушедшая на пенсию. Что в них романтичного? Какие страсти в их размеренной жизни?
А может, именно поэтому? Может, Петру надоела эта размеренность? Надоели её вопросы про здоровье, напоминания про таблетки от давления, заботы о внуках? Захотелось острых ощущений, новизны?
— Новизны, — повторила Галина, и слово резануло по сердцу.
Чай получился горьким, хотя сахара положила как обычно. Всё стало горьким за одну ночь. Даже воспоминания. Вот Петины недавние комплименты новой причёске:
— Хорошо выглядишь, Галка. Молодеешь.
А она радовалась, думала — внимательный муж, любящий. Оказывается, просто совесть мучила. Изменяет — и пытается загладить вину дешёвыми похвалами.
В прихожей зазвонил будильник на Петином телефоне. Галина услышала, как он встаёт, шаркает тапочками в ванную. Обычное утро, обычная рутина. Только теперь она знала правду.
— Доброе утро, — сказал Пётр, появляясь на кухне. — Что-то рано встала.
— Не спалось, — ответила Галина, не поднимая глаз от чашки.
— Что-то случилось?
Хотелось крикнуть: «Случилось! У тебя роман! Ты мне изменяешь!» Но вместо этого она покачала головой:
— Всё нормально. Давление, наверное, скачет.
Пётр кивнул рассеянно, уже думая о своих делах. О работе. Или о Свете? Налил кофе, быстро выпил, поцеловал Галину в макушку — привычно, машинально.
— Сегодня опять могу задержаться. Проект горит.
Проект или Света горит?
— Конечно, дорогой. Я понимаю.
После его ухода Галина заперла дверь на все замки и разрыдалась. Плакала долго, безутешно, как в детстве. Потом умылась холодной водой и принялась анализировать.
Когда это началось? Месяц назад? Полгода? Год? Петя всегда был скрытным, но последнее время стал просто неприступным. Раньше рассказывал о работе, делился планами. Теперь отвечал односложно: «Нормально», «Как обычно», «Ничего особенного».
А ещё он похудел. Галина думала — возраст, стрессы на работе. Но мужчины худеют от любви, это известно. Особенно от новой любви.
— Новой любви, — прошептала она. — А что же я? Старая любовь? Или уже не любовь вовсе?
Позвонила подруге Тамаре — единственному человеку, с которым можно было поделиться.
— Тома, а ты замечала что-нибудь странное в Петином поведении?
— А что случилось-то?
— Да так, интересуюсь.
— Галка, ты что-то темнишь. Говори прямо.
— Мне кажется, у него кто-то есть.
Долгая пауза. Потом Тамарин тяжёлый вздох:
— Догадалась наконец? А я уже полгода гадаю, как тебе сказать.
Мир перевернулся окончательно.
— Ты знала?
— Подозревала. Видела его в «Мираже» с какой-то блондинкой. Очень... близко сидели.
— Блондинка?
— Ну да. Симпатичная такая, лет сорока пяти. Они так смотрели друг на друга... Извини, Галь, я не знала, как сказать.
Сорок пять лет. Моложе на тринадцать лет. И блондинка. Конечно, блондинка — что ещё могло привлечь пожилого мужчину?
— «Мираж», — повторила Галина. — Это же где мы отмечали серебряную свадьбу.
— Галь, прости...
— Ничего, Тома. Спасибо, что сказала.
Положив трубку, Галина села перед зеркалом. Серые волосы с проседью, морщинки у глаз, обвисшие щёки. Когда она успела состариться? Вчера же была молодой, красивой. А теперь — пенсионерка, которую муж меняет на блондинку из «Миража».
— Сорок пять лет, — сказала отражению. — Я в сорок пять тоже была ничего. Тоже могла в «Мираже» с чужими мужьями сидеть.
День тянулся мучительно. Галина пыталась заняться домашними делами, но мысли возвращались к одному: как жить дальше? Развод? В пятьдесят восемь лет начинать новую жизнь? На что? На пенсию в четырнадцать тысяч?
А может, притвориться, что ничего не знает? Многие жены так делают. Закрывают глаза, делают вид. Авось пройдёт, авось мужу надоест его блондинка, вернётся к семье.
— Авось, — горько усмехнулась Галина. — Русская женщина на авось всю жизнь живёт.
Вечером, готовя ужин, она поймала себя на том, что привычно накрывает на двоих. Машинально. Тридцать пять лет — это привычка сильнее инстинктов. Но теперь каждое привычное движение причиняло боль. Петины любимые котлеты, его кружка с надписью «Лучший муж», его место за столом.
— Лучший муж, — прочитала на кружке. — Для кого лучший? Для Светы или для меня?
В девять вечера Пётр прислал сообщение: «Задерживаюсь до одиннадцати. Не жди, ложись спать». Галина знала: он не на работе. Он со Светой. Ужинают в том же «Мираже», смотрят друг на друга влюблёнными глазами, планируют встречи.
А она сидит дома, как дура. Стережёт его носки, готовит обед на завтра, смотрит сериал про чужую любовь.
— Чужую любовь, — повторила и вдруг поняла: её собственная жизнь стала чужой. Когда она последний раз чувствовала себя женщиной, а не домработницей? Когда последний раз хотела чего-то для себя, а не для семьи?
После выхода на пенсию Галина думала: наконец-то появится время на себя. Но «себя» оказалось не найти. За тридцать пять лет замужества она растворилась в муже, детях, внуках. Стала приложением к чужой жизни.
— Приложением, — произнесла вслух. — Полезным приложением к мужниной жизни.
Но Свете Пётр пишет совсем другое. Свете — «спасибо за прекрасный вечер» и «жду встречи». Света получает романтику, цветы, ужины в ресторанах. А жена — бытовые разговоры о коммунальных платежах и походах к врачу.
Несправедливо? Конечно. Но кто сказал, что жизнь справедлива?
В половине одиннадцатого Галина всё-таки не выдержала. Достала из шкафа старый фотоальбом — их общие фотографии за все годы брака. Свадьба, рождение детей, отпуска, юбилеи. На ранних снимках Пётр смотрел на неё с обожанием. Когда это исчезло? Когда взгляд стал равнодушным, привычным?
— А может, и не исчезло, — подумала вдруг. — Может, просто переместилось на другую женщину?
Эта мысль была особенно болезненной. Значит, Пётр ещё способен любить, восхищаться, ухаживать. Просто не за ней. За молодой блондинкой, которая не пилит его по мелочам, не напоминает о таблетках, не говорит скучные слова о погоде и здоровье.
В одиннадцать тридцать хлопнула входная дверь. Галина быстро спрятала альбом, легла в кровать, закрыла глаза. Услышала, как Пётр тихо разделся, прошёл в ванную, почистил зубы. Обычный ритуал. Только теперь она знала: он чистит зубы после поцелуев с другой женщиной.
Лежать рядом с изменником оказалось невыносимо.
Каждый его вздох, каждое движение во сне причиняли боль. Галина ворочалась до трёх ночи, а потом не выдержала.
— Петя, — позвала тихо. — Ты спишь?
— М-м-м? — пробормотал он. — Что случилось?
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас? Посреди ночи?
— Сейчас. О Свете.
Пётр резко сел в кровати. Даже в темноте Галина почувствовала, как он напрягся.
— О какой Свете?
— О той, которая благодарит тебя за прекрасные вечера.
Молчание было оглушающим. Пётр включил ночник, посмотрел на жену растерянно, виновато.
— Галя, я могу объяснить...
— Объясняй. Тридцать пять лет брака — думаю, заслужила объяснения.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Петя? Что мой муж изменяет мне с блондинкой из «Миража»? Что он водит её в ресторан, где мы отмечали серебряную свадьбу?
Пётр опустил голову.
— Видела нас там?
— Подруга видела. Полгода назад. Значит, это длится уже давно?
— Галь... Света — моя бывшая коллега. Помнишь, я рассказывал о новом инженере, который пришёл в наш отдел три года назад?
— Помню. Ты говорил, что он толковый специалист.
— Она. Светлана. Я почему-то всегда говорил «он». Не хотел... чтобы ты беспокоилась.
— Беспокоилась о чём? О том, что мой муж работает с молодой женщиной? Петя, мне пятьдесят восемь, а не восемнадцать лет!
— Мы просто общались. О работе сначала, потом... обо всём. Она недавно развелась, ей было тяжело. А мне нравилось с ней говорить. Она слушала, понимала, не критиковала.
— Не критиковала? А я критикую?
— Ты постоянно недовольна. То я носки не туда положил, то телевизор громко смотрю, то поздно прихожу. С ней было легко.
Галина почувствовала, как внутри что-то ломается.
— А любовь, Петя? Между вами есть любовь?
Он помолчал долго.
— Не знаю. Может быть. Мне с ней хорошо. Я чувствую себя... нужным. Интересным. Не просто кормильцем и починильцем кранов.
— А я? Я тебе не жена? Не спутница жизни?
— Ты привычка, Галь. Хорошая, удобная привычка. Но когда человек становится привычкой, любовь исчезает.
Слова резали хуже ножа. Но в них была правда, которую Галина не хотела признавать.
— Что дальше, Петя? Разводимся? Ты женишься на своей Свете?
— Я не знаю! — взорвался он. — Честное слово, не знаю! Я не планировал роман, всё само получилось. Света не требует решений, не давит. Мы просто... встречаемся иногда.
— А я? Что делать мне?
— Не знаю, — повторил он беспомощно.
Галина встала с кровати, надела халат.
— Знаешь что, Петя? Я тоже не знаю. Не знаю, простить тебя или выгнать. Не знаю, бороться за тебя или отпустить. Но одно знаю точно — я не хочу быть привычкой. Ни твоей, ни чьей-либо ещё.
Утром Пётр ушёл на работу молча. Галина приняла душ, оделась и впервые за много лет вышла из дома не за продуктами, а просто так. Гулять. Жить.
В парке встретила знакомую, которая приглашала её на танцы для пенсионеров. Раньше Галина отказывалась — некогда, дома дела. Теперь записалась.
Записалась также в бассейн, купила абонемент в театр, позвонила дальней родственнице, с которой не общалась годы.
Пётр вернулся вечером и увидел другую жену. Не истерившую, не упрекающую — занятую собой. Впервые за годы Галина не спросила о его дне, не поинтересовалась планами.
— Галь, нам нужно решить...
— Не нужно, Петя. Решай сам. А я буду жить своей жизнью. Может, и найду того, кому буду не привычкой, а женщиной.
Он побледнел.
— Ты что, тоже хочешь...?
— Хочу быть счастливой. А с кем — увидим.
Странное дело: чем меньше Галина цеплялась за мужа, тем чаще он стал оставаться дома. Чем больше она занималась собой, тем внимательнее он на неё смотрел.
Света так и осталась в их жизни неопределённой тенью. Но теперь и у Галины была тень — новая, интересная жизнь, в которой она была главной героиней, а не приложением.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных и увлекательных рассказов!
А в комментариях обязательно делитесь своим мнением о рассказе!
Читайте также: