Мир рассказов

Люба позвонила в 6:12 утра и сказала только одно: «Твой Сергей сейф в багажник грузил». Тамара знала, что лежит в этом сейфе. Или думала, что знает. К вечеру она впервые за шесть лет взяла ключ из его куртки. Люба позвонила в 6:12. Тамара ещё лежала с закрытыми глазами, слушала, как за стеной гудят трубы, и не сразу поняла, что телефон на тумбочке не будильник. - Томка, ты спишь? - Уже нет. - Тогда слушай. Твой Серёжа только что сейф в багажник грузил. Вдвоём с Витькой из пятого, еле дотащили. Я на кухне чай ставила, гляжу, а они у подъезда пыхтят...

Сергей взял семьсот тысяч на ремонт ванной, но плитка так и лежала в коробках. А в кармане его куртки Галина нашла квитанции на имя незнакомой женщины. Она готовилась к худшему, но правда оказалась совсем другой. Куртка Сергея висела на крючке третью неделю, и Галина впервые за двадцать лет брака сунула руку в её карман. Не искала ничего. Хотела отнести в химчистку, потому что на рукаве осталось белое пятно от штукатурки. Штукатурки, которой в их доме не было. В левом кармане лежали проездной, мятый чек из аптеки и три листка, сложенные вчетверо...

Двенадцать лет Вера жила в квартире свекрови на птичьих правах, а когда муж ушёл, ей назвали дату: к маю освободить. Но у Веры была жестяная коробка из-под печенья, и в ней лежало то, о чём в этой семье давно забыли. Ключ в замке повернулся дважды, хотя дверь была не заперта. Так Зинаида Павловна сообщала, что вернулась, и что в этой квартире есть хозяйка. Вера услышала двойной щелчок и не обернулась. Она стояла у плиты и помешивала овсянку для Ани. Пахло молоком и пригоревшим краем, а на подоконнике в пластиковом стаканчике сох базилик, который она купила в феврале и так и не пересадила...

Нелли нашла в кармане мужниной куртки листок с семью строками. Напротив каждой стояла фамилия родни. Она не устроила скандала и не побежала к свекрови, а тихо переписала одну-единственную вещь. Список лежал в кармане куртки, между чеком из аптеки и сухим берёзовым листом. Семь строк, и напротив каждой чужое имя. Нелли собирала бельё в стирку, как делала в любое воскресенье, а куртка мужа висела на спинке кухонного стула. Тяжёлая, пахнущая табаком и чужим дезодорантом. Руки сами прошлись по карманам: ключи, монеты, салфетки, всё, что потом гремит в барабане...

Ночью на кухне звякнула крышка кастрюли. Фаина пошла посмотреть и услышала, как муж говорит по телефону: «Она не должна знать». Двадцать три года брака вдруг стали чужими. Крышка звякнула о край кастрюли в двадцать минут третьего. Фаина открыла глаза и сразу поняла, что половина кровати рядом пустая и уже остыла. Она полежала, не шевелясь. Из кухни тянуло укропом и чем-то мясным, наваристым, как в субботу, когда варят на неделю. Но сегодня был вторник. И была ночь. Снова звякнуло. Потом тихий стук ножа по доске, ровный, частый, будто кто-то резал морковку и боялся разбудить весь дом...