— Бабуля, смотри, какой грузовик! — Тимофей с восторгом водрузил огромную красную машину прямо между тарелками.
Я вздохнула и отложила половник. Эта сцена повторялась каждый обед с тех пор, как неделю назад приехала к нам погостить моя свекровь Зинаида Павловна.
— Тимоша, мы же договаривались, — спокойно начала я. — Игрушкам не место за столом. Отнеси, пожалуйста, машинку в детскую. Покушаешь — и поиграешь сколько захочешь.
Сын послушно слез со стула и взял грузовик в руки. И вот тут свекровь решила вмешаться.
— Ничего страшного, золотце, бабушка не против, — широко улыбнулась она, похлопав внука по плечу. — Пусть стоит твоя машинка, мальчик должен играть.
Я замерла с ложкой супа на полпути ко рту. Тимофей растерянно переводил взгляд с меня на бабушку и обратно.
— Зинаида Павловна, я...
— Да ладно тебе, Катюша, — отмахнулась она. — Ребенок хочет с игрушкой — и прекрасно. В моё время дети вообще бегали по улице до темноты, никто их не одергивал.
Я сжала зубы и кивнула Тимофею: убери всё-таки. Он нерешительно потопал в комнату, а свекровь стала спокойно наливать себе борщ, словно ничего не произошло.
Стоило Андрею укатить в командировку в Новосибирск, как мать получила карт-бланш на визит. "Всего на неделю, Катя, помочь тебе с детьми", — обещал муж. Но вместо помощи я получила постоянные подрывы своего авторитета.
История с грузовиком была далеко не первой. Позавчера я запретила пятилетней Милане есть третью по счету конфету перед ужином. Девочка уже начала капризничать, но тут появилась бабушка с новой партией сладостей.
— Кто это тебя обижает, лапушка? — сюсюкала Зинаида Павловна. — Бабуля привезла вкусные печеньки специально для тебя.
— Она только что съела две конфеты, — попыталась я возразить. — Через полчаса ужин, аппетита не будет.
— Ну одна-то печенюшка ничего не испортит, — отрезала свекровь и демонстративно протянула коробку Милане.
Или вчера. Я попросила детей собрать разбросанные по всей гостиной игрушки. Они нехотя начали складывать конструктор в коробку, но тут подоспела "спасительница".
— Зачем вы убираете? — возмутилась Зинаида Павловна. — Дети играли, им же интересно. Оставьте как есть.
— Мама, но мы уже начали... — растерянно пролепетал Тимофей.
— Ничего страшного, бабушка сказала — можно не убирать.
Я чувствовала, как внутри закипает. Каждое моё слово, каждое решение тут же перечёркивалось. Дети путались, не понимали, кого слушать. А я всё больше ощущала себя чужой в собственной квартире.
К вечеру четвёртого дня моё терпение висело на волоске. Дети расшумелись, носились по квартире, хотя до сна оставалось минут двадцать. Я попросила их угомониться и готовиться ко сну.
— Ещё пять минут, мамочка, ну пожалуйста! — заныл Тимофей.
— Нет, солнышко. Уже поздно, завтра в садик рано вставать.
Зинаида Павловна вышла из кухни с чашкой чая.
— Да побегайте ещё немножко, бабушка разрешает — снисходительно произнесла она. — Детство ведь одно.
И вот тут я уже не смогла больше сдерживаться. Я встала с дивана и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Давайте не забывать, Зинаида Павловна, что вы здесь гостья. А гости не устанавливают правила, верно?
Повисла тишина. Дети замерли, широко раскрыв глаза. Свекровь буквально покраснела — сначала шея, потом щёки налились краской.
— Ты... ты смеешь мне так говорить? — голос её дрожал от возмущения. — Я — гостья? В доме моего сына? Да ты просто хамка, вот ты кто!
— Мама, пожалуйста, — попыталась я сохранить спокойствие, хотя руки тряслись. — Я не хотела вас обидеть, но...
— Хамка и неблагодарная! — перебила она, резко поставив чашку на стол. — После всего, что я для вас делаю. Андрей об этом узнает, будь уверена.
Она развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Я опустилась на диван, чувствуя, как отпускает напряжение последних дней. Дети прижались ко мне с обеих сторон.
— Мама, а бабуля обиделась? — тихо спросила Милана.
— Не переживайте, малыши. Всё будет хорошо. Идите умываться и чистить зубки.
Но внутри я понимала — впереди серьёзный разговор с мужем.
Телефон зазвонил около десяти вечера. На экране высветился номер Андрея.
— Алло, — я сняла трубку, уже готовясь к бурной реакции.
— Катерина, что там произошло? — голос мужа звучал строго и напряжённо. — Мама только что звонила в слезах. Говорит, ты выгнала её из дома.
— Я никого не выгоняла, — устало ответила я. — Просто попросила не подрывать мой авторитет перед детьми.
— Подрывать авторитет? Не преувеличивай. Она наверно помочь хотела.
— Андрей, она отменяет каждое моё решение. Я запрещаю сладости перед ужином — она разрешает. Прошу убрать игрушки — она говорит, что не надо. Как я могу воспитывать детей, если она постоянно всё переиначивает?
— Это просто бабушка так балует внуков. Смотри на это проще. Забей. Что тут такого?
— Такого, что я устала чувствовать себя никем в собственной квартире! — повысила я голос. — Каждый день одно и то же. Она не уважает мои правила, словно меня здесь вообще нет.
— Не ори на меня! — рявкнул Андрей. — Это моя мать, понимаешь? Как ты смеешь с ней так разговаривать?
— А как ты смеешь не поддержать свою жену? — выпалила я. — Всю неделю я одна с детьми, пытаюсь сохранить хоть какой-то порядок, а твоя мама превращает это в цирк.
— Порядок, порядок... Ты превратила наш дом в казарму со своими правилами.
— Это называется воспитанием, Андрей. И раз уж этот дом мой, то...
— Как это твой? — перебил он.
Я глубоко вздохнула. Пора было сказать то, что давно лежало на душе.
— Квартиру мне оставила в наследство бабушка, ты прекрасно помнишь. И поскольку это мой дом, то это был последний раз, когда твоя мать здесь останавливалась.
Повисло долгое молчание.
— Ты не можешь так говорить, — наконец произнёс муж, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Могу. И говорю. Мне надоело чувствовать себя чужой в собственной квартире, выпрашивать право воспитывать своих детей. Если ты не видишь проблемы — это твоя история.
Андрей не ответил сразу. Я слышала его тяжёлое дыхание в трубке.
— Мы поговорим, когда я вернусь, — наконец буркнул он и сбросил звонок.
Я опустила телефон на колени. Разговор получился тяжёлым, руки тряслись, но внутри стало значительно легче. Наконец-то я сказала правду. Без оправданий, без попыток сгладить углы.
На следующее утро Зинаида Павловна собрала вещи и уехала, не прощаясь. Я помогла донести её сумку до такси и вежливо попрощалась, не получив ответа.
Когда дверь закрылась, дети подбежали ко мне.
— Мама, а когда папа вернётся? — спросил Тимофей.
— Через три дня, солнышко, — я присела и обняла обоих. — А пока мы втроём отлично проведём время. Правда ведь?
— Правда! — закивала Милана.
И впервые за эту неделю я почувствовала, что снова дышу свободно. В своём доме. Со своими правилами. Со своими детьми.
А какие у вас отношения с вашими свекровями?
Читайте ещё: