В своей борьбе с пришедшим на их земли Тевтонским орденом пруссы не чуждались тактических приемов, которые немцы считали бесчестными и низкими. Жалобами на подобные проявления коварства со стороны аборигенов переполнены все орденские хроники.
К примеру, самый известный летописец Петр из Дусбурга рассказывает о некоем персонаже из за́мка Висенбург в Бартии. По всей видимости, это был кто-то из местных князей, служивших цивилизаторам. В 1260 году, после очередного набега язычников из соседней Судовии, дотла разоривших окрестности крепости, где укрылось мирное население, этот самый нобиль предложил отомстить. Дескать отягощенные добычей ятвяги (суть те же судовы) идут медленно, не ожидая погони. Посему их будет легко настигнуть и разбить.
Соблазн был велик. Тевтонцы быстренько сколотили карательный отряд и устремились на поиски дерзкого неприятеля. Однако, не имея точных данных о маршруте судовов, вскоре сбились со следа. Поплутав сутки по полям и лесам, христиане махнули было рукой на неудавшееся отмщение, решив вернуться в за́мок.
- Meine Herren, проявите же хоть немного настойчивости! – воззвал тогда вышеупомянутый провокатор. – Я наверняка знаю, язычники всегда устраивают бивуак на берегу Ванграпии (старое название реки Ангерап, нынешней Анграпы – ХП). Там-то мы их и прищучим!
Доказывая правдивость своих слов, нобиль лично пошел впереди отряда и точно в указанном месте… завел тевтонцев в засаду.
«Когда они братья приблизились<…>, враги внезапно напали на них, как будто это было подготовлено», - скорбно подтверждает хронист.
К чести тевтонцев, они, заняв ближайшую высотку, умело оборонялись – одержанная победа ятвягам стоила дорого. Но их численное превосходство в итоге сказалось, и 20 орденских братьев вместе с не указанным количеством кнехтов были перебиты все до единого.
По несколько иной схеме 14 лет спустя действовал кастелян (то есть, управляющий) одного из прусских замков в Скаловии. Сарека – так звали коменданта – считался человеком в этой области весьма авторитетным, заполучить его в союзники было бы для ордена большой удачей. Поэтому в за́мке Мемельбург чрезвычайно обрадовались гонцам от знатного прусса, который извещал, что вместе со всеми своими чадами и домочадцами желает обратиться в христианскую веру. И просит комтура с оруженосцами прибыть к нему, чтобы крестить и затем увести из языческого окружения, дабы новообращенным вновь не впасть в идолопоклонство.
Воодушевленный комтур немедленно взял священника со всеми необходимыми аксессуарами, еще несколько сопровождающих, и поскакал по известном адресу, торопясь обтяпать богоугодное дело. По пути им встретился какой-то мужик, который поднял руку, призывая всадников остановиться. А когда те придержали коней, сообщил, что Сарека, не имея достаточно сил, чтобы противостоять тевтонцам в открытом бою, замыслил одолеть их хитростью. И вместе со своими воинами уже поджидает миссионеров за ближайшим поворотом.
- Так, значит?! – рассвирепел обманутый в лучших чувствах комтур. – Ну, я ему устрою обращение!
Свернув с дороги и углубившись в лес, немцы срезали угол, выйдя в тыл действительно подкарауливавшим их за деревьями язычникам. Схватка была короткой - Сареку с восемью приближенными удалось взять живыми, остальные пруссы разбежались.
Ночь застала победителей на обратном пути в Мемельбург. Они привязали ценного пленника стоймя к дереву, а сами улеглись спать по палаткам. Но Сарека, обладая неимоверной физической силой, разорвал веревки, гигантским прыжком подскочил к ошеломленному часовому и отобрал у него меч. Кнехт, правда, успел поднять тревогу, немцы повскакали со своих постелей, и завязался бой. Сарека дрался, как лев, сумев насмерть зарубить одного рыцаря и трех оруженосцев, а еще одному оттяпав руку по самое плечо, но и сам погиб в неравной схватке.
История сохранила имя и другого скалова (или скальва, если хотите), сумевшего крупно объегорить ненавистных поработителей в 1285 году. Князь Гирдило пользовался огромным уважением среди соплеменников и усиленно (вероятнее всего, заранее все обдумав) распространял слух: мол, будь у него под началом хотя бы сотня ратников, от них покоя бы не было соседям-литвинам.
Всегда заинтересованные в такого рода предприятиях, тевтонцы решили обзавестись еще одной шайкой штрутеров и выделили усердному нобилю просимое им количество головорезов из числа местных коллаборационистов и германских пилигримов. Гирдило повел всех их к за́мку Отекайм, гарнизон которого загодя известил о готовящемся налете. Поэтому, на подходе к крепости диверсантов уже поджидали – лишь немногим уцелевшим удалось бежать.
Но, пожалуй, самым хитроумным из всех оказался литвин по имени Сурмин, в 1290 году исполнявший обязанности коменданта крепости Колайна.
Той весной Бертольд фон Брюхафен, комтур тевтонского за́мка Рагнит, решил произвести разведку правого берега реки Мемель (Неман), насколько это возможно, углубившись в литовские владения. Возглавить секретную миссию поручили рыцарю Эрнекону, поставив под его начало прибывшего из Вены крестоносца Иоганна (Йохана) с 25 кнехтами. Разведгруппа отправилась вверх по течению 12 мая, но вскоре была обнаружена дозорами литвинов.
Получив известие о появлении на реке неприятельского судна, Сурмин собрал военный совет, на котором и был разработан следующий план. Один из литвинов, знавший польский язык, должен был надеть женское платье, выйти на берег реки и, когда мимо будут проплывать лодка тевтонцев, громко взмолиться по-польски: вызволите-де несчастную христианку из языческого плена!
«Вот почему один литвин по имени Нода, доблестный муж, <…> взяв с собой для выполнения упомянутого дела 60 человек, придя в подходящее место, повелел, чтобы тот, одетый в женское платье, сел на берегу, а остальные ожидали неподалеку, - рассказывает Петр из Дусбурга. - Вскоре после, когда комтур, исполнив свое дело, приблизился, этот жалкий предатель начал жалобным голосом звать и умолять, чтобы его взяли на корабль и душу его, спасенную кровью Христа, освободили от служения диаволу».
- Ишь, как причитает бабенка, - заметил рыцарь Эрнекон, оценивающе взирая на размахивающую руками «пленницу». – А фигурка-то у нее вполне! Может, и на лицо недурна, канашка? Сейчас проверим. Правь к берегу, суши весла!
Но едва киль заскрипел по песку, мнимая полонянка цепко ухватилась за планширь, а из кустов высыпали вооруженные язычники. Незадачливых разведчиков истребили поголовно.
Воодушевленные литвины решили развить успех, неожиданно напав на Рагнит, для чего 24 июня отправились в набег небольшим отрядом. Но они не учли того, что встревоженный исчезновением своей разведгруппы опытный воин фон Брюхафен выставил на всех окрестных дорогах наблюдателей. Один из них вовремя заметил приближение врагов, дав знать в за́мок.
«Бертольд тут же отправил четырех орденских братьев, в том числе - Людвига фон Либенцелле и Маркварда фон Рёблинга с 26 кнехтами, - сообщает историк Анатолий Бахтин. - Неожиданно напав на литвинов, они уничтожили почти весь отряд».
Что ж, можно сказать, в этом случае воюющим сторонам удалось свести дело к ничьей…