На мраморной доске почета Военно-политической академии имени Ленина внимательный взгляд и сегодня увидит след от инструмента. Там, где раньше золотыми буквами было вписано имя отличника Саблина, осталась лишь грубая выбоина.
Фамилию удалили в 1976 году, сразу после исполнения смертного приговора, а ведь всего за пару лет до этого офицера ставили в пример другим курсантам.
Замполит, который искал правду
Новый 1939 год семья потомственных военных моряков из Ленинграда встретила с пополнением - 1 января родился сын Валерий. Его отец, Михаил Петрович, прошел Великую Отечественную в звании капитана первого ранга на Северном флоте и был на хорошем счету у адмирала Головко. Из трех сыновей лишь средний, Валерий, решил продолжить отцовское дело.
В 1956 году он надел форму курсанта Высшего военно-морского училища имени Фрунзе. Однокурсники быстро зауважали его за принципиальность, называя «совестью курса» (так вспоминал его товарищ Лялин). Саблин возглавлял комсомольскую ячейку факультета, а в 1959-м стал членом партии. После выпуска служил артиллеристом на Северном флоте.
За девять лет безупречной службы он был переведен на Черноморский флот. Саблин считался идеальным офицером: вежливый, педантичный, заботливый семьянин, неравнодушный к проблемам других.
Все изменилось в 1969-м, когда Валерий начал учебу в Военно-политической академии. Глубокое погружение в марксизм привело его к выводу, что верхушка партии исказила ленинское учение.
Он пытался достучаться до Хрущева, затем до Брежнева, но письма оставались без ответа. Академию он окончил с отличием в 1973 году, и его имя украсило доску почета. 29 июня он вступил в должность замполита на БПК «Сторожевой». Два года Саблин присматривался к личному составу, осторожно делясь мыслями с надежными людьми.
Ему требовалась «трибуна», а боевой корабль с мощной радиостанцией идеально подходил для обращения к стране.
Захват управления
6 ноября 1975 года «Сторожевой» вошел в рижский порт для участия в праздничном параде в честь годовщины революции. Кораблем управлял капитан второго ранга Анатолий Потульный. Отсутствие части офицеров, ушедших в увольнение, сыграло на руку планам замполита.
Вечером 8 ноября, пока экипаж смотрел в кубрике фильм «Броненосец "Потемкин"» (символичная история о восстании матросов), Саблин обманом заманил командира на нижнюю палубу, сообщив о якобы происходящей драке. Потульный спустился к гидроакустикам, где его немедленно изолировали, задраив люк.
Охрану нес старший матрос Александр Шеин, вооруженный пистолетом. Командир нашел записку от Саблина, в которой тот извинялся и обещал, что судьба капитана будет в его собственных руках по прибытии к цели.
Курс в открытое море
Собрав в кают-компании офицеров и мичманов, Саблин объявил о своих намерениях: страна в опасности, руководство предало народ, необходимо действовать. Тех, кто не поддержал идею, изолировали в отдельной каюте.
Затем замполит обратился к матросам. Шеин позже рассказывал, что речь Саблина вызвала небывалый подъем: то, что обсуждалось шепотом, прозвучало громко и открыто, пробудив в людях чувство собственного достоинства.
Однако план дал сбой: старший лейтенант Фирсов сумел сбежать на соседнюю подлодку по канатам, и поднял тревогу. Несмотря на это, в 23:15 «Сторожевой» вышел в море. В эфир ушло обращение Саблина, которое заканчивалось пронзительным: «Прощайте, братишки!».
Операция по перехвату
Весть о мятеже дошла до Брежнева с опозданием, но реакция была жесткой. Министр обороны Гречко отдал приказ остановить корабль любой ценой.
Ночью по тревоге подняли 668-й бомбардировочный авиаполк. Летчикам на Як-28 пришлось работать в сложнейших метеоусловиях по морской цели, к чему они не были готовы.
Первыми мятежный корабль настигли пограничники. Однако командир бригады, капитан первого ранга Нейперт, проигнорировал приказ на поражение. Когда стало ясно, что водная блокада не останавливает беглецов, командование задействовало авиацию. Авиабомбы ложились по курсу и за кормой корабля - летчики старались повредить управление, не топя судно. В итоге «Сторожевой» потерял ход.
Воспользовавшись хаосом, запертые сторонники командира освободили Потульного. Он вооружился и вернул контроль над мостиком. В ходе короткой стычки Саблин был ранен в ногу. К утру 9 ноября, спустя менее чем 12 часов, восстание было подавлено.
Суд и память
Раненого лидера мятежа отправили в «Лефортово». Саблин полностью признал вину, стараясь выгородить матросов, ссылаясь на то, что они лишь выполняли приказ. В итоге большинство участников отпустили, под судом остались только организатор и матрос Шеин.
Процесс Военной коллегии Верховного суда проходил в июле 1976 года. Вердикт был суров: Саблина признали виновным в измене Родине (пункт «а» ст. 64) и приговорили к высшей мере наказания. Его соратник Шеин получил восемь лет тюрьмы.
Приговор привели в исполнение 3 августа того же года. В прощальном письме сыну, которое Саблину позволили написать перед смертью, он завещал верить в справедливость истории и никогда не становиться пассивным критиком, призывая действовать.
Команда «Сторожевого» была распущена, а судно перебросили на Тихоокеанский флот. Лишь в 1994 году дело пересмотрели, и статью заменили на «превышение власти», а расстрел лишением свободы на десять лет, однако полной реабилитации Валерий Саблин так и не дождался. Место его захоронения остается неизвестным.
По иронии судьбы, на Западе этот сюжет трансформировался в популярный роман Тома Клэнси и фильм «Охота за "Красным Октябрем"», где герой угоняет подлодку в США, но реальный Валерий Саблин шел не за границу, а в Кронштадт, чтобы сказать правду своему народу.