Разумеется, она этим пользовалась, само собой! Что ж не пользоваться-то, если они готовы ковриками расстилаться?
Выйдя замуж количество «ковриков» пришлось уменьшить – муж был как-то против многочисленных помощников. Нет-нет, они просто помогали, ничего не требуя взамен – вот так она действовала на окружающих. Само собой помощь была до определенных пределов, но разумная Анна их никогда и не переступала.
И надо же такому случиться, чтобы единственный мужчина в её ближайшем окружении, которого она никак не могла использовать, был… её старшим сыном.
Вообще-то, Анна была на него сердита – он родился слишком рано – она сама-то была фактически ребенком – что такое двадцать лет? Беременность ей сильно не понравилась, роды тем более, а после них – о ужас, талия стала не такой тонкой, прибавив целых три с половиной сантиметра! Более того, ей пришлось кормить сына грудью, отчего её безукоризненная форма стала менее безукоризненной. Нет, разумеется, она не стала бы заниматься таким безумием – в самом-то деле, есть же прекрасные смеси, чего ради? Но любящий и очень щедрый муж внезапно упёрся и поставил условие о грудном вскармливании, утверждая, что это очень нужно ребёнку, пообещав подарить хорошую машину.
В начале девяностых это был ого-го какой довод, так что пришлось согласиться, но разочарование никуда не делось. Нет, машинка и правда была чудесной, а вот старший сын… сплошным разочарованием! Через некоторое время она могла утверждать это с полным на то основанием – было с чем сравнивать!
Почему-то вторая и третья беременность и роды дались ей гораздо проще и легче. Грудью она уже не кормила, заняв принципиальную позицию, муж зарабатывал всё лучше, так что в семье было уже две няни, которые чудесно освободили прекрасную Анну от всяких неприятных вещей, так что дети были уже в радость. Да и потом, они так ей подходили – милый светловолосый мальчик и светленькая девочка, так похожая на неё в детстве…
Это вам не первый сын – темноволосый писклявый мальчишка, который в младенчестве постоянно орал, чего-то от неё хотел и вообще крайне раздражал! Хорошо хоть помогала её свекровь, без лишнего шума забирая угрюмого буку к себе домой и освобождая красавицу-невестку от такой непомерной нагрузки.
-Да, это лишний ребёнок! Да, я его не хотела! Неужели же я не имею право это чувствовать? – жаловалась она как-то своей близкой подруге. – Он абсолютно не похож на меня – ни единой моей чёрточки, он родился невовремя, терзал меня с этим дурацким кормлением, верещал ночами, мешался постоянно, шагу шагнуть было некуда, везде это «мам-мам-мам»!
-Анечка, ну конечно, ты можешь это чувствовать!
-И что? Я должна ощущать себя виноватой?
-Конечно, нет! Это же естественно! Нормально! И высказывать это правильно – нельзя держать в себе!
-Вот и я говорю, что не обязана что-то там изображать, а Орлов прямо по стенкам бегает – почему я не отношусь к Вадьке так же, как к Дане и Даше? А я не могу! Понимаешь?
-Конечно, я тебя понимаю!
-Он… он просто мне не нужен! Вот что я должна с этим делать, а? – капризно поводила плечами дивной красоты молодая женщина. – Я из-за него и фигуру портила, и грудь делать пришлось, и не высыпалась, и выглядела ужасно, и чувствовала себя отвратительно!
Множество претензий так и лились непрекращающимся потоком, завершившись актуальной:
-И он опять постоянно ходит за мной и что-то от меня хочет! Честное слово, надоел!
Первая глава этой книги - ссылка ТУТ
Первая книга, где появляются Вика и Орлов "Фейерверк для купеческой фамилии" - ссылка ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
А за приоткрытой дверью стоял высокий, тощий, угловатый подросток, который вообще-то шел спросить у мамы, надо ли им с подругой подавать кофе – его об этом попросила домработница.
Вадим понимал, что надо отойти от двери, не подслушивать, но словно заледенел, примёрз к полу и двинуться не мог.
Да, он, конечно, понимал, что маму чем-то постоянно раздражает, что она относится к нему как-то с прохладцей – никогда не обнимет, не потреплет по волосам, не поцелует, но она сама объясняла это тем, что он – мальчик, нельзя мальчиков баловать.
Правда, почему-то окружающие со своими детьми это «баловство» делали постоянно, да и бабуля его и обнимала, и гладила, и целовала, и тормошила, придумывая разные забавные истории, но бабушка бабушкой, а с мамой-то тоже хотелось хоть немного побыть рядом.
Да и мама, когда появился младший брат, а за ним, через год – сестра, вела себя с ними совсем по-другому. Тут уж довод о том, что «баловать низзя» как-то не срабатывал. Нет, Вадим не ревновал – младшие были славными, и он их любил, но самому тоже очень хотелось, чтобы мама хоть немного относилась к нему потеплее, вот и пытался оказаться где-то рядом – а вдруг повезёт? И ему удастся побыть с мамой рядом. По-настоящему рядом, а не только для фото. Вот перед фотокамерой мама его обнимала…
Повезло так повезло…
Он каким-то чудом сумел вовремя уйти из-под двери, напрочь забыв и о кофе, и о домработнице – убежал в свою комнату и закрылся там, переживая самый первый и самый тяжелый удар в своей жизни, но с тех пор его поведение по отношению к матери изменилось.
Поначалу он даже как-то винил себя – в самом деле, что такое? Родился без спроса и доставил столько неприятностей, но быстро опомнился, благо мозги у него всегда работали хорошо:
-Я что, просил себя рожать? Как-то странно меня в этом во всём обвинять!
А потом помогла бабушка. Она, прекрасно зная Вадима, сразу поняла, что с внуком что-то стряслось. Что-то страшное и плохое! Выяснить, что именно особого труда не составило – нет, он, конечно, не хотел рассказывать, а потом не выдержал, заплакал…
Сразу пришло в голову, что уж мать-то не упустила случая сказать, что в тринадцать лет реветь как девчонке – это стыдно, но сил сдерживаться уже не было – закончились как-то внезапно. Тогда его спасли бабушкины мягкие руки, от которых едва заметно, но так привычно и нежно пахло её духами. Именно эти руки и её слова вытащили Вадима на поверхность из его ледяной ямы:
-Ты не можешь быть ненужным – ты самый лучший и любимый на всём белом свете! А Анна… ты прости милый, но она не права настолько, что я даже говорить о ней спокойно не могу! Она, конечно, мать, только вот с тобой как-то не доросла до этого.
А потом Анна внезапно обнаружила, что старший сын воспринимает её странно… Как-то не так.