— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты решил, что в моей квартире можно всё решать без меня?! — голос Виктории сорвался, но она даже не пыталась его удержать.
Артем стоял у стола, держа в руках кружку, будто она могла его защитить. Кофе давно остыл, но он всё ещё делал вид, что пьёт.
— Вика, ну не начинай… это не так, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону окна.
— Не так?! — она коротко усмехнулась. — Твоя мама мне только что позвонила и радостно сообщила, что твоя сестра «поживёт у нас, пока не устроится». Это, по-твоему, как называется?
— Мама просто… предложила. Я не стал спорить.
— Вот именно. Ты опять не стал спорить. Зато меня опять поставили перед фактом.
Она прошлась по кухне, отодвинула стул, потом вернула на место — движения резкие, будто внутри всё зудело и не находило выхода.
— Артем, я работаю дома. У меня созвоны, сроки, клиенты. Мне нужен порядок, тишина и мой стол, а не посторонний человек с чемоданами и разговорами до ночи.
— Она не посторонняя. Это моя сестра.
— Для меня — посторонняя. И мне плевать, как это звучит.
Он вздохнул, потер переносицу.
— Ты слишком всё драматизируешь. Оля ненадолго. Найдёт работу, снимет что-то…
— Она ищет уже три года, если ты вдруг забыл, — отрезала Вика. — И каждый раз «ненадолго» превращается в «поживу ещё чуть-чуть».
В коридоре пискнул домофон.
Они оба замерли.
— Это кто? — медленно спросила Виктория, уже зная ответ.
Артем молча подошёл и нажал кнопку.
— Мы подъехали, — бодро раздался голос Лидии Михайловны. — Открывай, сынок.
Виктория прикрыла глаза на секунду.
— То есть они уже здесь, — тихо сказала она. — Ты даже не счёл нужным предупредить.
— Я думал… потом скажу, — выдавил он.
— Потом — это когда они уже с чемоданами в прихожей? Отличный план.
Дверь распахнулась, и в квартиру буквально вкатились — сначала свекровь, энергичная, ухоженная, с пакетами, потом Ольга, яркая, уверенная, с большим чемоданом и рюкзаком за плечами.
— Ну здравствуйте, мои хорошие! — Лидия Михайловна сразу направилась на кухню. — Мы ненадолго, просто занести вещи и обсудить, как удобнее разместиться.
— Обсудить с кем? — спокойно спросила Виктория, скрестив руки.
— Ну как с кем, с вами, — удивилась свекровь. — Вы же семья.
Ольга тем временем уже оглядывала квартиру, будто прикидывала, где что лучше поставить.
— Слушай, Вика, у вас тут классно, — сказала она весело. — Я думала, будет теснее.
— Ты вообще не должна была сюда заходить, — ответила Виктория, не повышая голоса.
— Ой, да ладно, не будь такой суровой. Мне правда ненадолго.
— Я не давала согласия ни на «ненадолго», ни на «вообще».
Лидия Михайловна всплеснула руками:
— Ну что ты начинаешь? Молодые должны помогать друг другу. У Олечки сейчас непростой период.
— У меня тоже непростой период, — сказала Вика. — Только почему-то это никого не волнует.
Артем стоял между ними, как школьник, которого вызвали к доске.
— Мам, давайте правда сначала поговорим, — неуверенно сказал он.
— Мы и говорим, — отрезала Лидия Михайловна. — Просто не люблю, когда всё тянут.
Ольга уже катнула чемодан в сторону второй комнаты.
— Так, значит, я тут буду. Удобно, светло. Стол, правда, мешает.
— Это мой рабочий стол, — резко сказала Виктория. — И это не твоя комната.
Ольга удивлённо подняла брови:
— Ну подумаешь, переставим. Ты можешь на кухне сидеть, там даже уютнее.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Виктория повернулась к мужу:
— Ты это тоже считаешь нормальным?
Он открыл рот, закрыл, потом тихо сказал:
— Давайте без скандалов, а?
— Поздно, — ответила Вика. — Скандал начался в тот момент, когда вы все решили, что меня можно не спрашивать.
Лидия Михайловна посмотрела на неё с холодной вежливостью:
— Виктория, ты слишком остро всё воспринимаешь. В семье так не делают.
— А в семье не врываются без договорённости, — спокойно ответила она. — И не распоряжаются чужим домом.
— Чужим? — переспросила свекровь. — А Артем тут кто, квартирант?
— Артем тут мой муж. Но квартира оформлена на меня. И я отвечаю за то, что здесь происходит.
Наступила тишина. Даже Ольга на секунду перестала улыбаться.
— Ну раз так, — процедила Лидия Михайловна, — не будем навязываться. Оля, идём.
— Мам, да ладно, — пробормотала Ольга, — чего ты…
— Нет, — перебила мать. — Если нас тут не ждут, мы уйдём.
Ольга раздражённо схватила чемодан.
— Отлично. Просто супер. Спасибо за тёплый приём.
— Всегда пожалуйста, — сухо ответила Вика.
Когда дверь закрылась, в квартире стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник.
— Ты доволен? — спросила Виктория, не глядя на мужа.
— Ты могла быть помягче, — тихо сказал он.
— А ты мог быть честнее.
Он сел на стул, уставился в стол.
— Я просто хотел, чтобы всем было нормально.
— Всем, кроме меня.
Он промолчал.
Эта тишина продержалась неделю. Вроде бы всё вернулось в привычный ритм: работа, ужины, короткие разговоры о погоде и ценах. Но внутри у Виктории всё время что-то подрагивало, как струна, которую забыли заглушить.
В пятницу ей снова позвонила свекровь.
— Вика, мы тут подумали… Олечке всё-таки тяжело одной. Может, она на выходные к вам заедет, вещи забрать, ну и… переночует?
— Нет, — ответила Вика сразу.
— Ты даже не дала договорить.
— Потому что ответ не изменится.
— А если Артем согласен?
— Тогда пусть он и решает, где будет ночевать.
— Ты ведёшь себя очень резко.
— Зато честно.
Вечером Артем вернулся хмурый.
— Мама сказала, ты с ней опять грубо разговаривала.
— А мама сказала, что сестра к нам снова собирается, — ответила Вика. — Совпадение?
Он устало опустился на диван.
— Ты могла бы быть терпимее.
— А ты мог бы быть смелее.
Он посмотрел на неё с раздражением:
— Ты всё время ставишь меня перед выбором.
— Нет. Это твоя семья ставит. А ты просто делаешь вид, что выбора нет.
Он ничего не ответил и ушёл в ванную, громко закрыв дверь.
На следующий день Виктория проснулась от шума в прихожей. Звук колёс по полу, шорох пакетов.
Она вышла — и увидела Ольгу, снимающую куртку.
— Ты что тут делаешь? — спросила Вика, чувствуя, как внутри всё сжалось.
— Приехала, — спокойно сказала Ольга. — Мама сказала, Артем не против.
— А меня, значит, можно не спрашивать?
— Ты всегда против, так что какой смысл?
— Огромный. Это мой дом.
— И его тоже, — пожала плечами Ольга. — Мы же не чужие.
В этот момент из спальни вышел Артем.
— Что происходит?
— Твоя сестра решила, что может жить у нас без разговоров, — сказала Вика.
— Я же говорил, что ненадолго, — пробормотал он.
— Ты говорил мне? Или им?
Ольга уже прошла в сторону второй комнаты.
— Я там пока вещи поставлю.
— Нет, — сказала Вика. — Ты туда не пойдёшь.
— Да что ты так взъелась? — огрызнулась Ольга. — Я же не навсегда.
— Вот именно. Поэтому и не располагайся.
Артем потер лицо руками.
— Вика, давай без истерик.
— Это не истерика. Это последняя попытка сохранить хоть какое-то уважение к себе.
Ольга фыркнула и всё-таки зашла в комнату.
Виктория долго стояла в коридоре, прислушиваясь к звукам из той самой комнаты — своей, между прочим, рабочей, где теперь гремели молнии на рюкзаке и шуршали пакеты. Ольга что-то напевала себе под нос, будто находилась в дешёвом хостеле, а не в чужом доме, куда пришла без приглашения.
Вика прошла на кухню, налила воды, но пить не стала. Просто держала стакан в руках, пока пальцы не побелели.
— Артем, — тихо сказала она, — ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
Он сидел за столом, уткнувшись в телефон.
— Понимаю, что ты злишься, — ответил он, не поднимая глаз.
— Нет, ты не понимаешь. Ты снова выбрал промолчать. И этим выбором ты уже всё сказал.
Он наконец посмотрел на неё.
— Я просто не хотел скандала с утра.
— А ты думаешь, я хотела проснуться и увидеть твою сестру в коридоре с чемоданом?
— Ну что мне было делать? Выгнать её сразу?
— Да. Именно это и нужно было сделать.
Он вздохнул.
— Ты слишком радикально всё решаешь.
— А ты слишком долго ничего не решаешь.
Из комнаты вышла Ольга, уже переодетая, с телефоном в руке.
— Слушайте, я на работу побежала, — сказала она бодро. — Вечером поговорим, ладно? Только, Вика, не трогай мои вещи, окей?
Виктория даже не сразу нашла, что ответить.
— Твои вещи не должны быть в моей квартире, — наконец сказала она.
— Ну вот опять, — закатила глаза Ольга. — Артем, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Он промолчал.
— Ладно, разберётесь без меня, — бросила золовка и хлопнула дверью.
Тишина снова накрыла квартиру, но теперь она была тяжёлой, вязкой.
— Ты видел? — спросила Вика. — Она уже распоряжается, как у себя.
— Она просто нервничает, — пробормотал Артем.
— А я, по-твоему, что делаю? От радости сияю?
Он встал, подошёл ближе.
— Вика, давай не будем делать из этого трагедию. Пару недель, максимум месяц…
— Стоп, — перебила она. — Мы не договаривались ни на пару недель, ни на месяц. Мы вообще ни на что не договаривались.
— Ну так давай договоримся сейчас.
— Поздно. Решения принимаются до того, как человек тащит чемодан в коридор.
Он раздражённо махнул рукой.
— Ты всегда всё усложняешь.
— А ты всегда всё упрощаешь. До тех пор, пока мне не приходится за это платить.
Виктория ушла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. В голове крутились обрывки мыслей: работа, сроки, этот разговор, который будто застрял в одном и том же месте и никак не хотел двигаться дальше.
Она понимала, что это уже не про сестру. И даже не про свекровь. Это про них с Артемом. Про то, что в любой сложной ситуации он выбирал не сторону жены, а самый тихий путь — отойти, спрятаться, сделать вид, что всё само рассосётся.
Но ничего не рассасывалось. Всё только копилось.
Днём она работала, но постоянно отвлекалась на шаги за стеной, на звонки, на чужие голоса, которые, как ей казалось, уже навсегда поселились в её пространстве. К вечеру она была выжата, как тряпка.
Ольга вернулась с работы в приподнятом настроении.
— Я, кстати, задержусь тут, — сообщила она за ужином. — Начальник сказал, что есть шанс остаться на постоянке.
— Поздравляю, — сухо сказала Вика. — Тогда тебе тем более нужно искать жильё.
— Ой, ну не всё сразу, — отмахнулась Ольга. — Сначала надо денег накопить.
— Для этого и существуют съёмные комнаты.
Артем кашлянул:
— Вика…
— Что, Артем? — повернулась она к нему. — Ты снова хочешь, чтобы я замолчала?
— Я хочу, чтобы вы перестали друг друга цеплять.
— Тогда пусть она перестанет вести себя как хозяйка.
— Я себя нормально веду, — обиделась Ольга. — Это ты всё время недовольна.
— Потому что ты здесь лишняя.
— Вот спасибо, — вспыхнула та. — Очень приятно это слышать от жены родного брата.
— А мне очень приятно, что моё мнение никого не волнует.
Артем резко встал.
— Всё, хватит! Я устал от этого вечного напряжения!
— А я устала быть последней, кому что-то сообщают, — ответила Вика. — Ты вообще помнишь, что у тебя есть жена?
Ольга фыркнула:
— Слушайте, я не виновата, что у вас тут свои разборки.
— Тогда не живи в их центре, — холодно сказала Вика.
После ужина Ольга ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Артем мыл посуду молча, с таким видом, будто каждая тарелка — отдельная проблема, которую он не знает, куда деть.
— Артем, — сказала Вика тихо, — так дальше не будет.
— Что ты имеешь в виду?
— Либо ты сегодня же говоришь с мамой и решаешь вопрос с Ольгой, либо я начну решать сама.
— Не надо угрожать.
— Это не угроза. Это предупреждение.
Он вытер руки, повернулся к ней.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал родную сестру?
— Я хочу, чтобы ты уважал меня. А всё остальное — следствие.
Он смотрел на неё долго, будто пытался что-то понять, но так и не понял.
— Я поговорю, — сказал он наконец. — Завтра.
— Завтра уже поздно.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что завтра всё становится ещё хуже.
Ночью Вика почти не спала. Слышала, как в комнате Ольга разговаривает по телефону, смеётся, обсуждает кого-то, будто за стеной не женщина, которую она только что унизила своим присутствием.
Утром Артем снова не успел «поговорить». Уехал рано, сославшись на срочное совещание.
А к обеду позвонила свекровь.
— Вика, я слышала, у вас опять напряжение, — сказала Лидия Михайловна мягким, слишком мягким голосом. — Ты не переживай, мы с Олей всё понимаем, просто сейчас так сложились обстоятельства.
— Обстоятельства всегда складываются так, что мне приходится молчать, — ответила Вика.
— Ну зачем ты так… Артем переживает.
— А я, по-вашему, нет?
— Ты сильная, ты справишься, — сказала свекровь тоном, от которого у Вики внутри всё сжалось. — А Олечке сейчас правда тяжело.
— Тогда пусть ей помогают вы, а не я.
— Мы помогаем, как можем. Но семья должна держаться вместе.
— Семья — это когда считаются со всеми, а не только с теми, кто громче.
— Ты слишком категорична, — вздохнула Лидия Михайловна. — Подумай, чем это может закончиться.
— Я уже думаю. Каждый день.
Виктория положила трубку и поняла, что внутри у неё больше нет привычной злости. Вместо неё пришло что-то холодное и очень ясное.
Вечером Артем вернулся поздно. Усталый, раздражённый.
— Мама звонила, — сказал он сразу. — Сказала, что ты с ней грубо.
— Я была честной.
— Иногда честность тоже может ранить.
— А ложная вежливость, по-твоему, лечит?
Он сел, уткнулся локтями в колени.
— Я не хочу выбирать между вами.
— А я не хочу жить в доме, где меня выбирают последней.
Он поднял на неё глаза.
— Ты правда готова всё разрушить из-за этого?
— Это разрушается не из-за сестры. Это разрушается из-за тебя.
Он долго молчал, потом тихо сказал:
— Я не умею быть жёстким.
— А я не умею быть удобной, когда меня выталкивают из собственной жизни.
Из комнаты вышла Ольга.
— О, опять серьёзный разговор, — протянула она. — Я, кстати, хотела сказать… мама думает, что, может, ей тоже стоит к вам переехать. Ну, чтобы всем было спокойнее.
Виктория даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Что значит — переехать? — медленно спросила она.
— Ну, временно, — пожала плечами Ольга. — Пока я окончательно не устроюсь.
Виктория посмотрела на Артема.
— Ты знал?
Он отвёл глаза.
— Она просто… предполагала.
— Предполагала, что можно занять мою квартиру всей вашей семьёй?
— Вика, не надо так…
— Надо. Потому что сейчас ты должен ответить: ты с кем?
В комнате стало так тихо, что слышно было, как где-то на улице проехала машина.
Ольга усмехнулась:
— Ну вот, началось. Драма века.
— Заткнись, — резко сказала Вика. — Это не твой спектакль.
Артем встал.
— Хватит. Оля, тебе лучше уйти.
— В смысле? — растерялась та.
— В прямом. Это зашло слишком далеко.
Она уставилась на него, потом перевела взгляд на Вику.
— Это она тебя накрутила?
— Нет, — тихо сказал Артем. — Это я наконец понял, что теряю жену.
Виктория почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, но отступать было уже некуда.
— Собирай вещи, Ольга, — сказала она. — Сейчас.
— Вы ещё пожалеете, — зло бросила та. — Мама вам этого не простит.
— Это уже не твоя забота, — ответил Артем.
Ольга хлопнула дверью в комнату, начала шумно собирать сумки.
Ольга собиралась демонстративно долго — так, чтобы каждый слышал, как открываются и закрываются ящики, как что-то с грохотом падает на пол, как по комнате туда-сюда ездит чемодан. Виктория стояла на кухне, опершись на стол, и ловила себя на том, что внутри уже нет ни злости, ни желания спорить. Только усталость и странное, почти болезненное спокойствие.
Артем сидел рядом, ссутулившись, будто стал меньше ростом.
— Она сейчас уйдёт, — тихо сказал он, словно сам себе.
— Главное, чтобы потом никто не вернулся с «просто поговорить», — ответила Вика.
Он кивнул, но в глазах мелькнуло сомнение.
Дверь комнаты распахнулась, Ольга вышла в коридор с чемоданом и рюкзаком.
— Ну что, счастливо оставаться, — сказала она с кривой улыбкой. — Надеюсь, вам вдвоём будет уютно в вашем идеальном порядке.
— Нам будет спокойно, — ответила Вика.
— Посмотрим, как долго, — фыркнула Ольга и посмотрела на брата. — Ты ещё вспомнишь, как тебе с семьёй было проще, чем с этими вечными требованиями.
Артем побледнел, но промолчал.
Дверь захлопнулась.
Несколько секунд они просто стояли и слушали, как лифт уносит её вниз. Потом Виктория выдохнула, будто всё это время задерживала дыхание.
— Всё, — сказала она. — Теперь можно говорить.
Артем медленно поднял на неё глаза.
— Я знаю, что облажался.
— Это мягко сказано.
— Я правда думал, что смогу как-то усидеть на двух стульях.
— Никто никогда не может, — устало сказала Вика. — Просто кто-то раньше это понимает, а кто-то — когда уже поздно.
Он подошёл ближе.
— Ты правда собиралась уходить?
Она посмотрела на него прямо.
— Да. И если бы ты сейчас снова начал мяться, я бы ушла. Без истерик, без сцен. Просто собрала бы вещи и всё.
— Мне страшно это слышать.
— А мне страшно жить с ощущением, что мой дом — это проходной двор для чужих решений.
Он сел на стул, уставился в пол.
— Я вырос в семье, где все всегда друг за друга, — сказал он глухо. — Там если кто-то просит — не отказывают. И если честно, мне даже в голову не приходило, что этим можно кого-то так сильно задеть.
— Можно, — тихо сказала Вика. — Когда тебя в этих «всех» не включают.
Он кивнул, медленно, будто соглашаясь с чем-то неприятным, но неизбежным.
— Мама завтра придёт, — сказал он вдруг.
— В каком смысле — придёт?
— Она уже звонила, пока Оля собиралась. Сказала, что хочет поговорить. Со мной. И с тобой.
Виктория усмехнулась.
— Ну конечно. Финальный акт семейного совета.
— Ты не обязана…
— Обязана, — перебила она. — Потому что если мы сейчас это не проговорим, всё повторится. Только в другой форме.
Ночью они почти не спали. Не потому что ссорились — наоборот, говорили тихо, долго, впервые за много месяцев не перебивая друг друга. Про страхи, про усталость, про то, как легко потерять себя, если всё время стараешься быть удобным.
Утром Виктория встала рано, привела себя в порядок, убрала кухню так, будто ждала не родственников, а проверку.
— Ты как? — спросил Артем.
— Спокойно, — ответила она. — Даже слишком.
Лидия Михайловна пришла без пакетов и без улыбки. Села за стол, положила сумку на колени, осмотрела их обоих.
— Ну, рассказывайте, — сказала она. — Что за цирк вы тут устроили.
— Это не цирк, мама, — устало сказал Артем. — Это последствия того, что я слишком долго молчал.
— Нет, это последствия того, что Виктория не умеет идти на уступки, — резко ответила свекровь. — В семье так нельзя.
Виктория спокойно посмотрела на неё.
— А в семье можно решать всё за спиной другого?
— Мы ничего не решали за спиной! — вспыхнула Лидия Михайловна. — Мы просто рассчитывали на понимание.
— Понимание — это когда спрашивают. А не когда ставят перед фактом.
Свекровь поджала губы.
— Оля в сложной ситуации.
— Я не спорю. Но это не даёт ей права жить там, где её не ждут.
— Значит, ты против семьи?
— Я за свою семью, — твёрдо сказала Вика. — За свой дом и за уважение.
Лидия Михайловна повернулась к сыну.
— И ты с этим согласен?
Артем выпрямился.
— Да, мама. Согласен.
Это слово повисло в воздухе, как что-то непривычное.
— То есть ты выбираешь её? — медленно спросила она.
— Я выбираю свою семью. И это Вика.
Свекровь усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то растерянное.
— Ну что ж. Тогда не удивляйтесь, если мы с Олей больше не будем так часто появляться.
— Это ваше право, — спокойно сказала Виктория. — Как и наше — жить так, как нам подходит.
Наступила долгая пауза.
— Ладно, — наконец сказала Лидия Михайловна. — Раз уж вы всё решили… Я надеюсь, ты хотя бы понимаешь, что рано или поздно тебе всё равно придётся помогать родным.
— Я буду помогать, — ответил Артем. — Но не за счёт жены и не за счёт нашего дома.
Свекровь встала.
— Посмотрим, надолго ли вас хватит, — бросила она и ушла, не попрощавшись.
Когда дверь закрылась, Вика почувствовала, как ноги вдруг стали ватными. Она села, прикрыв глаза.
— Вот теперь точно всё, — сказала она тихо.
Артем сел рядом, взял её за руку.
— Спасибо, что не ушла.
— Спасибо, что наконец стал рядом, а не где-то между.
Прошла неделя. Потом вторая. Телефон молчал, квартира снова стала похожа на дом, а не на перевалочный пункт. Вика вернула стол на место, разложила бумаги, и вдруг поймала себя на том, что работает спокойно, без постоянного внутреннего напряжения.
Однажды вечером Артем пришёл с работы раньше обычного.
— Я сегодня маме звонил, — сказал он.
— И как?
— Сухо. Но без скандалов. Оля вроде нашла комнату поближе к работе.
— Вот и хорошо.
Он помолчал, потом вдруг сказал:
— Знаешь, я раньше думал, что главное — никого не обидеть. А теперь понимаю: когда стараешься не обидеть всех, в итоге предаёшь того, кто рядом каждый день.
Виктория посмотрела на него внимательно.
— Главное, что ты это понял не тогда, когда уже поздно.
Он усмехнулся.
— Мне повезло, что ты дала последний шанс.
— Я дала не шанс. Я просто больше не согласилась быть удобной.
Он кивнул.
— И правильно.
Позже, уже ночью, они сидели на кухне, пили чай и молчали — но это было другое молчание, без кома в горле и без ощущения, что сейчас опять что-то взорвётся.
— Странно, — сказала Вика, — как иногда достаточно одного решительного шага, чтобы всё встало на свои места.
— Иногда этот шаг самый страшный, — ответил Артем. — Потому что после него уже нельзя вернуться к прежнему.
— А к прежнему и не хочется.
Он посмотрел на неё, чуть улыбнулся.
— Значит, будем строить новое. Без чемоданов в коридоре и семейных собраний на кухне.
— И без разговоров за моей спиной, — добавила она.
— Договорились.
За окном шумел город, где у каждого были свои драмы, свои разговоры и свои двери, которые кто-то всё-таки решался захлопнуть вовремя.
Виктория встала, выключила свет на кухне и сказала уже у двери спальни:
— Знаешь, я впервые за долгое время чувствую, что это действительно мой дом. И что в нём есть мой человек.
Артем обнял её, крепко, без лишних слов.
И в этой тишине больше не было угрозы. Только жизнь — сложная, иногда неудобная, но наконец честная.
Конец.