Пока Дуня, торопясь и обжигаясь, ела густую овсяную кашу с магазинным вареньем, Марыська продолжила рассказывать про незадачливого мужа Панасовны. Остальные внимали с сочувствием, даже Поликарп Иваныч позабыл о еде и не замечал, как мышуха ловко таскает у него из тарелки засахарившуюся вишню.
- Бывают оборотни родовые, а бывают - вынужденные. - неторопливо вещала коза. - Родовым для перевёрта ничего не нужно, а вынужденные используют якорек. Топор или там нож, вот как мужик Панасовны. Он ножик в пенек втыкал, кувыркался через него да волком по лесу рыскал. И ведь не по собственной воле, нет. Говорили, что его колдун попортил еще пацаненком. Озлился за что-то на его семью, ну и отомстил. Подарил особенный ножик. После того и началось. Как луна полнится - так дед ночью в лес. Побегает волком, а к утру домой. Панасовна знала. Терпела. А что делать?
- Нужно было снять проклятье, - пробормотала Дуня, отодвигая опустевшую тарелку. Она не слишком прислушивалась к болтовне козы - больше думала о предстоящем ритуале с зеркалами.
- Такое не снимается, хозяюшка... - Звездочка налила Дуне чай, пододвинула плетенку с печеньем.
- Дед сам по себе спокойный был. Незлобивый. Ни на кого не бросался, не нападал. Да Куля всё равно подгадила! Забрала его ножик! А вместо него другой подбросила. Дед через него не смог обернуться. Остался в волчьей шкуре. Бывало - как ночь, так он под окнами воет. Жалобится. А потом как отрезало. Перестал наведываться домой. Вот Панасовна и чудит с тех пор, сама перекинуться хочет, чтобы к нему в лес уйти. И невдомек ей, что настоящий нож Кулька давно проезжему цыгану продала. Так-то.
- Эта Куля прям бедствие какое-то! - Поликарп Иваныч прихлопнул ладонью по столу. - Была б моя воля, я бы!
- Всем Куля досадила! Всем! И никак не уймется! - согласно покивала Марыська, присунувшись к Дуне, пропела масляно. - Выставить бы ее из деревни, а, хозяюшка? А то ведь никакого сладу!
- Может и выставим, - Дуня вытащила из кармана добытую мышью рыжую прядь от бабкиных волос.
- Вот это правильно! - оживилась коза. - Наговори на прядку чего пострашнее и подкинь Кульке обратно. Пускай похлебает отдарочки! Каков привет - таков и ответ!
- Точно! Правильно! - загомонили остальные. - Так Куле и надо! Поделом будет! Заслужила!
- Наговаривать я ничего не стану. Поступлю иначе... - вслед за прядкой Дуня вытащила сорочье перо, повертела перед глазами и положила на стол.
- Фууу! - Марыська сдула перо на пол. - Ну его, хозяюшка! Убрать куда подальше из комнат. А то ведь через него станет за домом шпионить! Про каждый твой шажок будет знать!
- Вештица? Зачем ей?
- А спроси! Сманивает тебя, может. Злится, что к добру повернута. Что с нами по-хорошему, без зла.
- Сожжем его!
- Нельзя. Тогда точно озлобится. Станет докучать да пакостить. Спрячем понадежнее. Хлопотуша перо на чердак снесет, засунет за стреху. И пусть его мыши сточат да птицы раздербанят.
На том и порешили.
Домовой свистнул хлопотуна, и невидимый дух протопотал по лестнице вниз, подхватил перо, повлек его по воздуху куда повелели.
Дуня же начала возиться с прядью Кулиных волос - перемотала её вощенной черной нитью, проговаривая при каждом обороте подчиняющие чужую волю слова. В записях ведьмы много было подобных заклинаний. Наблюдающая за процессом Марыська не преминула в очередной раз восхититься заметно возросшими умениями Дуни.
- Умно ты рассудила, хозяюшка! И как ловко сработала! Нить крепкая, заговоренная, не протрется, не прорвется! Прилетит теперь Кульке ответка за все бумерангом да по голове!
Дуня пробурчала в ответ, что сначала нужно проверить, как все сработает, а уже потом радоваться и хвалить.
- Да сейчас и проверим! Чего время тянуть? Корзинку соберешь и выдвинемся.
- Я зеркало в руках донесу. - Дуня подхватила завернутое в тканьку зеркало, а кикимора подала ей корзинку с лежащими внутри плотно набитыми пакетами.
- Бери корзинку, не спорь, хозяюшка! И зеркало туда помещай. В пакетах нужно все. Пепел из баньки, особенный. Показывает скрытое. А соль из магазина. Обычная. Но действенная!
- Соль против пиявок хороша! - Марыська в нетерпении топталась возле двери. - Пошли уже, хозяюшка! Невтерпеж глянуть как Кульку корячить станет!
В последний момент Поликарп Иваныч всучил Дуне завернутый в тряпочку горячий еще уголек.
- На всякий случай, хозяюшка. Пусть будет! - пробухтел встревоженно - переживал.
Дуня поблагодарила заботливого домового и вслед за Марыськой вышла в морозный и ясный день.
Им повезло - навстречу не попались ни сплетницы-сестры, ни докучливая тётка Фимка, ни кто-то еще из любопытных деревенских.
Дом Кули казался заброшенным и пустым. Воздвигнутая ранее преграда исчезла. Наверное после того, как направляемая Дуней мышь перевязала Куле всю силу и умения.
Дверь оказалась не заперта. И отворилась с пронзительным скрипом.
- Баба Куля, - позвала Дуня с притворной кротостью. - Встречай гостей. Баба Куляяя...
Но никто не отозвался. Не бросился к ним, чтобы помешать. Интересно - куда подевались пиявки-помощники? Может Пипилюнчик забрала их обратно?
Размышляя об этом, Дуня уже собралась войти внутрь, однако Марыська удержала, и, сунувшись вперед нее, сыпанула через щель собранную банником золу.
Та зависла густым серым облаком и медленно осела на проступившие словно из ничего фигуры!
Кулины помощники оказались на месте - торчали в коридоре, устроив ловушку для гостей.
Мышуха стрелой метнулась к ним, щедро осыпав их солью из второго мешка.
Послышались шипение и треск. Пиявки съежились до истинных своих размеров и лопнули с противным хлюпающим звуком, оставив после себя на полу лишь сморщенные оболочки в темных лужицах.
Из комнаты с поленом наперевес скакнула бабка Куля. Среди копны развивающихся рыжих волос черными нитями провисли стрелы с узелками на концах.
- Йааа! - взвизгнула Куля, замахиваясь поленом, но Дуня уже сжала в кулаке перевязанную ниткой прядь ее волос и велела бабке замереть.
Куля дернулась и встала. Полено выпало из обессиленной руки, с глухим стуком откатилось в сторону.
- Н-н-ненавижжж-ууу... - просипела Куля, тараща глаза. - Н-нненавжжж...
Не обращая внимания на бабкины хрипы, Дуня вытащила из корзинки зеркало, установила его на столе, обернулась в поисках второго и только теперь заметила царивший повсюду беспорядок - вещи были вывернуты из шкафа, пол усеян осколками от разбитой посуды, черепками от горшков, землей, измочаленными цветами.
- Хорошо тебя проняло. - усмехнулась Марыська. - Весь дом разворотила немощная ты наша. Колдовской силы лишилась, а человечья еще при тебе.
- Уйййююю! - провыла Куля, подкатывая глаза. - Убьюююю!
- Вот только не надо угроз! - Марыська деловито огляделась. - Давай решим все по мирному. Нам нужно второе зеркало. Подскажи - где ты его прячешь?
Куля в ответ зашлась хрипом, щеки налились свекольным румянцем, в уголках рта собралась пена. Дуня даже испугалась, что бабку вот-вот хватит удар и они не успеют совершить обмен.
- Пройдите к столу и присядьте на стул, - велела она Куле, и та деревянными шагами промаршировала до заданной точки, рухнула на твердое деревянное сиденье.
- Молодец! - похвалила Дуня бабку. - Теперь немного повернитесь... да... вот так! Хорошо. Видите это зеркало с девой-птицей?
- Д-дааа... - проклекотала бабка. - Дааа...
- Вам нужно спокойно сидеть и просто смотреться в него.
- Ннет... ннет! Нне хочууу...
- Понимаю. - картинно вздохнула Дуня. - Совсем не те ощущения, как в прошлый раз, да? И ожидания иные. Верно?
- Ааа!.. - Куля попыталась мотнуть головой, но тело не послушалось. - М-моя сила-аа! Ты украла мою силууу!
- Привыкайте жить без нее, - Дуня приблизилась и чуть поправила голову Кули. - Вот так и сидите. Все произойдет быстро. Как в прошлый раз.
- Хозяюшка... кажется нашла... - пропыхтела Марыська от кровати, вытаскивая оббитый дерматином чемоданчик.
По воплям, которыми немедленно разразилась Куля, стало понятно, что зеркало находится внутри.
Оно в точности повторяло первое. Только фигурка женщины-птицы немного отличалась - вместо стрел, на голове было прорисовано подобие кокошника, из-под которого спускалась вниз длинная толстая коса. И губы были вырезаны подковкой кверху, изображая улыбку.
Не обращая внимания на мычания Кули, Дуня переложила зеркало в корзинку и, обернувшись на бабку в последний раз, велела ей не двигаться с места.
- Вы ничего не можете сделать без моего разрешения. Продолжайте сидеть и смотреть в зеркало. Пока я не разрешу вам встать.
- Чтоб тебяяя... - провыло в ответ. - Прррооо...клянууу...
- Хватит! - под одобрительным взглядом Марыськи Дуня прищелкнула пальцами, заставив бабку умолкнуть. - Смотрите в зеркало и думайте о своем поведении. Скоро оттуда вылетит птичка.
Наблюдающая за происходящим со шкафа мышуха хихикнула и с шумом унеслась в коридорчик. Дуня с Марыськой выбежали следом - нужно было поторопиться пока бабке и правда не стало плохо.
В доме у Ксанки тоже было тихо. Мать растопила печку и теперь отрешенно сидела возле лежащей на кровати дочери, поглаживая ее по натянутому на голову одеялу.
На ввалившуюся в комнату компанию она не среагировала, как и в прошлый раз. Дуню это вполне устраивало - не хотелось вести никчемушные разговоры и что-то объяснять.
Даже не поздоровавшись, она направившись прямиком к столу, поставила добытое у Кули зеркало и велела Марыське приглядеть за Ксанкиной матерью. Сама же рванула с девчонки одеяло и, подхватив её под мышки, потащила к стулу. Ксанка даже не дернулась, кулем висела в Дуниных руках.
- Потерпи. - бормотала Дуня. - Совсем скоро все закончится. Давай же. Приземляйся на стул. Вот так. Хорошая девочка.
Ксанкина мать собралась было потащиться за ними, но Марыська притиснулась к ней, заговорила быстро и успокаивающе, удержала.
Дуня тем временем уже встала у Ксанки за спиной стараясь не отразиться в зеркале и начала ее мысленно прощупывать. Обнаружив растекшуюся внутри черными нитями немочь, принялась медленно и осторожно сматывать ее в клубок:
- Вернись к той, что болью поделилась, с себя ее сняла и Ксане передала! Вернись путем хоженым: через зеркало темное, девой-птицей отмеченное. Коридорами длинными-путанными протянись, черным пеплом до Кули дотянись.
Дуня повторяла и повторяла заговор, и стекло зеркала мутнело. Вместо Ксанкиного отражения в нем появилось перекошенное лицо бабки Кули, с черными провалами глаз и распяленным в крике ртом.
На Ксанку накатило колотье. Дуня едва удерживала ее на стуле. Девчонка почти уткнулась лицом в стекло, а бабка с той стороны тщетно пыталась отстраниться.
По контуру вырезанной фигуры пробежала красная искорка, губы девы-птицы дрогнули и вытянулись в ровную полосу. Глаза ожили на миг. Полыхнул огненным пламенем зрачок.
И тогда Ксанка зарычала по-звериному, изогнулась в дугу, извергнув из себя сгусток черного дыма!
Он тут же втянулся в зеркало и исчез. Вместе с ним пропало и лицо бабки Кули. И только ее протяжный душераздирающий крик еще долго отдавался эхом от стен комнаты, никак не желая стихать.
- Получилось! Ты сделала это, хозяюшка! - Марыська подбежала к Дуне обниматься. Откуда-то сверху спланировала мышуха, уткнулась в Дунины волосы, восторженно пища.
Отвлекшаяся на своих помощниц, Дуня пропустила момент, когда Ксанка изменилась - всхлипнула, посмотрела вокруг осмысленным взглядом и бросилась к матери.
- Доча! Доча! Доченька! - отмерла и запричитала та. - Вернулась! Вернулась!! Ожила!!!
Плача и крича, мать хватала Ксанку за руки, тормошила, разглядывала, щипала за порозовевшие щеки, дергала за рыжие густые пряди.
- Думаю, нам лучше уйти. - шепнула Дуня Марыське, но не тут-то было.
- Как это уйти? - возмутилась коза. - Мы же еще не обсудили плату!
- Марыся! - Дуне сделалось неловко. - Ну какая плата?! Зачем??
- Положено так! Ты силу потратила? Потратила. Работу выполнила? Выполнила. Девчонке помогла?
- Помогла! - пискнула довольная мышуха.
- Вот! А за работу полагается вознаграждение!
- Хорошо, - сдалась Дуня. - Разбирайся с этим сама. И поскорее.
- Как скажешь, хозяюшка! - Марыська процокала к обнявшимся и деловито осведомилась у Ксанкиной матери - чем та готова заплатить за излеченную дочь?
Дальше Дуне слушать не стала - уложив зеркало в корзину, поспешно вышла во двор. Оскальзываясь на снегу, с устроившейся на плече мышухой, побрела в сторону Кулиного дома. Накатила привычная в такие моменты слабость, и Дуня, наверное, упала бы, если б не Антоха. Ничего не говоря, староста подхватил ее под руку и проводил до Кули. И уже во дворе скупо поблагодарил за Аглаю, едва успев опередить икотку.
- А вот я, а вот я, а вот я! - заверещала та дурниной. - Я благодарить не стану! Не стану! Прокляну-у-у!
Сделавшееся несчастным лицо Антохи вытянулось. Он затряс головой давая Дуне понять, что не думает так, что не хочет произносить эти слова, но икотку несло.
- Чтоб тебе домовой печку водой залил! Чтоб тебе кикимора волоса повыдергала! Чтоб банник под каменку затолкал... - верещала икотка на всю улицу, и со стороны дома Панасовны к ним медленно подтягивалось трио сестриц Ипатьевных.
Не желая давать бабкам повода для сплетен, уставшая, плохо соображающая Дуня выхватила из корзинки зеркало и, выставив его перед старостой, пробормотала глухо:
- Забери её!
Поверхность стекла взблеснула и погасла.
- Ииии... - тоненько взвыла икотка. - Иииююююййй...
Антоха побагровел, схватился за горло, заскреб по коже ногтями.
- Кашляй! - крикнула ему Дуня. - Прокашляйся! Быстрее!
Староста пытался что-то сказать, но только сильнее выкатывал глаза, а в груди сипело и клокотало.
- Ииииййй... - заходилась изнутри визгом икотка. - Йййахххааа...
Позади старосты воздвиглась младшая Ипатьевна и долбанула его кулаком по спине.
- Кххх... Кхаааа! - грянул Антоха и закашлялся.
Что-то маленькое черным пятном вылетело из его рта и, врезавшись в зеркало, втянулось под стекло.
- Икотку! Икотку! Икотку забрала! - два старшие сестрицы переглянулись и понесли по деревне новость. - Хозяйка! Хозяйка молодая из старосты икотку изгнала! Излечила Антоху!! Излечила!!!
- Кажется... кажется ты правда ее прогнала! Я её не чувствую! Не слышу её голоса! Её больше нет! Я свободен!! - Антоха промокнул лоб клетчатым платком и сунул его в Дунину корзинку. Не поблагодарив, припустил по улице за бабками. - Нужно сказать Аглае! Порадовать её!
Дуня не заметила ни платка, ни бегства старосты - привалилась к забору, пытаясь справится с головокружением.
- Все хорошо, хозяюшка! - верная Марыська успела вовремя, за ней семенил дед Фиодор.
Вдвоем они ввели Дуню в дом бабки Кули, дед вызвался подождать снаружи, а Марыська с мышухой проследили за тем, как Дуня укладывает в корзину второе зеркало, как протягивает сгорбившейся постаревшей Куле клетчатый платок, чтобы та отерла им слезы с лица.
- Ненавижу! Ты! Приперлась в деревню! Никто не звал! А ты приперлась! Все испортила! Ненавижу! Отомщу!
- Умолкни, старая. - шикнула на бабку Марыська. - Сидишь - ворохнуться не можешь без разрешения. А все туда же. Мстить собралась.
- Пойдем, Марыся. - Дуня держалась из последних сил. - А вы... - она обернулась к бабке. - Вы можете жить обычной жизнью. Делайте что хотите.
- Обычной?.. - бабка запнулась и вдруг разразилась визгливо. - А ты! А ты! А ты! Вон пошла! Убирайся! Подсадила меня к старухе! Заточила в немощных телесах! С Антошкой хоть весело было! Аглаю-корову подразнить! Посмеяться! А здесь и поговорить не с кем! Ни с бабкой, ни с бисем, что в платке прячется. У Антошки этих бисев полный подвал! Ты знала? Знала? Знала?
- Хозяюшка! Да ты никак и правда Антохину икотку Куле сосватала? - восхитилась Марыська. - И правильно! И молодец! Когда только успела?
- Кажется там, во дворе... через зеркало...
- Зеркала верни! - Куля попыталась перегородить проход, но попятилась под гневным взглядом козы и, согнувшись пополам, проверещала изменившимся голосом. - Нечего! Нечего! Нечего возвращать! Не хотим зеркала! Разбей их! Разбей их! Разбей оба!
- Тебя забыли спросить, что с ними делать. - фыркнула Марыська. - Ты лучше за новой квартиранткой следи. Язык у нее что помело.
До дому Дуне помог дойти дед Фиодор, придерживал ее бережно и все бормотал про внука.
- Я жду... Мы ждем, что поможешь. Что не оставишь... Мы с Минькой верим тебе.
От этих слов Дуня почувствовала себя еще хуже. Миньке следовало помочь в первую очередь. А уже потом возиться с остальными. Но как перенестись в прошлое она не знала.
Чуткая Марыська с разговорами не лезла, только сочувственно сопела под рукой. Остальные же помощники, увидев удрученную Дуню заохали было, забросали ее вопросами, но спохватились под строгим взглядом козы и бросились помогать: Хавроний потянул с обессилившей Дуни шубейку, Поликарп Иваныч забрал корзинку с зеркалами, Звездочка поднесла стакан с пузырящейся желтоватой жидкостью и велела ее поскорее выпить.
- Что это? - Дуня с подозрением понюхала напиток.
- Комбуча! - торжественно объявил Поликарп Иваныч. - Настой чайного гриба! Я под нее дубовую бочку сладить хочу, чтобы вкус лучше раскрылся.
- Откуда у вас гриб... - начала было Дуня и замолчала, вспомнив об уникальной перьевой метелочке.
- Ты пей, хозяюшка. Да к печке иди. После такой работенки отчитать себя нужно, всякое ведь могло от Кули понацепляться. - поторопила Дуню Марыська.
Дуня послушно глотнула и зажмурилась. Комбуча отдавала приличной кислинкой и походила вкусом на сухое вино. Пузырьки как у газировки приятно щекотали небо, и Дуня выпила все до дна, хотя ей и не хватило сладости.
- Кисло тебе, хозяюшка? - Поликарп Иваныч внимательно следил за реакцией Дуни. - Надо было посильнее разбавить.
- Пойдёт! - Дуня поморщилась и слабо улыбнулась. - Только сахара маловато.
- Добавим! Непременно добавим! - заулыбалась Звездочка. - Я в сезон, как ягоды пойдут, еще и клюковки положу... Хочу попробовать разные вкусы...
Раздевающаяся у печки Дуня согласно кивала - на разговоры не было сил.
Потом она долго шептала в топку, и пламя весело гудело в ответ.
Потом послушно пошла в баню, там и заснула прямо на полке, пока банные духи обихаживали ее тело.
Проснулась в доме уже ближе к ночи, бодрая и очень голодная.
Звездочка как раз собирала ужин.
Вкусно пахло мясной прожаркой и свежевыпеченным хлебом.
Марыська негромко отчитывала за что-то непоседливую мышуху, домовой с хлевником делились впечатлениями о комбуче.
- Перчика бы в нее, чтоб поострее... - со знанием дела гудел Хавроний.
- Можно и перчика, - соглашался Поликарп Иваныч. - И сольцы.
- С хруктой вкуснее будет! - мышуха похрустывала стянутой у Звездочки горбушкой, полностью игнорируя ворчавшую козу.
- Хозяюшка проснулась! - Марыська поцокала к Дуне. - А я уж будить собиралась. У Звездочки ужин готов.
- А зеркала... зеркала где? - спохватилась Дуня при виде пустой корзинки на полу.
- На чердаке. Поликарпыч их временно там определил. А дальше как ты решишь, хозяюшка.
- Что с ними делать? Может, в болото снести? Или лучше разбить?
- Что ты! Что ты! Нельзя! - ужаснулась Марыська. - Разбить - беды навлечь, а в болотине их сразу к рукам приберут и в черное дело пустят! Наворотят такого, что не исправить! Это же особенные зеркала. Их всего три и есть! В стародревние времена какой-то сильный колдун сработал. Ценнейший артефакт!
- И где остальные две пары?
- Не ведаю, хозяюшка. Где-то точно находятся. Ждут своего часу.
- А у Кули они откуда?
- Тоже не скажу. Знаю лишь, что сила в этих зеркалах заключена великая! Да ты уж сама убедилась.
- Великая... - протянула Дуня задумчиво. - А что, если с помощью этой силы попытаться в прошлое нырнуть?
- Ох, не знаю, хозяюшка! Нырнуть, может, и можно. А вот как обратно выбраться? Ну, как промахнешься? Не туда прилетишь? Или мимо дома проскользнешь? Не пойми где окажешься? Что тогда станем делать? Как искать? Как выручать?
- Без подготовки я туда точно не полезу...
- И с подготовкой тебя не пущу! - вскинулась коза. - Мало ли, что там внутри затаилось!
И помощники подхватили в разнобой:
- Затаилось... много чего могло... страшно...
- Страшно, - согласилась Дуня. - А только выбора у меня нет. Обещала помочь - и все тяну. Стыдно деду Фиодору в глаза смотреть.
- Ох, хозяюшка... - Марыська вздохнула. - Не хотела напоминать, да видно придется. Ты разве запамятовала о чем баба Агапа говорила? Забыла про кротовую нору?
- Кротовая нора! Да! Слыхал про такое! - оживился Хавроний. - Было дело. Ведьмы ее для перехода использовали. Ныряли в одном месте. А выныривали где хотели. И в прошлое пробирались, и в будущее заглядывали!
- Было, было дело! - подхватила Звездочка. - Оборачивались, конечно, кто кем - иначе ведь в нору не пролезть.
- Я не умею оборачиваться. Да и вообще... - Дуня поежилась, представив холод и тьму земляного тоннеля. - В зеркале, по-моему, удобнее.
- В зеркало не пущу! - категорически заявила Марыська. - Ты сама видала на что оно способно! А в нору тебе лезть не надо - пошлем вон кулиша с хлопотуном. Пускай хлеб отрабатывают!
- Разве им можно поручить такое?
- Чего ж нельзя? Объяснишь обстоятельно. Научишь, что делать. И будешь за ними через воду смотреть. Вода прошлое показать может.
- Тогда я в записках поищу?
- Погоди, хозяюшка. Сначала ляльку смастери, чтобы до конца Святок к Домне переправить. А уж потом и до Миньки очередь дойдет.
Продолжение следует...
..................
Читаю все ваши комментарии, друзья! Спасибо!
"Замошье" потихоньку подходит к завершению, осталось несколько глав :)