От “машины слов” Свифта до бесконечных обезьян
История “обезьян за печатной машинкой”, которые рано или поздно напечатают Шекспира, обычно звучит как современная шутка про случайность. Но корни у неё литературные. В “Путешествиях Гулливера” Свифт описывает устройство в Академии Лагадо: рамка с набором слов, которые постоянно перемешивают; ученики выхватывают удачные сочетания и записывают “предложения”. Идея там не про обезьян, а про мечту механически “производить знания” без понимания — почти пародия на фабрику науки.
Дальше сюжет начинает жить своей жизнью: философская сатира превращается в мыслительный эксперимент про вероятность. Французский математик Эмиль Борель в начале XX века дает знаменитую формулировку: если обезьяна бесконечно долго случайно нажимает клавиши, то в конечном счёте она напечатает всё, включая книги Национальной библиотеки. Позже эту мысль пересказывают и усиливают: появляются версии про Британский музей, про Шекспира, про “пресловутую обезьяну”, которая случайно “попадает” в народ.
Что на самом деле утверждает “теорема обезьяны”
Важно, что это утверждение не про “практическую возможность”, а про вероятность при бесконечном времени. В теории вероятностей можно строго сказать: при идеальной случайности вероятность того, что когда-нибудь появится любой заранее заданный конечный текст, равна 1. Но из этого не следует, что ждать придётся “не очень долго”. Напротив: ожидаемое время и типичные масштабы оказываются настолько гигантскими, что для любого реального смысла это почти равно “никогда”.
Из-за этой разницы между “почти наверняка” и “в разумные сроки” и появляются попытки приземлить легенду вычислениями. Были сайты-симуляторы, которые запускали “виртуальных обезьян” и показывали, как редко возникают даже короткие осмысленные фрагменты. В более свежих работах на arXiv моделируют, сколько попыток нужно хотя бы для одной знаменитой фразы из “Гамлета”, и получают числа, несопоставимые с возрастом Вселенной. Это не опровержение теоремы, а иллюстрация её реального смысла: вероятность в пределе и ресурсы в реальности — разные вещи.
В тексте всплывает ещё одна занятная линия: у Свифта в “Лапуте” астрономы будто бы заранее “угадывают” два спутника Марса — задолго до их открытия. На практике совпадение не точное, и есть версии, что это могло быть связано с кругом научных идей того времени и чужими ошибочными трактовками. Но в связке с “машиной слов” это работает как красивая провокация: а вдруг случайное производство текста иногда даёт “почти правду”?
И вот тут и лежит главный вывод всей истории. Случайность действительно способна породить что угодно — в пределе. Но “что угодно” почти всегда тонет в океане бессмыслицы.
