Зубная боль — это не просто сигнал организма. Это набат, который бьет прямо в мозг ржавым молотком. Андрей проснулся в три ночи от того, что его челюсть жила отдельной, пульсирующей жизнью. Правая нижняя «шестерка», которую он латал еще в студенчестве по полису ОМС, решила, что с нее хватит. Боль была такой, что хотелось лезть на стену и выть.
Он сполз с кровати, стараясь не разбудить Олю. Жена спала сладко, раскинувшись на ортопедическом матрасе, который они купили полгода назад вместо отпуска. Андрей проглотил две таблетки обезболивающего, запил теплой водой из-под крана и сел на кухне, глядя в темноту.
На работу через три часа. Ему нужно быть на объекте, он прораб, там сроки горят, а люди тупят.
Андрей посмотрел на свое отражение в темном стекле духовки. Осунувшийся, серый, в вытянутой футболке. Он выглядел старше своих тридцати двух лет на десяток.
Они с Олей копили. Точнее, копил Андрей. Он вкалывал без выходных, брал халтуры, экономил на обедах, питаясь сухомяткой. Вся зарплата, до копейки, уходила на карту жены.
— Я лучше управляюсь с финансами, — говорила Оля, пересчитывая его купюры. — У тебя деньги сквозь пальцы утекают, а я — банк.
«Банк» выглядел отлично. Оля, работающая администратором в салоне красоты два через два, всегда была при маникюре, с укладкой и пахла чем-то цветочным и дорогим. Она жаловалась на нехватку денег постоянно, но при этом ее косметичка пухла, а гардероб обновлялся. Андрей же ходит в одной куртке третий сезон. «На квартиру надо, Андрюша. Потерпи. Свое жилье — это фундамент».
Утром боль не утихла. Щеку раздуло. Андрей понял: это флюс. Или киста. Дело серьезное.
Оля пила кофе, листая ленту соцсетей.
— Оль, — Андрей говорил с трудом, придерживая щеку. — Мне к врачу надо. Срочно. Зуб разваливается.
— Ну иди, — она не отрывала глаз от экрана. — Отпросись.
— Деньги нужны. Скинь мне на карту тысяч пятнадцать. Там снимок, анестезия, каналы чистить... В хорошей клинике это дорого, а в государственную талонов нет на неделю вперед.
Оля замерла. Она медленно опустила телефон и посмотрела на мужа так, словно он попросил купить ему вертолет.
— Пятнадцать тысяч? Андрей, ты в своем уме? У нас режим экономии.
— Я вчера принес аванс. Там была очень приличная сумма. Плюс премия за сдачу объекта. Оль, это мои зубы. Мне больно.
— Денег нет, — отрезала жена. — Всё ушло.
— Куда?! — Андрей даже про боль забыл на секунду. — Я вчера принес пачку денег! За один день?!
— На непредвиденные расходы, — Оля поджала губы. — Продукты подорожали, ты видел цены на яйца? Коммуналку за три месяца вперед оплатила, чтобы пени не капали. И вообще, я отложила на депозит, его нельзя трогать, иначе проценты сгорят.
Она встала и начала убирать со стола.
— Потерпи до зарплаты. Или сходи в поликлинику, в порядке живой очереди. Там острая боль без талона. Выдернут бесплатно и делов-то.
— Ты предлагаешь мне выдернуть зуб, который можно спасти, потому что тебе жалко моих же денег?
— Не жалко, а нецелесообразно! — повысила голос Оля. — Мы на квартиру копим, а ты хочешь на стоматологов бюджет спускать. Завари шалфей, прополощи. Мама всегда так делает, помогает.
Андрей смотрел на нее. На ее свежий маникюр за три тысячи. На новую блузку.
Внутри, где-то под ребрами, начало печь. Сильнее, чем в челюсти.
Он молча взял ключи от машины. Спорить было бесполезно. Шалфей. Конечно.
Рабочий день прошел в тумане. Боль пульсировала в такт шагам. К вечеру таблетки перестали действовать. Ему нужно было лечение, причем качественное, иначе разнесет пол-лица.
Андрей сидел в машине и думал. Кредитка пустая — Оля и ее «почистила» в прошлом месяце. Занять у коллег? Стыдно. Начальник смены сам в долгах.
Оставался один вариант. Теща.
Тамара Павловна жила одна в «двушке», получала хорошую северную пенсию, подрабатывала бухгалтером на удаленке и ни в чем себе не отказывала. Отношения у них были ровные. Андрей часто помогал ей: то кран починить, то на дачу отвезти. Не откажет же в долг зятю?
Он подъехал к дому тещи. Поднялся на этаж. Щека горела огнем.
Дверь открыла Тамара Павловна, сияющая, как медный таз.
— О, Андрюша! Заходи! А я как раз чай пью. Ой, что с лицом? Пчелы покусали?
— Зуб, Тамара Павловна. Умираю. Я к вам с просьбой...
Андрей осекся. Он прошел в гостиную и застыл.
Посреди комнаты, закрывая собой половину стены с обоями в цветочек, висела огромная черная панель. Телевизор. Смарт, 4К, диагональ такая, что можно в футбол играть.
В углу коридора еще стояла гигантская картонная коробка, которую не успели выкинуть.
— Нравится? — перехватила его взгляд теща. Она провела рукой по глянцевой рамке. — Картинка — огонь! Как в кинотеатре! Я вчера «Великолепный век» смотрела, так каждую морщинку султана видно!
— Откуда... такая роскошь? — сипло спросил Андрей. Пенсия у нее хорошая, но такой аппарат стоил как крыло самолета.
— Так это Оленька! — всплеснула руками Тамара Павловна. — Золотая девочка! Вчера приехала, привезла коробку. Говорит: «Мама, хватит тебе глаза ломать об старый ящик. Это тебе подарок от нас с Андреем». Я аж прослезилась. Спасибо тебе, зятек! Уважил старуху!
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Вчера. Вечер. Тот самый вечер, когда он отдал жене конверт с деньгами. «На квартиру». «На фундамент».
Его потом и кровью заработанные деньги висели сейчас на стене и показывали турецкие страсти. А ему предлагали полоскать гнойный абсцесс шалфеем.
— Подарок, значит, — медленно произнес Андрей.
— Ну да! Оля сказала, вы премию получили. Вот и решили порадовать. Садись, чайку налью. С баранками.
— Спасибо, Тамара Павловна. Я, пожалуй, пойду. Зуб... покоя не дает.
— Ну иди, иди. Шалфеем пополощи! Оля говорила, у тебя там не страшно.