Очередное обещание лежит передо мной. Маленький пакетик, хрусткий пупырчатый конверт, а в нем картины, словно в старой разлохматившейся коробке с диафильмами: вот баночка с "Незнайкой", в другой - Спящая королева, а в серой с блестящей розовой крышкой - Джек и бобовый стебель. И как в детстве лишь одно прикосновение к заветной коробке без всякого электричества рождало в голове увлекательнейшие цветные картинки, полные приключений и трогательных переживаний, так и теперь с годами этот навык только отточился, и мне даже не нужно касаться или смотреть на упаковку свежеполученных семян, я и без того могу унестись мыслью далеко и нарисовать в голове чудесную картину лета и моего прекрасного сада, преображенного до неузнаваемости при помощи этой крохотной и невзрачной пачки семян.
Общение в комментариях частенько расшатывает мою крепкую и незыблемую концепцию, я срываюсь и, не помня себя, покупаю что-то очень необходимое, без чего дальнейшее выращивание сада лишено смысла. Так и в этот раз. Обсуждали мы прекрасный корейский сад, слово за слово, и вот упаковка семян кружевного однолетника орлайи передо мной на столе. Я смотрю на этот пакет и вижу свой сад в белой пене, я вижу его густо заросшим укропом, кинзой (которая, говорят, очень напоминает соцветием орлайю), шалфеями, вербеной бонарской и копьевидной, со злаками, дербенниками и васильками. Для этой картины явно маловато тридцать семечек, но меня это не останавлиает. Где наша не пропадала! Сначала пена в миниатюре, а через год размножим.
А потом я встаю из-за стола и, чтобы дать отдохнуть глазам, подхожу к окну, смотрю вдаль на замороженную белую землю, перевожу взгляд на подоконник, а там два первых росточка осоки, которую я жду чуть ли не с материнским нетерпением. Осоки, посеянной для того, чтобы не размениваться ни на какие пены, васильки и дербенники, чтобы к десятку кустиков спиреи березолистной, буквально ножовкой напиленных этим летом из корневища материнского растения, добавить пару десятков кустиков осоки и получить большое зеленое пятно, без всполохов и разноцветья.
- Но ведь они не сомкнутся, Марусенька, в этом году! Твои спиреи едва дух перевели после варварской экзекуции по откапыванию их в августе с последующим жестоким распилом алчным садоводом.Твои осоки взошли еще только двумя ниточками и, честно сказать, без лупы и при отсутствии любопытства и эти росточки разглядеть не удастся. Какое там зеленое однородное пятно, о чем ты! Опять навалишь промеж кустов картона, скошенной травы и будешь вздыхать все лето, избегая смотреть в их сторону. Ты... это... пока там еще они разрастутся, а ты в это время вербенку туда, кинзу опять же можно. А? А потом можно и серьезную мину сделать и всю эту зеленую скукотень размножить...
Ну скажите мне на милость, испытывает ли кто-то более страшные муки выбора, чем бедный рядовой садовод, обреченный в большинстве случаев в силу своей природы выращивать один, в редких случаях два-три сада в жизни? Как, ну как тут можно определиться и остановиться на чем-то одном? Особенно когда характер требует завершенности образа и целостности картины. Тут и правда недолго засадить все неприхотливыми видами и махнуть куда-нибудь на Сицилию или в Австралию, чтобы начать все заново и совсем по-другому. А один сад ну никак, совершенно никак не может все вместить.
Но ведь хоть что-то может, правда? В том корейском саду, за кадром которого мило мурлыкала очаровательная хозяйка и ее гостья, орлайя и еще свободолюбивые однолетники и двулетники образовали густые заросли перед теплицей. Фон для них - зеленый анимешный лес, каменный дом с плющом. Как же это красиво смотрится, когда растет не узким бордюром, а такой щедрой поляной да еще в красивом окружении. Я представила, что если добиться долгого, сменяющего друг друга цветения, то такое цветущее бесчинство будет гораздо-гораздо лучше, чем замульчированное корой безвременье между молодыми саженцами деревьев. Сотка котовника, а в нем елочки. Шалфей, пупавка, орлайя, а среди них молодые декоративные яблоньки.
И те же самые Марусины глаза начинают сверкать, то же самое ее, голубушкино, сердце начинает учащенно биться, когда видит двадцать кустов лапчатки под сосной в саду по проекту Сергеевых, и больше там ничего нет. Или просто десять горных сосен, пятьдесят спирей и одна яблоня.
Один из моих самых любимых садов - это сад Марины Лебедевой, спроектированный Александром Гривко. Представьте: огромный участок, лес, деревья, уходящие в небо, лесные тропы, фонтаны долговязого орешника и простые, естественнее некуда поляны зеленых, нецветущих многолетников. И среди этого зеркальная луна на лестнице двухметровой высоты. Или аллея стриженых лип. Или ровная изгородь из кизильника, а вокруг лес и только Машеньки с медведями не хватает.
Знаете, я уверена, что смотреть сады сейчас для многих эстетствующих садоводов - это почти как впитывать произведения искусства. С той же жадностью мы читаем прекрасные книги, смотрим картины, мечтаем побывать на каком-то спектакле и выходим после него преображенные. Но, черт возьми, только после вкушения живописи редко хочется перекроить заново всю свою жизнь, а книги если и дарят литературное вдохновение, то не требуют перечеркнуть все написанное или прочитанное до них.
А тут я смотрю на этот сад Гривко, на сад с корейской орлайей. А еще на розы... Есть же еще розы, их же мы со счетов не списываем, правда? Их куда, в лес к изгородям или на анимешный луг? А еловый лес бабы-Яги с пляшущими елками и лешим-можжевельником? А доисторическую поляну папоротников? А смородину, у меня же три куста смородины, крыжовник, малина, кабачок еще даже есть... Крыжовник можно к снобистски поджавшему губы массиву из горных сосен, уживутся? Почему садовник как полноправный участник художественного карнавала произведений искусства должен быть самым благоразумным и обязан выбирать?
А все пакетик... Лежит передо мной на столе. Не смогла я устоять. И конечно же, каждый, читающий этот опус, прекрасно понимает, что по одному пакетику никто посылать не будет, что есть и другие. Несколько. Что там еще за "живые" картины, что за грезы настроила себе Маруся, весна покажет. Уже не за горами. Переживем наши минус тридцать, потом метели и семь порток да под горку и покатимся.
Ваша Маруся