Я стояла у окна и вспоминала про яблоню. Которую посадила с отцом у своего дома, когда мне было семь лет.
– Ты слышала? – голос мужа звучал откуда-то из прихожей.
Слышала. Конечно, слышала.
– Мама хочет купить квартиру. Ты же продашь свой старый дом и поможешь ей?
Старый дом.
Вот так. Две секунды и всё, что у тебя есть, превращается в прилагательное. Старый. Не родной. Не единственный. Не тот, где ты научилась ходить, читать, любить. Старый…
Я обернулась. Он стоял в дверях с телефоном в руке. Улыбался. Наивно так. Будто предложил не продать моё прошлое, моё детство, мои воспоминания, а купить мороженое.
– Паша – я возмутилась. – Ты понимаешь, о чём говоришь?
– Ну да. Дом же пустой. Ты там бываешь раз в месяц. А маме нужна квартира, ипотеку в её возрасте не дают...
Пустой дом.
Интересно, а когда дом перестаёт быть домом? Когда в нём никто не живёт постоянно? Или, когда кто-то решает, что он больше не нужен?
– Паш, давай вечером поговорим – я стала собираться. – Мне на работу.
Но он не отставал.
– Лен, ну что тут обсуждать-то? Дом стоит полгода уже, мы туда теперь почти не ездим... А маме деньги сейчас нужны. Ты же сама говорила, что собираешься его продать!
Говорила. Да. Полгода назад. После того, как умерла бабушка, и дом действительно опустел окончательно.
Я даже объявление дала. Фотографии сделала. Цену назначила какую-то среднюю по рынку.
Но звонили редко. Приезжали – ещё реже. Смотрели и морщились. Одна женщина сказала: "Слишком много здесь... жизни. Мне бы попроще что-то".
Слишком много жизни.
Я тогда засмеялась даже. А потом подумала и сняла объявление.
– Лена? – голос Паши стал настойчивее. – Ты что, совсем передумала его продавать?
Я натянула куртку. Взяла сумку.
– Не передумала. Просто... дай мне время.
– Время?! – он развёл руками. – Какое время? Маме нужно будет вносить первый взнос! Она уже квартиру выбрала!
Конечно. Уже выбрала.
Я вышла на улицу. Холодно. Октябрь. Ветер треплет последние листья на деревьях.
Дом моего детства находится на окраине. Там, где город превращается в дачные участки и заброшенные огороды. Деревянный. Синий когда-то, теперь больше серый. С резными наличниками, которые отец вырезал сам. С верандой, где мы пили чай каждый вечер.
Я не была там три недели.
Вечером я приехала к дому.
Калитка скрипнула. Я прошла по дорожке, которую помнят мои ноги лучше, чем любую другую. Мимо яблони. Мимо старой качели – одна верёвка давно порвалась, и она висит как-то грустно, набок.
Вставила ключ в замок. Открыла дверь...
Внутри пахло деревом и пылью. И ещё чем-то неуловимым. Домом пахло.
Я прошла на кухню. Села за стол. За которым делала уроки когда-то. За которым мы собирались всей семьей каждое воскресенье. За которым я плакала после первого расставания с парнем…
На стене – старые обои. С розочками. Мама хотела их переклеить... Не успела.
Я провела рукой по столешнице. Тёплое дерево. На нём царапины. Вот эту я сделала циркулем в пятом классе. А эту – случайно, ножом, когда резала хлеб.
– Прости – сказала я вслух. – Прости меня.
Дом молчал. Но я знала, что он слышит.
На следующий день я приехала с Пашей.
– Вот видишь – он зашёл в прихожую, огляделся. – Тут же капитальный ремонт нужен. Пол скрипит. Стены кривые. Окна деревянные – продуваются наверняка. Даже не знаю за сколько такое купят?
Он обернулся.
– Лен… Мама хочет квартиру в центре. Новостройку. А деньги от продажи как раз на первый взнос пойдут… Ну и этот дом, он же не вечен.
Не вечен. Ничто не вечно, Паша.
– Пойдём во двор – я вышла на веранду.
Он пошёл за мной.
Мы стояли у яблони. Она была высокая. Раскидистая. Листья уже облетели, но на ветках ещё висело несколько яблок. Мелкие. Кривые.
– Её отец сажал – я коснулась ствола. – Я держала саженец. Мне было семь. Я спросила: "Пап, а когда она яблоки даст?" А он сказал: "Лет через пять. Может, шесть. Надо ждать".
Паша молчал.
– Я ждала. Каждое лето бегала смотреть. На третий год появились цветы. Я была счастлива. Думала – всё, яблоки будут. Но они осыпались. И на четвёртый год тоже. Отец сказал: "Рано ещё. Дерево крепнет".
Ветер качнул ветку. Одно яблоко упало к моим ногам.
– На шестой год она дала урожай. Три яблока. Три! Я их долго не ела. Положила на подоконник. Смотрела на них и думала: это же моё дерево. Моё!
Я подняла яблоко с земли. Холодное. Твёрдое.
– Паш, ты понимаешь, о чём я?
Он кивнул.
Но я знала, что не понимает.
***
– Мама обиделась – сказал Паша через неделю. – Говорит, ты её не уважаешь.
Мы сидели на кухне. Нашей. В квартире. Той, что мы снимаем уже пять лет.
– Я её уважаю – я мешала чай. – Но дом – это не деньги.
– Это именно деньги! – он повысил голос. – Лена, очнись! Это недвижимость! Актив! Который просто стоит и гниёт!
Гниёт. Может, и гниёт. Но это мой дом.
– Слушай – он придвинулся ближе. – Давай по-честному. Ты же сама хотела продавать. Объявление давала. Людей водила. Что изменилось?
Я посмотрела на него.
– Ничего. Всё то же самое. Дом старый. Район не престижный. Ремонт нужен. И вообще – зачем он мне, если я там не живу? Да?
– Ну вот! – он обрадовался. – Ты сама всё понимаешь!
– Понимаю – я отпила чай. – Только вот вопрос. Если я его продам... что у меня останется?
Он молчал.
– Паш, у меня нет ничего своего. Совсем. Эта квартира – съёмная. Машина – в кредите. Работа по контракту. Единственное, что моё – это дом. И ты хочешь, чтобы я его продала и отдала деньги твоей маме?
– Да! – он встал. – И потом, мы же муж и жена! Какая разница – моё, твоё?
Есть разница. Большая.
***
Я снова приехала к дому. Одна.
Села на веранде. Достала термос с чаем. Смотрела на закат.
Отсюда видно небо. Целиком. Без домов. Без проводов. Просто небо.
Я вспомнила, как отец говорил: "Знаешь, Ленка, когда мне плохо, я выхожу сюда. Смотрю на небо. И понимаю, что всё не так страшно. Потому что небо было до меня. И будет после. А я – просто гость. На минутку".
Семьдесят лет – это минутка?
Я допила чай. Встала. Обошла дом. Потрогала стены. Заглянула в окно. Погладила раму.
– Прости – сказала я снова. – Но я правда не знаю, что делать.
И тут я услышала скрип калитки.
Обернулась. У ворот стояла женщина. Лет пятидесяти. В простой куртке. С сумкой через плечо.
– Добрый вечер – она улыбнулась неуверенно. – Вы... хозяйка?
– Да.
– А дом... ещё продаётся?
Я замерла.
– Объявление я уже сняла...
– Знаю – она кивнула. – Но я всё равно приехала. Смотрю другие дома… Решила проверить. Вдруг...
Она прошла несколько шагов по двору. Остановилась у яблони.
– Красиво здесь – сказала она тихо. – Живое место.
Живое.
– Вы... хотите посмотреть дом? – я услышала свой голос как будто со стороны.
– Можно?
Я открыла дверь. Мы вошли.
Она медленно прошлась по комнатам. Трогала стены. Смотрела в окна.
– Здесь счастливо жили – сказала она. – Правда?
Я кивнула. Не могла говорить.
– Знаете – она села на старый диван в гостиной. – Я всю жизнь снимала квартиры. Чужие углы. Чужие стены. И всегда мечтала о доме. О своём. Где я буду хозяйкой. Где я посажу дерево. Где я...
Она замолчала.
Потом посмотрела на меня.
– Сколько вы хотите за дом?
И вот тут я поняла. Что не хочу.
Совсем. Ни за какие деньги.
– Простите – я встала. – Но я передумала. Я не буду продавать.
Она не удивилась. Просто кивнула.
– Понимаю – сказала она. – Я бы тоже не стала.
Мы вышли во двор. У калитки она обернулась.
– Берегите его. Такие дома больше не строят. Только подремонтировать немного...
Я смотрела ей вслед. Потом достала телефон. Набрала Пашу.
– Алло?
– Паш – я говорила медленно. – Я не буду продавать дом. Никогда. И никому.
Пауза.
– Ты с ума сошла?!
– Возможно – я улыбнулась. – Но это моё сумасшествие. Мой дом. Моя яблоня. И знаешь? Я хочу сюда переехать.
– Что?! Лена, ты...
– Думаю, нам нужно поговорить. Серьёзно. О том, что для меня важно. И для тебя. И если мы не сойдёмся... ну что ж.
Я повесила трубку. Села на крыльцо.
Яблоня качалась на ветру. Дом скрипел тихонько, устало.
И я вдруг подумала: а ведь он ждал меня. Всё это время. Ждал, когда я пойму. Что продаётся только то, что тебе не дорого. А всё остальное...
Всё остальное – остаётся.
Паша приехал через час. Я услышала, как хлопнула дверца машины. Резко. Зло.
Он вошёл во двор, даже не закрыв калитку.
– Ты меня достала – сказал он с порога. – Честное слово. Достала.
Я сидела на крыльце. Молчала.
– Лена, я тебя не узнаю! – он ходил по двору кругами. – Мы пять лет вместе! Пять! Я терпел твои причуды, твои настроения, твоё вечное "мне надо подумать"... А теперь ты отказываешь моей матери?! Моей!
– Я не отказываю твоей матери – я встала. – Я просто не продаю свой дом.
– Это одно и то же! – он ткнул пальцем в мою сторону. – Ты прекрасно понимаешь! У неё нет других денег! Только эти! От продажи этой развалюхи!
Развалюха. Вот и всё.
– Паш, не говори так. Уезжай – я сказала тихо.
– Что?
– Уезжай. Пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
Он засмеялся. Коротко. Зло.
– Одной? Да пожалуйста! Живи здесь одна! В своём драгоценном доме! С твоими воспоминаниями! С твоей яблоней! – он развернулся к выходу. – Только знаешь? Я тоже подумаю. О нас. О том, какая ты эгоистка. О том, как ты плюнула в лицо моей семье!
Калитка с грохотом закрылась.
Машина завелась и уехала.
Тишина.
Я села обратно на крыльцо. Достала телефон. Смотрела на экран. Ждала, что может он напишет. Извинится. Скажет, что сорвался.
Но телефон молчал.
Неделя прошла в каком-то тумане. Паша жил у матери. Не звонил. И я не звонила.
На работе все смотрели на меня как-то странно. Оказалось, свекровь успела всем нашим общим знакомым рассказать, какая я жадная и чёрствая. Как я отказала помочь пожилой женщине. Как я цепляюсь за какой-то сарай на отшибе.
Мама Паши написала мне длинное сообщение. Три экрана текста. О том, как она всегда меня поддерживала. Как принимала меня в семью. Как старалась быть хорошей свекровью. И вот так ей отплатили.
Я не ответила. Что тут ответишь?
На восьмой день Паша прислал сообщение: "Заберу вещи в субботу. Будь дома".
Всё. Пять лет – и всё.
Суббота выдалась серой. Моросил дождь.
Паша приехал с другом. Они молча грузили коробки. Одежду. Книги. Технику.
– Тостер твой или мой? – спросил он буднично, будто мы делили что-то после похода в магазин.
– Не помню – я стояла у окна. – Забирай.
Они ушли. Квартира стала пустой. Эхо. Голые стены.
Я достала телефон. Написала подруге: "Мы расстались с мужем".
Она ответила через минуту: "Из-за дома?"
"Да".
"Дура".
Я усмехнулась. Может, и дура.
Ремонт дома
Я взяла кредит. У меня был записан телефон хорошего мастера, который знал ещё моего отца. Борис Иванович.
Он приехал, осмотрел дом. Отметил, что нужно сделать, чтобы дом подготовить к зиме. А остальное можно подремонтировать уже ближе к лету… А так сказал, что дом построен на совесть. Крепкий. Простоит ещё долго.
Вместе со своей бригадой они приступили к работе…
Через месяц я уже переехала в дом. Борис Иванович не подвёл. Всё сделал, что обещал.
Привезла вещи. Немного совсем. Одна комната для сна. Кухня. Одна для работы. Работать стала удалённо.
Многое осталось как было.
Бабушкины кружевные салфетки на комоде. Отцовские книги на полках. Мамины фотографии на стенах.
Я топила печь. Готовила. Гуляла по двору.
Соседка – старая, седая – зашла познакомиться.
– Одна будешь жить? – спросила она.
– Одна.
Она покачала головой.
– Тяжело одной. Особенно зимой. Дрова колоть. Снег чистить.
– Справлюсь – я улыбнулась.
Но она не улыбнулась в ответ.
– Жизнь, милая, она не про дома. Она про людей. Дом – это камни и дерево. А люди – это тепло.
Она ушла. А я осталась стоять у окна.
Смотреть на яблоню.
Пришла зима
Сразу выпал снег. Много. Я чистила дорожку каждое утро. Руки болели. Спина ныла.
И вдруг подумала: "А Паша был прав?" Может, правда не надо было тут одной жить? Может, я зря?
Достала телефон. Хотела написать ему. Но что написать? "Прости, ты был прав"? "Давай вернёмся"?
Нет. Я не могла. Убрала телефон.
К весне я похудела на восемь килограммов. Руки в мозолях. Под глазами синяки.
Подруга приехала в гости. Ахнула.
– Лен, ты на себя смотрела?
– Смотрела.
– Зачем тебе это всё? – она обвела рукой дом. – Ты себя угробишь здесь!
– Может быть – я наливала чай. – Но это моё. Понимаешь? Моё.
Она покачала головой.
– Нет. Не понимаю. Ты выбрала дом вместо человека. Вместо семьи. Вместо будущего.
– Я выбрала родной дом, где жили мои родители, где росла я… – посмотрела ей в глаза. – И здесь всё моё. Родное.
Она уехала. Осталась при своём мнении.
Паша женился в апреле. Я узнала случайно. Увидела фото в соцсетях. Он и красивая девушка. Белое платье. Улыбки. Его мама довольная стоит рядом. Квартиру, видимо, купили... Как-то.
Я закрыла телефон. Села у окна.
Яблоня зацветала. Белые, нежные цветы. Красиво. Очень.
– Ну что – сказала я вслух. – Теперь мы точно одни. Ты и я.
Дом скрипнул в ответ. Ветер качнул ветку яблони. Один цветок оторвался и полетел.
Я смотрела, как он кружится в воздухе. Всё выше. Всё дальше. Пока не исчез совсем.
И я вдруг поняла: я не жалею.
Совсем. Но мне страшно. Очень страшно. Потому что теперь у меня есть дом. Но больше нет никого, с кем его делить.
Я надеюсь… Не вечно...
Я встала. Налила себе воды из чайника.
Вышла на крыльцо. Небо было огромным. Бесконечным.
Я стояла одна посреди двора. И впервые за все эти месяцы заплакала.
Тихо.
А дом молчал. И яблоня качалась.
Скоро лето...
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍