Сообщение пришло в тот самый момент, когда я как раз пыталась уговорить сына надеть шапку. Малыш упирался, как настоящий барон: «Мама, я не замёрзну! У меня же джинсы!» А я, стоя на кухне с чашкой остывшего чая в руке, уже чувствовала, как внутри начинает подниматься тревога. И тут — бззз — телефон.
«Разговор будет серьезный, Светочка, принарядись».
Вера Павловна. Мать Дениса. Свекровь, которая никогда не пишет просто так. Её сообщения — всегда сигнал. То ли предупреждение, то ли вызов. А чаще — и то, и другое сразу.
Я медленно поставила чашку на стол, выключила воду в чайнике и подошла к зеркалу. В отражении — усталая женщина с растрёпанными волосами, в старом халате, с тёмными кругами под глазами. «Принарядись», — повторила я про себя. Как будто иду не на разговор с родственницей, а на суд. Или на экзамен, где заранее известно, что ты провалишься.
Что она задумала? Мы же всё обсудили. Договорились. Продали квартиры. Решили вопрос с жильём. Что ещё?
Но я знала: если Вера Павловна говорит «серьёзный разговор», значит, она уже приняла решение. Осталось только объявить его — и добиться, чтобы мы согласились. Согласились молча. Без возражений. Как всегда.
— Ладно, — сказала я вслух, — спокойно. Всё будет хорошо.
Но сердце уже колотилось, как перед прыжком с парашютом.
Я выбрала платье. Не просто красивое — особенное. То самое, в котором Денис сделал мне предложение. Белое, с кружевными рукавами, чуть ниже колена. Оно хранилось в шкафу, как реликвия, почти не доставалось. Но сегодня я надела его. Может, хоть это напомнит свекрови, что я — не случайная женщина в жизни её сына. Что я люблю его. Что мы семья.
Денис, как обычно, был в недоумении.
— Ты куда так нарядилась? — спросил он, застёгивая рубашку.
— К твоей маме. Она написала, что разговор будет серьёзный.
Он поморщился.
— Опять? Ну ладно… Только не давай ей повода для скандала, ладно?
— Я? — удивилась я. — Я вообще молчать буду. Пусть говорит она.
Но в душе уже всё сжалось. Потому что я знала: если Вера Павловна хочет, чтобы «я молчала», значит, она собирается сказать что-то, что я точно не смогу принять молча.
Квартира Веры Павловны была безупречной. Как всегда. Всё — от ковра до вазы с искусственными цветами — выглядело так, будто сошло с обложки журнала «Идеальный дом». На ней — строгий бежевый костюм, причёска — как после салона, макияж — аккуратный, но не излишний. Она сидела за столом, как королева на троне, и ждала.
— Здравствуйте, мамочка, — сказал Денис, целуя её в щёку.
— Здравствуй, Денис. Здравствуй, Света, — ответила она сухо, не глядя на меня. — Садитесь.
Мы сели. Тишина. Густая, тяжёлая, как смола. Я чувствовала, как по спине ползёт холодок. Руки легли на колени, пальцы сами собой сжались.
— Итак, — начала она, складывая руки на столе, — как вы знаете, мы планируем купить новую трёхкомнатную квартиру. Продаем ваши с Денисом квартиры, мою трешку… Всё, как и договаривались.
Я кивнула. Да, всё верно. Это был наш совместный план. Наконец-то решить жилищный вопрос. Жить отдельно. Без долгих переездов, без компромиссов. Для нас и для сына — отдельная комната. Мечта, которую мы вынашивали годами.
— Но, — продолжила она, и в этом «но» уже звенела сталь, — есть один нюанс, который я хотела бы обсудить.
«Вот оно», — подумала я. Сердце заколотилось сильнее.
— Трёхкомнатная квартира будет оформлена только на Дениса.
Я замерла. Не могла поверить. Переспросила мысленно: только на Дениса? А я? Мои квартиры? Мои деньги?
— Простите, Вера Павловна, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — я не понимаю. Мы же договаривались, что вкладываем все деньги вместе. Соответственно, и квартира будет в совместной собственности.
— Света, не перебивайте меня, пожалуйста, — отрезала она. — Я объясню свою позицию.
Она выпрямила спину, будто готовясь к битве.
— Я считаю, что так будет лучше для Дениса. Женщины… вы существа непостоянные. Сегодня любите, завтра разлюбили. Разведётесь — и выгоните его на улицу. А так он будет защищён.
Я буквально онемела. «Непостоянные существа»? Это обо мне? О женщине, которая продала две квартиры, чтобы обеспечить семью? О матери его внука?
— Но, Вера Павловна, — попыталась я, — это же несправедливо! Я продаю бабушкину квартиру в центре и двухкомнатную, которую мне отец подарил. Обе — в хорошем районе, с ремонтом, с историей…
— Чтобы обеспечить своему мужу достойное жильё, — перебила она, — и я это ценю, Света. Поэтому, в качестве компенсации, я предлагаю оформить на тебя однокомнатную квартиру в новостройке.
Я чуть не рассмеялась. Однушка на окраине, в доме, которому ещё даже года нет, за две мои квартиры в центре? Это не компенсация. Это издевательство.
— Вы серьёзно? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается жар.
— Абсолютно, — ответила она, глядя прямо в глаза. — Я думаю, это вполне разумное предложение.
— Мама, ну ты чего? — наконец подал голос Денис. — Мы же всё вместе решили!
— Денис, помолчи, пожалуйста, — оборвала его мать. — Я лучше знаю, что для тебя лучше.
— Нет, мама, ты не знаешь! — воскликнул он. — Света тоже вкладывает свои деньги! Это же нечестно!
— Денис, я тебе ещё раз говорю, — повысила голос Вера Павловна, — я делаю это ради тебя! Чтобы тебя защитить!
— А меня кто защитит? — тихо спросила я.
Она проигнорировала мой вопрос. Просто отвернулась.
— В общем так, Света, — сказала она, вставая, — если вы не согласитесь на мои условия, то никакой трёхкомнатной квартиры не будет. Денег вы не получите.
И, не дожидаясь ответа, направилась к двери.
— Я надеюсь, вы хорошо всё обдумаете, — бросила через плечо и хлопнула дверью.
Мы остались одни. Денис смотрел на меня виноватым взглядом, как будто это он придумал всё это.
— Прости меня, — прошептал он. — Я не знал, что она так поступит.
— Не знал? — переспросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты действительно этого не знал? Ты не знал, что твоя мама считает меня «непостоянным существом», способным выкинуть тебя на улицу?
— Ну, ты же знаешь, какая она… — начал он оправдываться.
— Да, я знаю, какая она, — перебила я. — И я знаю, что ты всегда слушаешь её.
Он молчал. Что и требовалось доказать.
Наша история началась красиво. Мы познакомились на работе — он инженер, я бухгалтер. Он был тихим, добрым, немного застенчивым. Я сразу почувствовала: это человек, с которым можно строить жизнь. Через год — свадьба. Без помпы, но с душой. И главное — без долгов.
У меня были две квартиры. Одна — от бабушки, в старом, но уютном районе, с высокими потолками и видом на парк. Вторая — подарок отца, двухкомнатная, в новом доме, с евроремонтом. После свадьбы мы переехали в однушку — решили, что пока достаточно. Жили скромно, но счастливо.
Через год я забеременела. И тогда Денис предложил переехать в трёхкомнатную квартиру его родителей. Они, мол, уезжают в загородный дом, а квартира пустует. «Зачем платить за аренду, если можно жить бесплатно?» — говорил он.
Я сомневалась. Район был… не лучший. Старые панельки, обшарпанные подъезды, дворы, где вечером собирались компании с бутылками. Но Денис настаивал. «Там же светло! И три комнаты! Для ребёнка — идеально!»
Беременность делает женщину мягче. Я согласилась.
Переехали. Сделали ремонт — покрасили стены, поменяли линолеум, повесили новые шторы. Первые месяцы всё было хорошо. Но потом начались проблемы.
Во дворе постоянно шумели. То музыка до утра, то драки. Однажды ночью — стук в дверь. Сильный, настойчивый. Я была одна — Денис в командировке. От страха едва не потеряла сознание. Вызвала полицию. Оказалось, какие-то пьяные парни перепутали квартиру. Но после этого я больше не могла спать спокойно.
Когда Денис вернулся, я сказала: «Мы уезжаем». Он пытался уговорить, говорил, что «всё наладится», но я была непреклонна. Так родился новый план: продать всё и купить новую квартиру — в хорошем районе, с безопасным двором, с детской площадкой.
Мои квартиры продались быстро. А вот трёшка свекрови — нет. Она не хотела снижать цену. «Это же центр!» — говорила она. Но покупатели не шли. И вот теперь — этот «серьёзный разговор».
Ночью мы не спали. Лежали в темноте, каждый в своих мыслях.
— Ну что ты молчишь? — спросила я. — Что ты думаешь обо всём этом?
— Я… не знаю, — пробормотал Денис. — Мама… она всегда так делает. Пытается всех контролировать.
— И ты ей позволяешь, — сказала я.
— Я не хочу с ней ссориться, — ответил он. — Она же моя мать.
— А я кто? — спросила я. — Я тебе никто?
— Ну что ты такое говоришь? — Он повернулся ко мне, обнял. — Ты моя жена. Я тебя люблю.
— Если ты меня любишь, — сказала я, отстраняясь, — почему ты не можешь встать на мою сторону? Почему ты всегда слушаешь только свою маму?
— Я просто не хочу конфликтов, — пробормотал он.
— А я хочу справедливости, — ответила я. — Я хочу, чтобы меня уважали. Чтобы со мной считались.
— Может, нам стоит согласиться на её условия? — тихо сказал он. — Купим эту трешку только на деньги с продажи твоих квартир.
Я подскочила.
— Ты серьёзно? То есть, я должна вложить всё, а ты — ничего?
— Но у нас же общий бюджет! — возразил он.
— Сейчас общий, — сказала я. — А что будет потом? Вдруг ты решишь, что я тебе больше не нужна? Что тогда? Я останусь ни с чем?
— Да что ты всё время говоришь о разводе? — раздражённо спросил он. — Мы же любим друг друга!
— Любим… — повторила я. — А ты уверен в этом? Потому что я начинаю сомневаться.
В этот момент зазвонил телефон. Денис взял трубку. Это была Вера Павловна.
Он долго разговаривал. Я видела, как его лицо меняется: сначала растерянность, потом вина, потом — злость.
— Она сказала, что если мы не согласимся, они вообще не будут продавать квартиру, — сказал он, кладя телефон.
Я молчала. Смотрела на него и понимала: он уже сделал выбор. Он выбрал мать.
— Хорошо, — сказала я, вставая. — Тогда я буду покупать квартиру на свои деньги.
— Что? — удивился он. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила я. — Я покупаю квартиру на свои деньги. Если ты хочешь участвовать — на равных. Если нет… что ж, я буду жить в этой квартире одна.
— Но у меня же нет таких денег! — растерянно сказал он.
— Это твой выбор, — ответила я. — Я не давлю. Но мне нужно честное и доверительное отношение. Если ты не можешь мне этого дать… значит, нам не по пути.
Я вышла из спальни. Оставила его в темноте. Пусть думает. Пусть решает.
А я уже сделала свой выбор.
На следующий день я позвонила подруге — юристу. Обсудили варианты. Потом — риелтору. Посмотрела предложения. Нашла двухкомнатную квартиру в новом доме, с хорошей инфраструктурой, рядом с садиком и школой. Цена — почти вся сумма от продажи моих квартир. Но это — моя. Только моя.
Я записала сына в сад. Начала собирать вещи. Не в спешке. С достоинством.
Денис несколько дней молчал. Потом пришёл с цветами.
— Прости, — сказал он. — Я понял, что был не прав. Мама… она не права. Я хочу быть с тобой. По-настоящему.
— Тогда докажи, — сказала я. — Подпиши договор о совместной собственности. Без условий. Без «но».
Он задумался. Потом кивнул.
— Хорошо.
Мы пошли к нотариусу. Подписали. Купили квартиру. Втроём — я, он и наш сын.
Вера Павловна не пришла на новоселье. Но это уже не имело значения.
Потому что теперь у меня есть не просто крыша над головой. У меня есть дом. И я знаю: никто — ни свекровь, ни обстоятельства, ни страх — не выгонит меня оттуда.
Потому что это — моё.
***
Прошло полгода. Мы обустроились. Сын ходит в садик. Денис стал чаще помогать по дому. Иногда мы спорим — но теперь он слушает. По-настоящему слушает.
А Вера Павловна однажды прислала сообщение:
«Света, прости. Я боялась потерять сына. Но теперь вижу: ты его не уводишь. Ты его держишь. Спасибо».
Я не ответила сразу. Подумала. Потом написала:
«Спасибо вам, Вера Павловна. За то, что дали мне понять: я достойна уважения. И своего угла. Обязательно своего».