Начало истории здесь>>>
Три дня после того ночного гугления я ходила как в тумане. Но туман был другой. Не тот, привычный — когда ты робот и просто делаешь. А такой... с просветами.
Фразы из статей крутились в голове.
"Материнское выгорание — не слабость, а результат хронического дисбаланса между отдачей и восполнением."
"Когда психика посылает фантазии о побеге — она не говорит 'брось детей'. Она говорит 'спаси себя'."
"Стыд за 'плохие' мысли усиливает истощение. Разрешение иметь эти мысли — первый шаг к восстановлению."
Разрешение иметь эти мысли.
Я катала это во рту, как незнакомую еду. Разрешение. Иметь. Эти. Мысли.
То есть — можно? Можно мечтать о билете в один конец и не быть при этом монстром?
Звучит как ересь. Как что-то из разряда "ешьте торты и худейте". Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Но чем больше я читала — тем яснее становилось: это не разрешение сбежать. Это разрешение заметить, что ты устала.
Понимаешь, в чём ловушка?
Мы — наше поколение матерей — выросли с убеждением, что хорошая мать не устаёт. Ну, или устаёт красиво. Фотогенично. "Ой, я так вымоталась!" — и смеётся, и волосы уложены, и дети в белых футболках играют на заднем плане.
Хорошая мать не злится на детей. Не раздражается на сорок пятое "мама" за минуту. Не мечтает запереться в ванной и не выходить. И уж точно не фантазирует о том, чтобы сесть в самолёт и улететь.
Хорошая мать — это какая-то мифическая женщина, у которой терпение из титана, энергия из термоядерного реактора и улыбка, приклеенная с рождения первого ребёнка.
И знаешь что? Этой женщины не существует.
Её придумали — то ли для рекламы подгузников, то ли чтобы остальным было стыдно. Она живёт в нельзяграме, в советах свекровей и в нашем воспалённом чувстве вины.
А настоящие матери — мы — жарим котлеты и мечтаем о побеге. И это не делает нас плохими. Это делает нас живыми.
Олегу я сказала через неделю.
Не специально — оно само вырвалось. Мы укладывали Тошку, он капризничал, не хотел спать. Олег уже раздражённый, я — на грани. И когда Тошка наконец отрубился, я села на край кровати и вдруг услышала свой голос:
— Я иногда хочу сбежать.
Олег замер. Посмотрел на меня. В полутьме не видно выражения лица, и от этого ещё страшнее.
— В смысле? — голос осторожный. Непонимающий.
— В смысле... — горло сжалось. — Иногда представляю, как покупаю билет и улетаю. Одна. Без телефона. И там тишина.
Молчание. Секунда, две, десять — я считала удары сердца.
— И? — наконец сказал он. — Улетела бы?
— Нет. Конечно нет. Но... хочется. Иногда. Очень.
Он сел рядом. Помолчал. А потом — я не ожидала этого — положил руку мне на колено.
— Я думал, только я так думаю, — сказал тихо.
Теперь я замерла.
— Ты?
— Ну да. Иногда на работе, когда всё достало, думаю — вот бы уехать на рыбалку. На месяц. На год. Чтоб никто не звонил, не спрашивал о делах.
Мы посмотрели друг на друга в полутьме — и вдруг оба рассмеялись. Тихо, чтобы не разбудить Тошку. Нервно. Облегчённо.
Это не разговор, который всё решил. Но это была трещина в стене. Первая за долгое время.
После этого я начала замечать.
Раньше фантазия о побеге приходила — и я её немедленно давила. Как таракана: увидела — прихлопнула — забыла. Стыд, вина, переключение на готовку.
Теперь я стала делать иначе.
Фантазия приходит — я не прогоняю. Я говорю ей: "Привет. Вижу тебя. Ты пришла сказать, что я устала."
Звучит как разговор с воображаемым другом. Или как совсем уже крыша поехала. Но знаешь — работает.
Потому что фантазия — это не враг. Это гонец. Она прибегает с сообщением, а мы вместо того, чтобы прочитать — казним гонца. И удивляемся, почему сообщения продолжают приходить.
Теперь, когда я стою у плиты и в голове появляется билет на самолёт — я знаю: это значит, пора. Пора что-то сделать для себя. Не через месяц, не когда все дела закончатся, не "вот дети подрастут". Сейчас.
Я не стала идеальной матерью. Даже близко.
Я по-прежнему раздражаюсь. По-прежнему иногда огрызаюсь на Алину, когда она в пятый раз спрашивает, можно ли ещё полчаса в игру. По-прежнему не понимаю половину того, что говорит Алиса — и она не понимает меня.
Тошка всё так же дёргает за штанину и спрашивает "мам, а что". И я всё так же не всегда слышу с первого раза.
Но кое-что изменилось.
Я перестала себя за это ненавидеть.
Перестала мерить себя линейкой мифической хорошей матери. Той, которая в белом и с укладкой. Которая никогда не кричит и у которой дети едят брокколи с радостью.
Моя линейка теперь другая. Дети накормлены? Да. Живы? Да. Знают, что их любят? Надеюсь, да. Я сегодня сделала хоть что-то для себя? Вот это — новый пункт.
Иногда это чашка кофе в тишине — пять минут, пока Тошка смотрит мультик. Иногда — закрытая дверь ванной и горячий душ на три минуты дольше, чем нужно. Иногда — сказать Олегу "сегодня укладываешь ты, я ушла читать".
Мелочи. Крохотные кусочки воздуха в этом густом супе под названием "материнство".
Но они держат меня на плаву.
А фантазии?
Они никуда не делись. Иногда всё ещё приходит эта картинка: самолёт, облака, тишина. Но теперь она не пугает.
Я научилась с ней разговаривать.
Потому что фантазия — это не план побега. Это сигнал SOS. Это моя уставшая часть, которая не умеет кричать вслух, поэтому рисует картинки.
И когда я начала её слушать — картинки стали приходить реже.
Если ты сейчас читаешь это и узнаёшь себя — я хочу, чтобы ты знала.
Ты не чудовище. Ты не плохая мать. Ты не единственная, кто представляет этот чёртов самолёт.
Твои фантазии о побеге — это не приговор. Это сигнал. Прочитай его. Услышь.
И когда в следующий раз он придёт — не бей гонца. Спроси его: чего ты хочешь? Что тебе нужно?
А потом — хотя бы частично — дай себе это.
Не самолёт в облаках. Но пять минут тишины.
Не побег от детей. Но закрытую дверь ванной.
Не исчезновение. Но своё имя — не "мама", а своё, настоящее.
Потому что мы не можем лить из пустого кувшина. И мы не обязаны доказывать свою любовь, сгорая без остатка.
Мы имеем право уставать. Имеем право хотеть тишины. Имеем право на эти странные, стыдные, невозможные фантазии.
Они не про побег. Они про возвращение. К себе.
Ну что, признавайся — есть ли у тебя "фантазия о побеге"? Куда мысленно улетаешь, когда сил уже нет? Самолёт? Домик в горах? Просто закрытая дверь?
Пишите в комментариях — интересно узнать, что у каждой из нас в этом тайном чемоданчике.