* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 39.
Грохотом словно разорвало воздух, это лопнули огромные жернова, разваливаясь на куски. Пол зашатался под ногами у Куприяна, но он стоял и не сводил глаз со Спиридона. Мельник с изумлением смотрел на маленький цветок в своей руке и казалось не верил глазам.
- Где ты… ах ты, пёсья душа, обманул-таки… Не верил я, что сдюжишь ты, ведь вовсе ты сосунок, а ты…
Спиридон хотел ещё что-то сказать, но слова его утонули в грохоте, перемежаемой криками и женским визгом. Это визжала Авдотья, она бросилась было к Куприяну, красивые руки её снова превратились в когтистые и страшные. За ней по снегу, укрывшему мельничный холм, неслись тёмные тени, ещё пятеро, видать, те самые, кого поднял Спиридон из вечного мрака.
- Помоги, Спиридон, - простонала Авдотья, земля под нею будто растаяла, стала мягкой, проваливаясь всё глубже, - Помоги… Он принёс Черноцвет, он принёс его!
Мертвяки, все шестеро, рвались к стоявшему посреди мельницы Куприяну, но и шагу ступить больше не могли. Земля затягивала их, и словно стягивала с них кожу, они кричали, покровы начали сыпаться пеплом с белеющих в разрывах костей.
- Куприян, за что…, - простонала Авдотья перед тем, как земля поглотила её полностью.
И снова ровный снег образовался на холме, словно и не было ничего… Куприян почему-то подумал сейчас, что же завтра отец Афанасий подумает, когда за старым погостом увидит не те самые разверстые могилы, приведшие село в страх и пересуды, а обычные холмики, какие были там много лет.
Спиридон же так и стоял посреди своей мельницы, он глядел на развалившиеся жернова, которые только что исправно поворачивались, рассыпая золотой песок – так ему виделось, ведь так обещал ему Ивар, когда из мёртвых поднял… Так и говорил Ивар мельнику:
- По правую руку от меня сядешь, Спиридон! Пуще отца и матери стану тебя почитать, обниму, как любимого брата! Мельница твоя сама собой станет молоть, да только не мука будет, а песок золотой! Нашёл я такие знания, каких ни один человек до сей поры не имел, и дорого я за них уплатил, но и дать теперь могу!
Не поверил тогда Спиридон Ивару, зло рассмеялся в лицо, да вот только… шибко захотелось поглядеть, неужто и вправду есть такое ведовство, которое на пустых жерновах явит песок золотой… Да и просил Ивар за то недорогую плату – сгубить всех на том постоялом дворе, который на дороге в Киселёво стоял. Чтобы и хозяин, и жена его, и дочка – все чтоб Ивару на жертву отправились!
Вот тогда и дал Спиридон Савве, что у хозяина постоялого двора в помощниках ходил, заветный сундучок, награду за то, чтобы извёл он Прокофия Боброва, чей постоялый двор некогда и Куприяна встретил, и его семью всю погубил. А Савве того и надо – он сам давно на душе зло держал на Прокофия за отказ, что дочку за него не отдал! Ну а в сундучок тот Спиридон вовсе не золото положил – нешто он хоть с единой монетой, им самим скопленной, расстанется?! Да ни в жисть!
Дело Савва почти было справил, да вот только и тогда вмешался невесть откуда взявшийся Куприян… молокосос, совсем ещё мальчишка! Да вот только этот сосунок каким-то образом все Спиридоновы дела нарушил, а теперь и вовсе…
- Это… это… не может быть Черноцвет, - прошептал Спиридон, - Ты не мог его добыть, не мог… Ты не мог…
Спиридон шагнул было к Куприяну, а сам всё время пытался бросить цветок, но… не мог, рука словно сама сжимала Черноцвет, и уже не принадлежала своему хозяину. От Черноцвета по Спиридоновой руке пошли тёмные прожилки, рука чернела, а нежные черные лепестки цветка становились светлее.
Куприян отступил назад, к широким воротам мельницы, которая шаталась под напором налетевшего ветра. Стонал старый мельничный остов, жалобно гудели ветрила, с грохотом осыпаясь вниз, а каменные жернова на глазах рассыпались, превращаясь в серую пыль.
От потемневшей стены мельницы, в которой всё сильнее были видны широкие щели, отделилась тень, она становилась всё явственнее, и скоро в ревущем огне неистового мельничьего очага Куприян увидел – это была женщина. Не старая, но вся изработанная, непосильный труд согнул её плечи, сгорбил спину и погасил взор, ставший мутным, болезненным. Женщина была такой худой, что кожа обтянула кости, старое суконное платье на вороте обнажило тонкую шею.
- Нет! Нет! Это не может быть она! - закричал Спиридон, упал на пол и забился о доски, пытаясь выбросить цветок, избавиться от него.
- Спиридонушка, сынок! – проговорила женщина, - Нешто не признал меня? Это я, матушка твоя. Ох, сколько же времени я тебя ждала…
Она склонилась над сыном, провела по горячему лбу Спиридона худой и холодной ладонью. Спиридон заходился в неистовом крике, видать вернулись теперь к нему все его дела, какие он творил…
Куприяну стало страшно и… было жаль мельника. Душа тоскливо заплакала, вот ведь как… сгубил мельник своей жадностью не только себя, да только расплата никого ещё не миновала, рано или поздно платят все, и отнюдь не золотом.
- Идём, Спиридонушка! Идём со мной, сыночек. Сестрицы твои, и вся семья, заждались уж тебя, нешто ты сам не вспоминал нас? Теперь может хоть кусок хлебушка нам подашь?
Спиридон кое-как сел, он больше не кричал. Он глядел на Куприяна чёрными глазами, лицо его перекосила злость.
- Пусть сгинуть мне, а только я и тебя с собой заберу! - прошипел мельник, пытаясь оторвать от себя обнимающую его женщину, - Сгинешь вместе со мной!
Спиридон не мог встать, всё тело его наливалось тяжестью от маленького цветка в руке, и потому он пополз к Куприяну, обдирая руки и ломая ногти о разваливающиеся доски старой мельницы.
- Куда же ты, сынок? – тихо и ласково проговорила мать Спиридона, - Теперь уж время пришло, все вместе за одним столом сидеть станем.
Она положила руку на плечо сыну, и тот охнул, видать, тяжела была та рука. Глаза Спиридона из чёрных стали прежними, голубыми, Иваров морок ушёл… но зато навалилось всё, что мельник позабыл, будучи в этом мороке. Заплакал Спиридон, припал губами к подолу старого материна платья, рука его сама собой разжалась и Черноцвет упал к Куприяновым ногам. Только теперь лепестки цветка были белыми.
- Уходи, - сказал Спиридон, глянув на Куприяна, - Справляй своё дело, что тебе назначено!
Куприян поднял белый цветок и сжал его в руке, сам шагнул к выходу, да пол под ним стал проваливаться, увлекая его за собой. Одной рукой ухватился Куприян за останки мельничного пола, а под ногами своими, болтавшимися в воздухе, он ощутил бесконечную бездну… Это было страшнее того, когда он в колодце был, в кромешной тьме искал злодень-траву! Там было дно, а здесь… жаром веяло снизу, и страхом!
- Держись! – Ермил не дремал, его рука тут же ухватила Куприянов рукав, а за второй его уже держал Ларион.
Вытянули товарищи Куприяна наружу, и все трое побежали что есть сил с холма, где являлась в ночи старая мельница, звала и завлекала грешные души. Где старые жернова мололи золотой песок, и его Спиридон щедро сулил тем, кого звал к Ивару в сотоварищи. Да только вот никто награды такой не дождался, алчен был мельник Спиридон, пуще жизни золото любил… Да вот теперь и он ушёл, оставил сии места, иной теперь у него путь, иная забота, ему самому придётся и ответ держать за свои грехи.
Стояли трое у подножья холма, где в свете ясного месяца тих и безмолвен остался остов старой мельницы. Ничего уже не было – ни жерновов, ни очага, ни света в широком проёме… и не стоял мельник Спиридон, привалившись к косяку и сложив на груди руки, не считал своих богатств и не сулил никому золота. Которое после оборачивалось в козий навоз!
Там, за рекой, где ещё недавно простирался проклятый лес, теперь гудела страшная пурга, жизнь брала своё, сметая чёрное ведовство и освобождая лес от того, во что превратил его Спиридон, помощник Ивара, желавший жить вечно на своём золоте, которого ему всегда было недостаточно.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025