Пауза затянулась. Казалось, что баба Ага подбирает слова или не решается начать говорить. Яна нервничала, а вот Ярик был спокоен. Он прекрасно понимал, что бабушка часто надумывает проблему там, где её нет. И чем старше становится, тем больше любит корить себя за какие-то несущественные «проступки» в прошлом. Совсем недавно, может пару лет назад, она вдруг вспомнила, как не отпустила его летом в лагерь, когда подвернулась путёвка. Он очень хотел поехать, но баба Ага встала в позу:
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
- А кто нам в огороде помогать будет? Да и изведусь я, думая, как ты там!
В те годы ещё не было мобильных телефонов, и бабушка, правда сильно нервничала, когда Ярик или Яна задерживались. Тогда её беспокойства они не понимали, но сейчас, помня, что их родителей убили, такое поведение не казалось странным. Годы прошли, никто про то лето и не вспоминал, и тут баба Ага вдруг стала извиняться перед ним:
- Ты уж прости меня, Ярославушка! Детство пролетело, а ты в том лагере так и не побывал. Дура я была, не понимала, что это для тебя важно! И не исправить уже ничего.
Ярик лишь посмеялся, обнял бабушку. В детстве он на неё обиделся, но сейчас обида давно прошла.
Так что, глядя на бабу Агу, в нерешительности замолчавшую, он совсем не переживал. Напротив, Ярик готовился её убеждать, что ей не в чем себя винить.
- Это из-за меня конфликты, – сокрушённо произнесла она. – Это я семью создать не смогла!
Яна громко выдохнула:
- Глупости не говори! Ты…
- Дослушай, – строго произнесла баба Ага, перебив внучку. – Я и детей не воспитала, и внуков не смогла правильно воспитать! Сын мой, ваш отец, от меня рано сбежал. И если бы не случилось… – она горько вздохнула, но уточнять, что же случилось тогда, не стала. Не захотела говорить о его трагической гибели. – В общем, мы и не общались толком. Не хотел Сашка меня в свою жизнь пускать. Я и не знаю, чем они с мамой вашей занимались. А дом-то какой построили! Да только насладиться сытой жизнью они не успели, а этот добротный дом теперь предмет спора уже двух семей. А я что сделаю? Ничего.
Она снова сделала глоток воды, перевела дыхание и продолжила, жестом остановив открывшего было рот Ярика.
- Вы никогда не думали, почему дядя Коля с вами не общается? И почему мне не звонит совсем?
Дядя Коля – старший сын бабушки, всю жизнь проживший в деревне в родительском доме. Он не то что совсем не звонил, но делал это так редко, что они постоянно о нём забывали. И даже не сообщили, что баба Ага в больнице.
- Нет, – пожала плечами Яна. – Раньше телефонов не было, вот мы и не привыкли с ним общаться!
- Так недалёко друг от друга живём, могли бы и в гости ездить. Нет, я мать плохая была. Делала, а не думала. Должна была семью сплотить, а я… Все сами по себе выросли. Ни к кому не привязанные. А Колька… Злится он на меня.
- За что? За то, что ты к нам переехала и нас воспитывала? – спросил Ярик.
- Нет. Я, когда дом на него переоформляла… Я его продала ему. По символической цене, но продала. Поэтому и не съехала обратно в деревню, когда вы выросли. Некуда мне возвращаться. А ваш дом, это ваш дом. И ничей больше. Вот я лежу тут и думаю, кабы не я, продали бы вы этот треклятый дом ещё тогда, когда семьи свои создавали, поделили деньги, и всё. Никаких имущественных споров! Как у Булгакова, мол, обычные люди, но квартирный вопрос их испортил. Так и вас он испортил. Всё с того началось. С дома этого. А если глубже копнуть, то и вовсе с меня. Если бы я тогда… но я по-другому рассуждала. Думала, правильно всё делаю. Вроде как Сашкину долю из родительского дома забираю.
- Ба, ты слишком себя накручиваешь! – возмутилась Яна. Она немного была шокирована, что бабушка свой дом продала сыну, но почему-то спросить прямо, для чего ей нужны были деньги ни она, ни Ярик не смогли.
- Нет, дорогая, я ещё в своём уме! И могу кумекать. Скрипят извилины потихоньку. Я сама всегда о себе думала. И вас учила думать о себе. И что в итоге? Собрались в одном доме брат с сестрой, их муж и жена, двое детей и старая бабка. Все родственники. Одна семья, по сути. Да только у нас не семья, а СЕМЬ Я! Никто никого не слышит, не понимает, не принимает. Вот ты, Яна, чего Олю всё перевоспитать пытаешься?
- Я? – удивилась Яна.
- Ага. Что ты ей без конца повторяешь? Не кури! Вредно, согласна, так у неё своя голова на плечах. Взрослая, сама решит. Понимает же, что вредно. Да и чувствует на себе уже. А сколько раз ты морщилась, когда она в разгар застолья громко смеялась или говорила? Да, вы с Сеней тихие, но она не такая! Почему ей под вас подстраиваться? Где-то глупость сморозит, а ты сразу смеяться начинаешь! Тихонько поправь, шепни на ушко! Ну нет у неё высшего образования! И она нам говорила, что в школе не очень хорошо училась. Так бывает. Нет у человека способности к обучению! Это не повод для насмешек!
- Ба, я…
- Молчи, – грубо и как-то обиженно перебила её бабушка. – Я виновата. Столько лет смотрела, смотрела и молчала. Не оправдывайся! Оля тебя тоже задирает по поводу и без повода, знаю. Резкая она, зато честная.
- Ага, знаю я её честность, – буркнула пристыженная Яна. Она вспомнила, как в день, когда пропали дети, а бабушка попала в больницу, они с Сеней следили за Яриком. И пакеты с явно ворованными продуктами тоже помнила.
- Честная, – подтвердил Ярик, не подозревавший о мыслях в голове сестры. Та ему так ему ничего и не рассказала про слежку. – Несдержанная только. Что думает, то и говорит. И разозлится, молчать не станет. Не сможет! Но иногда пытается.
- Это и хорошо, и плохо, – сказала баба Ага, меняя положение. Она сползла из полусидячей позы в полностью лежащую. Видимо, устала. – Сеня твой тоже, знаешь ли, неидеальный! Молчит, молчит, а потом как начинает орать да злиться! И руку на тебя поднимал.
- Что-о? – Ярик перевёл изумлённый взгляд с бабушки на сестру. Та никогда ему не жаловалась. Да, прошла у них душевная, братско-сестринская близость! И душевные разговоры остались в прошлом.
- Ну… было дело, – нехотя признала Яна. – Я всё равно не понимаю, почему ты, бабушка, себя за всё коришь? Мы люди взрослые, своя голова на плечах имеется.
- Я вас такими сделала. Дом бы продали, коли бы я в деревню обратно укатила. А я вам даже не призналась, что укатить мне некуда. А Олю кто первый не принял? Я! Ты, Янка, подхватила только. Мне удалось со временем смириться, но ты так и осталась с ней на ножах. А Сеня на кого впервые разозлился так, что орать начал? На меня. Ругались мы с ним тогда по страшному. И вот, помру, совсем разругаетесь. Видеться перестанете. И останутся две небольшие семьи, друг с другом не общающиеся. Нет, не такой жизни я для вас хотела. Родня – это важно. А до меня только в старости это дошло. На кого положиться всегда можно? Ну не на посторонних же полагаться, а?
- Баба Ага, – произнёс Ярик. – Не переживай. В доме перемирие. Дети здоровы. А мы тебе благодарны. Не вини себя!
- Да, ба. Ты нам нужна.
- Да толку-то от меня? Вон, врач говорит, восстанавливаться долго буду. Несколько месяцев, а то и полгода. Обуза теперь на шее, да лучше бы померла! Устала я уже. Извелась.
- Не говори так, – нахмурился Ярик. – Мы всё решим, ладно?
- Уж лучше обузой, но с нами, – добавила Яна.
На глазах бабы Аги проступили слёзы. Внуки никогда не видели бабушку плачущей. Ни разу! За всю жизнь.
***
- Знать бы, как так детей воспитать, чтобы они нормальными выросли, – произнесла Яна уже в машине. Время посещений закончилось, и их выставили из больницы.
- Ты что, согласна с бабушкой, что всё из-за неё? – нахмурился Ярик.
- Резон в её словах есть. Изначально мне было всё равно на твою жену, но бабушке она не нравилась. А как это исправить? Ну вот как нам с Олей подружиться? Разве можно просто взять и перестать друг другу надоедать?
- Вы можете просто не ругаться, – пожал плечами Ярик. У него всё было вот так. Просто.
- Ага, а как?!
- Ты лучше мне вот что скажи: с чего ты взяла, что моя жена – нечестный человек? Я видел, как ты помрачнела, когда бабушка назвала Олю честной. Будто покоробило тебя это.
Яна замолчала. Она не хотела раскрывать все карты перед братом. Разве она лучше Ольги, если сначала подслушала их разговор, а потом и вовсе решила за ними проследить?!
- У Оли непростой характер, но она честная. Чужого не берёт, не лицемерит. Не нравится ей человек? Она и не будет с ним общаться. А если жизнь вынудит, то она всё равно притворяться не будет, что этот человек ей симпатичен.
- И что в этом хорошего? – спросила Яна. – Получается, если я захочу перестать с ней ругаться, то она всё равно не прекратит! Она же честная! И честно меня не любит.
И снова, не сдержавшись, она поморщилась.
- Так, в чём дело? Говори! Ты как будто что-то знаешь, но молчишь!
- Да, знаю! – выпалила Яна. – Я слышала ваш разговор! Мол, дело у вас есть в воскресенье… Помнишь? Вы только переехали к нам тогда. Ах, простите! Не к нам, а в наш общий дом! – она не хотела, но как-то незаметно для себя всё равно завелась.
- И? – Ярик поднял одну бровь, но не оторвал взгляд от дороги.
- А на следующий день я видела, как ты выходишь с полными пакетами из её магазина! Вы крадёте продукты!
Ярик застыл от неожиданного обвинения и вдруг расхохотался!
- Что? Скажешь, что в пакете не продукты были?
- Продукты, но не ворованные! Ой, Янка, не могу! И ты все эти дни жила с мыслью… Да лучше бы просто подошла и спросила, раз тебе так интересно! Это продукты, которые мы покупаем… Короче, Оле только не говори, что я рассказал, ладно? Пообещай.
Яна покусала нижнюю губу и кивнула.
- Нет, пообещай! Что мне кивки твои?
- Обещаю!
- Соседи под нами живут – пожилая пара. Старенькие уже. Детей у них нет. Точнее, они были, но сын погиб, когда мы только въехали, а второй чуть раньше. Я даже не знаю, от чего он умер. Болел вроде. У них из родственников какая-то дальняя родня есть, но те спят и видят, когда им квартирку уже освободят.
- Вы здесь при чём?
- Мы им помогаем. Он не ходячий, она еле-еле за хлебом в ларёк на углу нашего дома выползает. Они нам денег дают, Оля продукты им закупает в своём магазине. Всегда со скидками и акциями выбирает, чтобы подешевле вышло. Ну и от себя докладывает. По воскресеньям мы им их завозим, помогаем с уборкой и просто чай пьём и болтаем. Они бедно живут, одиноко. Большую часть пенсии сжирают лекарства.
- Может, они вас надули! – воскликнула Яна. – У самих, может, пенсия хорошая, а они её экономят… Уж не знаю зачем.
- Не знаешь, не говори, – отрезал Ярик. – Мы точно знаем, что финансы у них поют романсы! И они не знают, что Оля им докладывает продукты за свой счёт. Они же нам всё до копеечки возвращать пытались! По чекам. А потом Оля придумала всякие акции, мол, два по цене одного. А то, что в чеке не указано, так правила магазина такие. Они и не разбираются в этом, верят нам.
Яна снова закусила губу, почувствовав солоноватый вкус крови. Прокусила!
- Мы даже Тиме не рассказываем про эту благотворительность.
- Почему? – удивилась Яна.
- А кто его знает, как он воспримет? Пока помладше был, можно было рассказать, но мы промолчали. А сейчас у него переходный возраст, как он отреагирует? Может, в штыки воспримет.
- Он же у вас такой благородный!
- Не спорю, – не заметив иронии в голосе Яны, кивнул Ярик. – Но он подросток. И мы ругаемся иногда на ровном месте. Понять, что его сейчас может задеть, ну просто нереально! Короче, прими тот факт, что Оля, конечно, резкая, может, не такая культурная и воспитанная, как бы тебе того хотелось, курящая, иногда вредная, но честная. Чужого не возьмёт, но за своё стоять будет до последнего.
Яна молча кивнула и отвернулась. Она смотрела в окно и размышляла, что сегодня они всколыхнули главную проблему их семей: дом. Продавать его и съезжать куда-то ей не хотелось. Слишком долго они в нём живут. Слишком она к нему прикипела. Душу вложила!
И сдаваться в этом вопросе не собиралась.
Продолжение следует... Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.