Никогда ещё Оля так не нервничала! Она пришла на работу, как всегда, к семи утра, но к восьми уже извелась до предела. Всё время ей хотелось выйти покурить, но нельзя. В магазине были чётко оговорённые правила. Бегая туда-сюда можно и штраф схлопотать! И так в последнее время платят всё меньше и меньше…
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
Она поглядывала на телефон, изнывая от нетерпения. Вот-вот, Ярик, Яна и Тима придут на беседу с директором. Чем всё закончится?
Яна права, и Оля это понимала. От неё самой там бы толку не было: ну не сдержалась бы она! Наорала бы и на директора, и на учителя, и на других родителей! Никак иначе. Да, Тимка постоянно во что-то ввязывается, но никогда без повода кулаками не машет. Есть в нём то, чего нет у Оли.
Чувство справедливости.
У Ольги вообще в жизни всё просто – надо помочь? Поможет. Обидели? Даст сдачи и даже разбираться не будет. За сына и глотку перегрызёт! Зато Яна умеет то, чего ей было не дано: разговаривать, искать компромиссы, приводить разумные доводы. Вот только по отношению к невестке у неё желания наладить отношения почему-то не возникает.
- А хлеб свежий? – поинтересовалась покупательница, разглядывая три буханки на полках.
- Нет, конечно! – нервно воскликнула Ольга. – К девяти свежий привозят.
- А что это вы со мной таким тоном разговариваете? – обиделась пожилая покупательница.
Оля стиснула зубы. На работе она всегда старалась быть вежливой. Чтобы ей не говорили. Сегодня будет трудно. По крайней мере, до тех пор, пока Ярик не позвонит.
- Простите, – ответила она, не чувствуя ни грамма раскаяния.
А бабушка, поджав губы и бормоча себе под нос что-то неразборчивое, отвернулась и гордо пошла на выход.
Оля выдохнула, кое-как мысленно собралась и обратилась к следующему покупателю:
- Слушаю вас!
Но апогея её нервное состояние достигло в тот момент, когда спустя примерно час телефон наконец-то ожил, а на экране высветилось:
Муж.
***
- О чём ещё здесь можно говорить? – воскликнула полная молодая женщина. – Мой ребёнок никогда бы сам не ввязался в драку! Я своего сына знаю лучше, чем кто-либо!
- Ага, – не остался в стороне Тима. – Он трус! Бил четвероклассника! Хоть бы нашёл себе противника по силам!
- Помолчи, щенок!
- Вы моего сына не оскорбляйте!
- ТИХО! – взревела Людмила Сергеевна, директор школы. – В моём кабинете попрошу без криков! Сейчас во всём разберёмся!
- В чём? – взвизгнула мама пятиклассника, который сейчас уже не выглядел так нагло, как в тот день, когда Тима сломал ему нос. Прятался за мать, а на своего обидчика смотрел исподтишка и со страхом.
- Так, – сказала Яна, – давайте камеры смотреть! Мы так не договоримся. Посмотрим, кто прав, кто виноват.
- Камеры? – переспросила Людмила Сергеевна. Будто сама она о таком варианте справедливого разбора ситуации даже не подумала. Ну да, а зачем? Выгнать Тимку, и всего-то делов!
- Конечно. А вы как полагали? Что мы придём и молча заберём документы из школы, потому что вы так захотели? Не пойдёт. Тима говорит, что защищал младшего. И если была драка, которую пришлось разнимать старшему ученику, то у меня вопрос к администрации школы: почему в общественном пространстве, в коридоре вашей школы, никто из учителей не заметил, как обижают другого ученика? Если мне не изменяет память, то четвёртый класс – это начальная школа?
Яна говорила решительно, уверенно и спокойно.
- Мой ребёнок не мог! Клевета! Выгнать! С треском! Или я всех посажу! – взвизгнула мать мальчика.
- Камеры, говорите… Ну хорошо, давайте посмотрим, – произнесла Людмила Сергеевна, поглядывая на покрасневшую маму пострадавшего мальчика. Возможно, в этот момент у неё зародились опасения, что ещё чуть-чуть и эта женщина разнесёт её кабинет. – Но если, – её указательный палец предупреждающе взмыл вверх, – окажется, что ваш мальчик сам виноват, я его отчислю!
- Не имеете права, – спокойно заметила Яна. – Если Тима виноват, мы сами его накажем, не сомневайтесь. И это максимум, на который вы можете рассчитывать.
Она смотрела прямо на директора. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Тётя Тимы сразу сделала акцент на том, что отчислить мальчика она не даст. И закон был на её стороне. Людмилу Сергеевну она отчасти даже понимала. У женщины явно нет времени в каждой ситуации разбираться, а когда в её кабинете часто звучит имя одного и того же подростка, складывается впечатление, что он гроза всей школы.
На какое-то время в кабинете повисла тишина. Директриса ловко щёлкала мышью и стучала по клавишам в поисках нужной записи, периодически уточняла:
- Так, когда это было? На перемене между четвёртым и пятым уроками? Так-так… Ага, кажется, нашла. Сейчас отмотаю… Вот! Смотрим.
Она развернула свой довольно большой монитор, и все уставились на экран. Стало видно, как мальчик, прятавшийся сейчас за юбку матери, поймал в коридоре другого мальчика, ниже ростом, щупленького, и что-то у него спросил. Тот в испуге замотал головой и попытался улизнуть, но не успел. Первый удар ему нанёс именно «пострадавший». А за ним и его друзья. За пять минут в коридоре промелькнуло несколько старшеклассников, но никто их не остановил. Учителя мимо даже не проходили. Тут, словно супергерой, появился Тима, немного постоял, оценивая ситуацию, а потом ловко всех раскидал, хотя и сам получил несколько тумаков в процессе.
Когда пятиклашки разбежались, он помог четверокласснику встать, что-то спросил, проводил до класса. Видимо, прозвенел звонок, потому что коридор резко опустел.
- Занавес! – торжествующе воскликнула Яна, а Ярик кивнул сыну. Мол, всё, как ты и говорил.
- Это монтаж! Всё подстроено! – снова взвизгнула мать «пострадавшего». – Я заявление напишу! Пусть полиция разбирается!
- А мы ответное напишем. И того мальчика, – Ярик указал на монитор, – которого ваш сын начал избивать, тоже пригласим. Хотите справедливости? Вы её получите. Воспитали бандита, а теперь на других детей клевещите!
- Дети, идите на уроки, – скомандовала Людмила Сергеевна. – Стоп! Сначала вот что нужно, – она взяла листок, что-то быстро на нём черкнула, поставила свою подпись и отдала ему. – Передашь Валентине Петровне. Всё, марш на занятия!
Тима сразу вышел, а второй мальчик, чьего имени до сих пор никто им не назвал, остался и продолжал прятаться за матерью.
- Видите? Он его боится! Не школа, а рассадник будущих преступников!
- Тимофей никогда никому не мстит, – успокоил её Ярик. – Он вообще незлопамятный. А вот ваш сын боится, потому что сам чувствует: виноват. И перелом носа заслужил. В следующий раз дважды подумает, прежде чем толпой на слабого нападать!
- Да кто ты такой, чтобы так говорить о моём мальчике? Он на скрипке играет! Учится хорошо! А как он теперь будет заниматься? Как в школу сможет ходить? Психологическая травма на всю жизнь!
Яна громко хмыкнула.
- Значит так, – хлопнула ладонью по столу Людмила Сергеевна. Она встала со своего кресла и оглядела присутствующих. – Крюков Тимофей остаётся в школе. Ваш сын тоже, но он будет ходить к школьному психологу. Нужно разобраться в чём причина такой агрессии к ученикам. Ну и залечить его «психологическую травму».
- Я подам на вас в суд!
- Подавайте, – кивнула женщина. – Только учтите, что мы отсмотрим все записи с камер. И кто знает, что ваш сыночка ещё вытворял, пока никто не видит! Всё, разговор окончен!
Ярик и Яна попрощались с директором и вышли, слушая, как визгливая женщина продолжает что-то доказывать Людмиле Сергеевне.
- Жуть, – выдохнула Яна. – Наглость через край просто льётся!
- А теперь представь, если бы вместо тебя со мной пришла Оля, – хмыкнул Ярик.
- От школы бы камня на камне не осталась, – хихикнула Яна. – Они бы своими криками её разнесли!
И оба захохотали. Теперь, когда ситуация разрешена, можно было выдохнуть. В это было сложно поверить, но одной проблемой в их семье стало меньше.
Ярик набрал номер жены и обрадовал новостью, что их сын невиновен. И что он остаётся в школе.
***
Вечером брат с сестрой поехали к бабушке. Дорогой Яна вдруг грустно заметила:
- Так давно мы с тобой столько времени вместе не проводили! Один на один. Без детей, мужей и жён. Наверное, последний раз ещё до моей свадьбы.
- Ну… Мы выросли. У каждого своя семья. Наверное, так и должно быть.
- Но мы тоже семья. И та страшная женщина, что зовётся матерью Ольги, тоже семья. Вот живёшь так, живёшь в своём маленьком мирке, а потом взрослеешь, и мир неожиданно начинает расширяться!
- Э, да тебя никак на философию потянуло? – улыбнулся Ярик.
- Слава, это же так символично! Сейчас мы снова окажемся в той компании, к которой привыкли с детства. Только ты, я и бабушка. Наша маленькая семья. И как хорошо, что бабушка есть!
- Ты с ней разговаривала?
- Сегодня один раз, и вчера дважды звонила. Спасибо твоей Оле, — она занесла ей телефон. Чувствует себя так же. Слабость, сонливость. Пока выписывать не собираются.
Они помолчали. Уже подъезжая к больнице и выискивая место на парковке (всё же время посещения, машин много), Ярик вдруг заметил:
- Нет, мы трое – это уже не та компания, к которой мы привыкли. Ты к бабушке гораздо ближе, чем я. Для меня привычно прийти в квартиру к Оле с Тимой. А тебе привычнее проводить время с Никой и Сеней. Это нормально. Мы тоже видимся, только все вместе.
Яна на это ничего не ответила. Это было странное чувство: казалось, что вчера они были ещё детьми, заступались друг за друга, иногда ругались, иногда даже дрались! И всегда были вместе, рядом. Но, с другой стороны, столько всего случилось за годы. И да, прошли ГОДЫ!
Бабушка полусидела, полулежала на кровати, и было видно, что она без сил. Дышала через рот, и как-то тяжело.
- Привет! – воскликнул Ярик.
А вот Яна сразу спросила:
- Всё в порядке? Как себя чувствуешь? Сердце не болит?
- Да как сказать? – пожала плечами бабушка. – В моём возрасте уже не может быть всё в порядке, смирись. Вы одни? Где же ваши муж и жена?
- Работают, – коротко ответил Ярик.
- Ну и хорошо, что вы одни пришли. Поговорим, наконец-то. И серьёзно поговорим! А как дети?
- Всё в порядке, ба, – ответила Яна. – О чём ты так хочешь с нами поговорить?
- О вас. Нет, о нас. О семье. Ох, и виновата я перед вами! И годы не те, чтобы что-то исправить. Ушло время-то. И нужно ли кому-то, чтобы я всё исправляла?
Она заметно нервничала.
- Бабушка, не волнуйся, – нахмурился Ярик. – Тебе нельзя. Может, отложим твой серьёзный разговор?
- Нет. Потому что всё, что у нас сейчас происходит, все ругани, стычки – всё из-за меня!
- Бабуль, ну ты чего? Может, мы ещё ругаемся из-за тебя с Олей, а не потому, что мы такие разные?
- Из-за меня, – вздохнула бабушка и потянулась к минералке, привезённой внуками. – Я и только я виновата, что семьи как таковой у нас нет! Грехи молодости. Глупость молодости! Э-эх!
Она жадно пила воду, а Ярик с Яной недоумённо на неё смотрели.
Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.
Продолжение 👇