Люблю я эти красивые легенды о сверхлюдях, которые в одиночку перемалывали целые танковые корпуса. Зайдешь в сеть, а там в каждом втором паблике вещают про «белокурых рыцарей», нащелкавших по три сотни советских машин. Послушать иных знатоков, так к середине сорок третьего у Красной армии танки должны были закончиться физически, просто потому что пара-тройка немецких асов якобы выбила их все. Только вот незадача: когда начинаешь копать глубже этих глянцевых картинок, «триста побед» тают быстрее, чем мартовский снег под гусеницами.
Давайте сразу внесем ясность. В истории войны есть факты, а есть отдел сказок, которым заведовал доктор Геббельс и его коллеги по цеху. Понятие «танковый ас» само по себе пропагандистское до мозга костей. Его придумали, чтобы лепить из солдат иконы. Но на войне, особенно в танковом бою, личный зачет — штука крайне скользкая. Представьте себе месиво, дым, гарь, грохот. В одну тридцатьчетверку могут влепить болванки сразу три «Тигра». Кто записал себе фраг? Правильно, тот, кто громче крикнул или у кого командир в штабе на хорошем счету.
Если мы возьмем самого раскрученного персонажа, Михаэля Виттмана, то даже у него в официальном послужном списке — заметьте, составленном немецким командованием — значится около 138 танков. Да, цифра внушительная, но где триста? Виттман был матерым офицером СС (эта организация признана преступной и запрещена на территории РФ, о чем стоит помнить всегда), он умел воевать, спору нет. Но его результативность в небезызвестном бою у Виллер-Бокаж обросла такими подробностями, что за ними не видно реальности. Современные исследователи, сопоставляя отчеты и реальные потери противника, давно поняли: немцы любили приписывать себе не только чужие заслуги, но и победы над техникой, которую сами же когда-то захватили.
Был еще Курт Книспель. Вот он по бумагам считается самым результативным — 168 подтвержденных побед. Но тут забавная деталь: он был наводчиком. А в немецкой системе учета того времени личный счет командира и наводчика — это вообще разные бухгалтерии, которые часто путали, суммировали или просто множили на два для красоты. Книспель, по воспоминаниям, был парнем непростым, с дисциплиной не дружил, бороду носил не по уставу, поэтому из него героя-плаката лепить не спешили. Но даже его рекорд не дотягивает до заветных трехсот и на пушечный выстрел.
Отто Кариус, написавший потом знаменитые мемуары, тоже крутился вокруг цифры в 150 единиц. Но Кариус, надо отдать ему должное, в своих записях был куда осторожнее пропагандистов и порой сам признавал, что реальные потери врага и то, что им казалось уничтоженным в прицеле, — вещи разные. Танк может загореться, задымить, экипаж может его покинуть, но через пару часов ремонтники его утащат, подлатают, и он снова в строю. А в отчет немецкого аса он уже улетел как безвозвратная потеря.
Почему же в народе гуляет эта цифра — 300?
Это типичный пример того, как работает «испорченный телефон» истории. Взяли рекордные счета Книспеля и Виттмана, добавили к ним фантазии послевоенных писателей-беллетристов вроде Франца Куровски, который штамповал книжки серии «Танковые асы» как горячие пирожки, и получили красивый миф. Читателю ведь не интересна нудная статистика и сверка номеров машин по документам потерь. Читателю нужен супермен.
А если посмотреть на другую сторону?
Был у нас Дмитрий Лавриненко. Человек за несколько месяцев войны до своей гибели в сорок первом уничтожил 52 танка. И это на Т-34-76, когда у немцев еще было преимущество в связи, оптике и опыте. И я вам скажу, что эти 52 танка Лавриненко стоят сотен дутых побед «Тигров» конца войны, которые расстреливали цели с полутора километров, прикрываясь броней, которую не брали наши пушки. В советской армии к учету побед подходили сурово: пока пехота не подтвердит или пока техник не залезет внутрь подбитого врага, никто тебе звездочку на ствол не нарисует.
Война — это не компьютерная игра с фрагами в углу экрана. Это грязь, кровь и математика снабжения. Немецкие асы были профессионалами, этого отрицать нельзя, но они были и частью огромной машины лжи. Когда вам говорят о трехстах танках, уничтоженных одним человеком, знайте — перед вами либо жертва пропаганды, либо человек, который никогда не держал в руках серьезную историческую работу. История любит точность, а не спецэффекты. Нам нужно ценить правду, какой бы сухой она ни казалась, потому что только в правде есть настоящее уважение к тем, кто эту стальную лавину остановил.
Жду ваших мыслей в комментариях. Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь на канал.