Найти в Дзене

Мой рассказ о «неформальных» Героях Великой Отечественной

Во время Великой Отечественной войны более 11 тысяч бойцов получили звание Героя Советского Союза. Однако это не значит, что такое звание получили все, кто его заслуживал. Было немало тех, кто бился в окружении до конца не только своего, но и своих боевых товарищей, а это значит, что свидетелей их подвига не осталось. Среди тех, кто выжил и чей подвиг стал известен, было немало тех, кто был награждён одним из орденов, хотя вполне тянул на нечто большее. Например, недавно я узнал о бое капитана Коновалова. Его экипаж на КВ-1 в одиночку принял бой с 16 танками и несколькими бронетранспортёрами. 15 из них и большая часть БТР так и остались на том поле, а экипаж, угнав Тигр, вернулся к своим. Неужели они не заслужили высокого звания? На самом деле 11000 – это очень мало. Только погибших на фронтах по разным оценкам от 9 до 12 миллионов. Были и те, кто каждый день вступал в бой, приближая тем самым нашу Победу. Кто-то не дожил до неё, кому-то посчастливилось встретить этот праздник. Такие р

Во время Великой Отечественной войны более 11 тысяч бойцов получили звание Героя Советского Союза. Однако это не значит, что такое звание получили все, кто его заслуживал. Было немало тех, кто бился в окружении до конца не только своего, но и своих боевых товарищей, а это значит, что свидетелей их подвига не осталось.

Среди тех, кто выжил и чей подвиг стал известен, было немало тех, кто был награждён одним из орденов, хотя вполне тянул на нечто большее. Например, недавно я узнал о бое капитана Коновалова. Его экипаж на КВ-1 в одиночку принял бой с 16 танками и несколькими бронетранспортёрами. 15 из них и большая часть БТР так и остались на том поле, а экипаж, угнав Тигр, вернулся к своим. Неужели они не заслужили высокого звания?

На самом деле 11000 – это очень мало. Только погибших на фронтах по разным оценкам от 9 до 12 миллионов. Были и те, кто каждый день вступал в бой, приближая тем самым нашу Победу. Кто-то не дожил до неё, кому-то посчастливилось встретить этот праздник. Такие рабочие войны тоже засуживают, чтобы о них помнили.

Вот о двоих я и хочу рассказать, что знаю. Увы, знаю мало – они не любили рассказывать про войну. Может быть, это правильно. Важно то, что, пройдя через все тягости битв, они сохранили в себе человека.

Начну с Валентина Ивановича Матвеева. Жизнь его не баловала. В 1937 расстреляли его отца. Правда, узнал он об этом гораздо позже. Пришлось самому обеспечивать себе проживание. Хотел поступить в МАИ, но “сыну врага народа” путь туда был закрыт, поэтому поступил в медицинский.

Когда пришла беда, и враг подошёл к Москве, записался добровольцем, но до фронта не доехал: приказом Сталина всех старшекурсников медицинских вузов отправили срочно доучиваться.

По окончании института всё же попал на фронт, но уже в медсанбат. На все мои просьбы рассказать что-то о том времени отвечал отказом, возможно, это правильно. Вы без труда можете себе представить в каком виде порой доставляли бойцов с передовой. Такое не то, что видеть – слышать страшно, а он наблюдал такое почти три года.

Не сочтите за кощунство, но тот опыт, вероятно, стал очень ценным для его дальнейшего профессионального роста. Не случайно уже после войны у него оперировались многие деятели как политики, так и культуры. Последнюю операцию он выполнил в свой 71 год, будучи главным хирургом Боткинской больницы. Но и до этого в его жизни было много разных событий.

Во второй половине 70-х его послали в Камбоджу медицинским советником. Но, помимо этого, он фактически стал личным врачом принца Нородома Сианука и его семьи. Правда, продолжалось это недолго: в 1979 пришлось срочно эвакуироваться из-за переворота Пол Пота.

Все жизненные перипетии не убили в Валентине Ивановиче чувство прекрасного. Именно от него я впервые услышал об Анкор Вате, выдающемся творении азиатских зодчих, и не только услышал – увидел в альбоме. В 60-е он увлёкся фотографией, и весьма успешно. Его работы печатались в “Огоньке”, “Moscow News”, издавались календари. Одну из таких работ, снятую в Камбодже, вы можете видеть на этой фотографии.

Ещё один отцовский друг – Пётр Герасимович Григоренко. Весельчак, душа общества: шутки, анекдоты, забавные истории всегда сыпались из него, как из рога изобилия. Причём, я не помню, чтобы он хоть раз повторился. Можно было бы подумать, что война была для него лёгкой прогулкой, но это не так. Были суровые битвы, о которых он вспоминал и делился очень редко, да и то с самыми близкими друзьями. Вот что я слышал о нём от своего отца.

На фронт он попал 18-летним лейтенантом, ближе к концу войны. Не надо думать, что немцы к этому времени полностью выдохлись, достаточно вспомнить битвы у Балатона и за Будапешт.

Один из самых страшных для него боёв случился в самом конце войны. Они обороняли Дуклинский перевал, через который немцы рвались из Праги в Австрию сдаваться союзникам. Шли на королевских Тиграх, броню которых снаряды пробивали только с очень близкого расстояния. Смекалка у русского человека работает всегда, особенно в критических условиях. Вот и здесь они придумали, как использовать профиль местности. Когда танки на склонах сильно накренялись, они били под днище. В таком неустойчивом положении танки просто переворачивало. Вероятно, не с первого раза, и тогда в ответ звучали выстрелы, иногда в упор. Но враг так и не прорвался.

А потом была Манчжурия. И вот о том времени я слышал от него единственный рассказ о войне в стиле его характера. Ночь на 9 августа 1945 года, граница Манчжурии. Войска в полной боевой готовности, солдаты у пушек, водители в кабинах. Офицеры в ожидании приказа в полной форме сидят в палатке и травят анекдоты. Тут вдруг нелёгкая принесла политработника части. Тот слышит смех, и у него возникает желание офицеров ущучить. Подходит он к ближайшей пушке и спрашивает солдата: “Ну, как, всё в порядке?” Солдат бывалый, видит его мотивы насквозь. К тому же репутация у политработника была не самой высокой, и солдат бодро отвечает: “Никак нет, у пушки клиренс сломан!” Политработник, радостно потирая руки, подходит к палатке, из которой доносится очередной взрыв смеха, врывается и выдаёт: “Смеётесь!? А там, между прочим, орудие неисправно, у него клиренс сломан!” Взрыв смеха был такой, что политрука вынесло из палатки, а в память о том событии он получил прозвище “Сломанный Клиренс”…

После войны Пётр Герасимович остался в строю и дослужился до полковника.

Сколько было таких честных работников войны, не сосчитать. Память одного человека вряд ли сможет удержать в голове все их имена. Но, может быть, стоит издать книгу памяти, где о каждом будет сказано хотя бы несколько тёплых слов.

P.S. Возможно, в моём рассказе есть некоторые неточности. Поэтому прошу родственников поправить или дополнить меня. По меньшей мере, в Санкт-Петербурге живёт один из сыновей Валентина Ивановича, Иван. Надеюсь, что он жив и здоров. Другой – в Москве, как и отец, хирург от Бога. Дмитрий Валентинович, откликнись.

Автор: Миронов Андрей Вениаминович, старший научный сотрудник МГУ.

Фото Натальи Салангиной (Екатеринбург).
Фото Натальи Салангиной (Екатеринбург).

----------------------------

Уважаемые читатели! Создан этот канал на дзене, где авторы - профессиональные военные, которым есть что рассказать о своей службе в Армии, независимо от того, находятся ли они на действительной службе, или в запасе. Если у вас есть что поведать аудитории – присылайте тексты и фото на почту. mmichail57@mail.ru Гонорар гарантируется. Всем добра!