— Тёть Оль, можно я с другом зайду сегодня вечером? Просто перекусим немного, — голос Егора в трубке звучал таким невинным, что отказать было невозможно.
Ольга Михайловна вытерла руки о фартук и посмотрела на часы. Половина шестого. До вечера ещё есть время что-нибудь приготовить.
— Конечно, Егорушка. Приходите часов в семь, я борщ сварю. У меня как раз свёкла свежая есть.
— Ой, спасибо огромное! Ты лучшая!
Она улыбнулась, положив трубку. Егор был сыном её младшей сестры Нины, которая умерла три года назад от рака. Мальчику тогда было семнадцать, он остался с отцом-алкоголиком в маленьком городке.
Оля помогла ему перебраться в Москву, устроиться в техникум, снимала ему комнату первые полгода. Теперь Егор жил в общежитии, учился на третьем курсе, изредка навещал тётю. Всегда вежливый, благодарный, называл её второй мамой.
Ольга Михайловна жила одна в трёхкомнатной квартире на Алексеевской. Муж умер восемь лет назад, детей у них не было. Квартира казалась слишком большой и пустой, поэтому гости были для неё радостью. Особенно Егор — единственная живая связь с сестрой.
Она достала из холодильника свёклу, картошку, капусту. Борщ варила по бабушкиному рецепту — густой, наваристый, с белыми грибами. На столе уже стояла ваза с яблоками из сада на даче, домашнее варенье, вчерашний пирог с творогом.
Кухня у Ольги Михайловны была её гордостью — большая, уютная, с деревянным столом, за которым могли разместиться человек восемь. На подоконнике цвели герань и фиалки, на стенах висели расписные тарелки — наследство от матери.
В семь вечера раздался звонок. Оля открыла дверь и увидела Егора с высоким парнем в очках.
— Тёть Оль, это Дима, мой однокурсник, — представил Егор. — Мы сегодня весь день в библиотеке сидели, голодные как волки!
— Здравствуйте, Ольга Михайловна, — вежливо поздоровался Дима. — Егор так много про вас рассказывал!
Она накормила их борщом, напоила чаем с пирогом, слушала их рассказы про учёбу. Мальчики были благодарными, хвалили еду, помогли убрать со стола. Уходя, Егор расцеловал тётю в обе щеки.
— Спасибо тебе огромное! Ты знаешь, как готовить!
Оля легла спать с тёплым чувством. Как хорошо, что есть кому помочь, кого накормить. Женщина и подумать не могла, как переменится её мнение…
***
Через две недели Егор позвонил снова.
— Тёть Оль, можно мы опять зайдём? Нас будет трое, это ничего?
Оля, конечно, согласилась. На этот раз Егор привёл двух друзей — Диму и девушку Свету. Оля приготовила жаркое с картошкой, испекла яблочный пирог. Молодёжь сидела за столом до одиннадцати вечера, смеялась, спорила о фильмах. Оля с удовольствием слушала их разговоры, чувствуя себя нужной.
Ещё через неделю — опять звонок. На этот раз пришло четверо. Потом пятеро.
Оля заметила, что продукты стали заканчиваться быстрее. Раньше она ходила в магазин раз в неделю, теперь приходилось бегать через день. Холодильник опустошался с пугающей скоростью.
Но она не возражала. Егор был её племянник, почти сын. А его друзья — хорошие ребята, вежливые, воспитанные. Да, немного шумные, но молодость есть молодость.
Традиция закрепилась.
Каждую пятницу или субботу Егор появлялся с компанией. «Тёть Оль, мы просто перекусим!» — говорил он, а через час на кухне сидели шесть-семь человек. Оля готовила всё больше — кастрюли супа, огромные сковородки котлет, противни с запеканками.
Однажды она обнаружила, что вся её домашняя выпечка исчезла. Пирог с вишней, который она пекла для себя на неделю, съели за один вечер. Банка варенья, которую она берегла для зимы, опустела. В холодильнике не осталось ни кусочка сыра.
— Егорушка, — осторожно сказала она племяннику, когда гости разошлись, — может, ты будет предупреждать заранее, сколько вас придёт? Я не успеваю готовить...
— Тёть Оль, да ладно тебе! — он обнял её за плечи. — Ты же знаешь, как готовить быстро! И потом, мы же не прихотливые. Дай что есть — и ладно.
Оля промолчала. Ей стало неловко — словно она жадничала, считала каждый кусок. Но внутри появилось странное чувство дискомфорта.
***
В следующую субботу Егор позвонил в восемь вечера.
— Тёть Оль, мы уже у подъезда! Открывай!
Она даже не успела приготовить ужин. Быстро сварила пельмени, нарезала колбасы и сыра, достала остатки салата. На этот раз пришло восемь человек. Восемь! Они заполнили всю кухню, расселись на подоконнике, на табуретках. Музыка играла из чьего-то телефона, громкие голоса, смех.
Оля стояла у плиты и готовила совершенно чужим людям. Ей хотелось лечь спать — она устала за день, болела спина. Но как прогонять гостей?
В половине двенадцатого один из парней спросил:
— Ольга Михайловна, а можно я переночую на диване? А то мне далеко ехать.
Она растерялась, но кивнула. Потом выяснилось, что остаются ещё двое.
Оля постелила им в гостиной, сама легла в своей комнате, но заснуть не могла. За стеной слышались голоса, смех, топот. В два часа ночи кто-то гремел на кухне, видимо, искал еду.
***
Утром Оля проснулась с головной болью.
В гостиной валялись подушки, на столе — грязная посуда, на полу — крошки и пятна от чего-то красного. Она начала убираться, чувствуя, как внутри растёт раздражение.
Вечером позвонила подруга Тамара.
— Оль, как дела? Давно не виделись!
— Да вот, Егор со своими друзьями...
Она рассказала про бесконечные визиты, про продукты, которые исчезают мгновенно, про беспорядок. Тамара выслушала и сказала жёстко:
— Оля, ты понимаешь, что тебя используют? Просто бесплатная столовая и гостиница какая-то!
— Том, не говори так! Егор же мой племянник...
— И что? Это не повод устраивать из твоей квартиры проходной двор! Скажи ему прямо — хватит водить ко мне толпы людей!
— Не могу... Он же сын Нины. Я обещала сестре присматривать за ним...
— Присматривать — не значит кормить всю его компанию за свой счёт! Оля, одумайся!
Но Оля не могла. Она чувствовала ответственность за Егора. После смерти сестры она поклялась себе помогать мальчику. А теперь получалось, что она жадничает? Считает какие-то продукты?
Она решила потерпеть ещё немного. Авось, образумится.
***
В следующую пятницу Егор позвонил в семь вечера.
— Тёть Оль, мы сегодня отмечаем конец сессии! Можно к тебе придём? Нас будет человек пять-шесть.
Оля вздохнула, но согласилась. Приготовила салат оливье, пожарила курицу, испекла пирог. К девяти часам дверь распахнулась — и в квартиру ввалилась толпа.
Оля застыла в дверях. Десять человек. Десять! Егор шёл впереди с гитарой, за ним тянулась шумная компания с пакетами.
— Тёть Оль, привет! — крикнул он весело. — Ты же не против? Мы быстро!
Она хотела сказать, что против. Что устала. Что не готовилась на десятерых. Но слова застряли в горле.
Молодёжь уже расползлась по квартире — кто-то в кухню, кто-то в гостиную. Музыка заиграла громко, кто-то открыл холодильник, доставая напитки.
— Стоп, это моё! — крикнула Оля, увидев, как парень берёт её сок.
— Да ладно, тёть Оль, праздник всё-таки! — рассмеялся он.
***
Она стояла посреди своей квартиры и чувствовала себя невидимой.
Её салат исчез за десять минут. Курицу растащили за пять. Пирог даже не успела подать — его съели прямо с противня на кухне.
В гостиной кто-то сел на старый стул — раздался треск. Стул сломался. Парень рассмеялся, швырнул обломки в угол.
— Извините, Ольга Михайловна! Он же старый был!
Старый. Этому стулу было пятьдесят лет, он достался от бабушки. Оля подняла обломки, чувствуя, как дрожат руки.
В час ночи она попыталась лечь спать, но музыка гремела так, что уснуть было невозможно. В половине второго она вышла из комнаты — гостиная была занята. Пятеро ребят расположились на диване и на полу.
Утром Оля проснулась от боли в спине.
Квартира выглядела как поле боя. На полу валялись бутылки, обёртки, крошки. На столе — залитая чем-то скатерть. На стене — пятно от брошенной еды. В раковине — гора грязной посуды.
Молодёжь разошлась к десяти утра. Егор чмокнул тётю в щёку.
— Спасибо, тёть Оль! Ты супер!
Дверь закрылась. Оля осталась одна среди хаоса.
***
Она убиралась четыре часа.
Отмывала посуду, оттирала пятна, собирала мусор. В углу нашла разбитую вазу — ту самую, подарок от мужа. Осколки лежали под диваном, словно их спрятали, чтобы она не заметила.
Что-то внутри Ольги сломалось вместе с этой вазой.
Вечером она позвонила Егору. Голос был спокойным, но твёрдым.
— Егор, нам нужно поговорить. Серьёзно.
— Тёть Оль, что случилось?
— Случилось то, что я больше не могу терпеть такие сборища у себя дома. Вчера вы сломали стул, разбили вазу, съели все продукты, которые я покупала на неделю. Это мой дом, Егор. Моё личное пространство.
— Тёть Оль, ну ты чего? Вчера же праздник у нас был – мы же весело посидели!
— Весело посидели вы. А я убиралась до вечера и подсчитывала убытки.
— Убытки? — голос Егора стал холодным. — То есть ты теперь считаешь, сколько мы съели?
— Егор, дело не в деньгах! Дело в уважении! Ты приводишь десять человек без предупреждения, они ведут себя как у себя дома, ломают вещи, не извиняются. Я устала от этого.
— Знаешь что, тётя? Ты стала жадной. Мама была бы разочарована тобой.
Оля почувствовала, как слёзы подступили к горлу. Играть на чувствах, упоминать Нину — это было подло.
— Егор, я любила твою маму. И люблю тебя. Но это не значит, что я должна терпеть неуважение к себе и своему дому. Мне нужно время. Не звони пока.
Она положила трубку и заплакала. От обиды, от усталости, от разочарования.
***
На следующий день Оля сменила замок. На новый, с кодовым замком.
Код знала только она. Потом составила список правил и повесила на холодильник: «Любые визиты — только по предварительному согласованию. Продукты — только для членов семьи. Ночёвки — только с разрешения хозяйки».
Тамара пришла помочь навести окончательный порядок.
— Вот молодец! — сказала она, обнимая подругу. — Наконец-то ты начала думать о себе!
— Я чувствую себя ужасно, — призналась Оля. — Словно я предала Нину.
— Ты не предала. Ты просто перестала позволять собой пользоваться. Это разные вещи.
Оля кивнула. Она понимала, что Тамара права. Но внутри всё равно болело.
Прошло три недели.
Егор не звонил. Оля несколько раз брала телефон, чтобы позвонить первой, но останавливала себя. Нет. Пусть он подумает. Пусть поймёт.
В конце месяца раздался звонок в дверь. Оля открыла — на пороге стоял Егор с букетом цветов.
— Тёть Оль, прости, — сказал он тихо. — Я был идиотом. Ты права — мы перегнули палку.
Она смотрела на племянника молча.
— Можно я зайду? Один. Просто поговорить.
Оля пустила его. Они сидели на кухне, пили чай. Егор рассказывал про учёбу, извинялся, обещал больше не приводить толпы друзей.
— Если я приду в следующий раз — то только после того, как спрошу разрешения. И только один или максимум с одним другом. Договорились?
— Договорились, — кивнула Оля.
Границы были восстановлены. Доверие — частично. Но теперь она знала: никогда больше не позволит кому-то использовать её доброту.
***
Через месяц Оля сидела на своей кухне, попивая чай и читая книгу.
За окном моросил дождь, в квартире было тихо и уютно. На столе стоял пирог — маленький, на двоих, который она испекла для себя и Тамары. Подруга должна была прийти вечером.
Оля улыбнулась, откусывая кусочек. Как же хорошо, когда в доме спокойно. Когда не нужно готовить на толпу, убирать за чужими людьми, терпеть шум и беспорядок.
Она думала о том, как легко хорошие отношения превращаются в злоупотребление, если не сопротивляться вовремя. Егор не был плохим парнем — он просто не видел границ, потому что их не было. Оля сама стёрла эти границы, позволяя всё больше и больше.
«Доброта должна быть защищена», — подумала она, наливая себе ещё чаю.
Раньше она боялась показаться жадной, нелюбящей. Теперь понимала: сказать «нет» — это не жестокость. Это забота о себе. Иногда «нет» — лучший способ сохранить отношения. Потому что если продолжать терпеть, рано или поздно накопится столько обиды, что никакие извинения не помогут.
Егор приходил теперь раз в две недели. Один. С цветами или конфетами.
Они разговаривали, пили чай, он рассказывал про учёбу. Отношения восстановились — но на новых условиях, с чёткими границами.
И это было правильно.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2026 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!