Подборка "Духоведение Рудольфа Штайнера".
Дорнах, февраль 1924г. Лекция 5. (Выдержки).
Эфирное тело человека, такое, каково оно ныне, по своей форме, по своему очертанию довольно точно приноровлено к физическому телу человека. У него нет таких твердых границ, как у физического тела, оно подвижно само по себе; но мы можем различать: здесь его головная часть, здесь - часть, относящаяся к туловищу; менее отчетливы части, относящиеся к конечностям, - здесь эфирное тело расплывается.
Благодаря Космосу это эфирное тело стремится, по сути, принять шарообразную форму. Против шарообразности борется в человеке то, что присутствует как более высокая сущность, - его «астральный» человек и существо "Я". Это и приводит к тому, что из шара лепится та самая форма, которая подогнана к человеческому облику.
У человека астральное тело исключительно сложно и его воспринимают как внутреннюю музыкальную стихию, как живую круговерть, живое плетение, как внутреннюю подвижность и как все, что является, если можно так выразиться, воспринимаемой, внутренне ощутимой музыкой, тогда как всякую иную астральность мы находим радиально (центростремительно) втекающей извне. И это радиально вливающееся как раз и преобразуется в человеческую астральную форму.
Приходя к имагинативному познанию мы во всех проявлениях водной стихии находим одновременно и эфирные силы. За кулисами этой водной активности повсюду существует активность мировой имагинации, и, проникая в эту мировую имагинацию как бы с обратной стороны, повсюду звучит астральная гармония мировых сфер. Но внутри человека все соотношения проявляются совсем не так, как вне его. Если мы смотрим на внечеловеческий мир, обострив взор тем способом, который я вам описал, мы обнаруживаем мир, построенный, во-первых, из физической стихии, мир, непосредственно связанный с Землей; затем - из эфирного, наполняющего собой Космос; и потом - из астрального, по сути проникающего в него. Так что мы действительно имеем не просто некую общую абстрактную астральную активность, но в мир вступают и существа душевно-духовные по своей природе, как человек в своем теле несет душевно-духовное начало.
Эфирное тело человека всегда существует как целое, некое временнОе становление на всем протяжении прошедшей жизни во время нынешнего нашего воплощения.
Обозревая это становление во времени, мы выходим за пределы момента рождения, более того - момента зачатия, и приходим к тому моменту, где видим, как человек снизошел из своего предземного бытия в нынешнюю земную жизнь, и как он проделал, так сказать, последнее, что он совершил до того, как был зачат родительской парой, - как он притянул к себе из всеобщего мирового эфира субстанциальность и образовал из нее свое эфирное тело. То, что обычно считают эфирным телом данного момента времени, - только абстракция; конкретным является становление во времени.
С астральным телом все обстоит иначе. Астральное тело остается, собственно, в духовном мире, оно не пришло вместе с человеком в мир физический. В отношении нашего астрального тела мы пребываем всегда до момента нашего зачатия и рождения - в мире духовном. Астральное в своем окружении вы имеете только во внечеловеческом мире. Если же вы созерцаете людей, то в отношении их астрального тела вы заглядываете в духовный мир. Вы видите непосредственно то, что человек сам проделал в духовном мире, прежде чем сошел на Землю. Ваше астральное тело осталось там, но свои воздействия оно простирает сквозь всю вашу жизнь.
Тот, кто думает, что в настоящем времени прошлое больше не присутствует, подобен пассажиру, едущему в поезде, которому сосед говорит: как прекрасна, не правда ли, местность, через которую мы проехали, - и этот человек простодушно отвечает: местность-то прекрасна, да ведь она пропала, и ее больше нет...
Столь же умно выглядит человек, полагающий, что прошедшего во времени больше не существует. Но оно как раз не перестает существовать и оказывает свое воздействие. Действующее здесь, на земле, является отсветом того, что, собственно говоря, воздействует на вас с очень далекого, если двигаться во времени назад, расстояния. Будучи человеком, вы в действительности представляете собой как бы комету, хвост которой простирается далеко в прошлое.
Такого инспиративного познания добиваются, создав пустотное сознание, после того, как сначала у нас уже было укрепленное мышление. Следующего этапа нашего восхождения на пути познания мы достигаем, претворяя силу любви в силу познания. Но только это не та любовь, о которой по большей части только в банальном смысле говорят в наше материалистическое время, но такая любовь, которая способна соединить нас с тем существом, которым сами мы не являемся в физическом мире. То есть уметь действительно чувствовать то, что происходит в другом существе - значит, уметь полностью покинуть себя и снова ожить в другом существе. В обыкновенной человеческой жизни любовь не поднимается на такую высоту, чтобы можно было сделать ее силой познания. Для этого нужно сначала создать указанное пустотное сознание, нужно, находясь в этом состоянии, приобрести некоторый опыт. Да, и тогда проходят через то, чего многие люди, стремящиеся к познанию высших миров, никак не ищут. Тогда проходят именно через то, что можно назвать болью, скорбью познавания.
Всякая боль происходит из-за того, что по какой-то причине мы не можем своим духовным существом пронизать физическое тело. И когда мы переживаем боль от чего-то внешнего, это происходит по той же причине: из-за невозможности воссоединения. Когда мы достигаем пустотного сознания, в которое вливается совсем иной мир, нежели тот, к которому мы привыкли, то в инспиративном познании мы лишены всего своего физического человека. Оставление физического тела нужно пройти как подлинную боль, как подлинное страдание, для того, чтобы достичь инспиративного познания, чтобы достичь его в непосредственном созерцании, а не просто в понимании. Разумеется, само понимание может происходить без всякой боли и должно быть доступно человеку и тогда, когда он не проходит через страдание посвящения. Однако для того, чтобы сознательно пережить то, что, собственно, есть в человеке из бытия до рождения, - то, что еще сохранилось в нем из духовного мира и что воздействует на него сейчас, - нужно сначала пройти через бездну неизбежного, я сказал бы, вселенского страдания, вселенской боли.
И тогда-то мы обогащаемся опытом нашего возрождения в совершенно другом существе, тогда-то мы только и учимся превосходящей все наивысочайшей любви, заключающейся в том, что действительно мы забываем о самих себе не абстрактно, но способны совершенно пренебречь собой и перейти в другого. И если такая любовь приходит в связи с высшим, инспиративным познанием, то, собственно, лишь тогда мы получаем возможность со всем жизненным теплом, со всей задушевной искренностью, со всей проникновенностью сердца, что, естественно, само по себе является чем-то душевным, вступить в мир духовный.
И если мы хотим дальше двигаться по пути познания, мы должны осуществить это. В этом смысле любовь должна стать силой познания. Потому что когда любовь, выступая в качестве способности познания, достигает определенной высоты, определенной силы, то тогда, пройдя через ваше доземное бытие, вы вступаете в свою прежнюю земную жизнь. Миновав все, что вы прошли в промежутке между вашей последней смертью и нынешней земной жизнью, вы проникаете в вашу прежнюю земную жизнь, в то, что называется предыдущим воплощением...
Продолжение . . . Предыдущая стр.