Март принёс первое тепло и неожиданную новость. Марина стояла в ванной, держа в руках тест, и не могла поверить своим глазам. Две полоски. После трёх лет попыток, после врачей, которые разводили руками, говоря о возрасте и стрессе.
Она беременна.
Юра был на работе. Марина села на край ванны, прижала тест к груди. Слёзы радости смешались со страхом. Им обоим уже за тридцать, но она так мечтала об этом.
А потом её осенило: что скажет Валерия Ивановна?
Начало рассказа: https://dzen.ru/a/aXEE8mCCJAMCY5_4
Часть 2
Галина первой заметила перемены.
— Ты что, блюёшь по утрам? — прямо спросила она, когда Марина в третий раз за неделю побледнела во время занятий.
— Галь, я беременна, — шёпотом призналась Марина в раздевалке.
Галина ахнула, потом обняла подругу так крепко, что у той перехватило дыхание.
— Девочка, это же чудо! После всех этих лет! Юра знает?
— Знает. Он так счастлив, что готов всему миру рассказать. А я боюсь.
— Чего боишься-то?
— Валерии Ивановны. — Марина опустилась на скамейку. — Представляю, как она вернётся в нашу жизнь под предлогом внука. Скажет, что прошлое неважно, что теперь всё по-другому.
Галина задумчиво покачала головой.
— А может, оно и к лучшему? Ребёнку бабушка нужна.
— Какая бабушка? Которая ворует деньги у его родителей? — Марина встала, начала нервно ходить по раздевалке. — Галь, я не могу ей доверять. А Юра... Он может снова встать на её сторону. Ради ребёнка.
— Не накручивай себя. Может, она вообще не узнает пока что.
Но через два дня Валерия Ивановна позвонила сама. Юра ответил на звонок осторожно, как всегда в последние месяцы.
— Юра, это мама. Как дела у вас?
— Нормально, мам.
— Юр, а правда, что Марина беременна?
Марина, сидевшая рядом, почувствовала, как холодеет кровь. Юра молчал, растерянно глядя на жену.
— Откуда ты знаешь? — наконец спросил он.
— Людмила в поликлинике работает. В регистратуре. Марина на учёт вчера вставала, Людмила её видела. Юр, это правда?
— Правда.
Валерия Ивановна всхлипнула в трубку.
— Юрочка, сынок! Я буду бабушкой! — голос её дрожал от волнения. — Ты представляешь? Внучек будет! Или внучка!
Марина покачала головой, показывая Юре, чтобы не поддавался на эмоции. Но видела, что он тает. В глазах мужа появилась та самая мягкость, которая всегда возникала, когда речь заходила о матери.
— Мам, да, мы ждём ребёнка. Но это не меняет наших отношений.
— Как не меняет? — голос Валерии Ивановны стал выше. — Юра, я же бабушка буду! У меня внук растёт! Мы не можем ссориться из-за каких-то денег!
— Это были не какие-то деньги. Это были наши деньги, которые ты украла.
— Я не крала! И вообще, зачем ворошить прошлое? Надо думать о будущем! О ребёнке!
Марина встала, подошла к Юре, протянула руку. Он неохотно отдал ей телефон.
— Валерия Ивановна, это Марина.
— Мариночка! — голос свекрови сразу стал сладким, почти умоляющим. — Поздравляю тебя, дорогая! Как ты себя чувствуешь? Токсикоз есть?
— Есть, — сухо ответила Марина.
— Ой, помню, как меня с Юрой мутило первые месяцы! Ничего не могла есть, только солёные огурцы спасали. А у тебя что?
— Валерия Ивановна, давайте сразу договоримся. Да, я жду ребёнка. Но это не повод забыть о том, что произошло между нами.
Повисла тишина.
— Марина, ну что ты говоришь такое? — голос свекрови стал обиженным. — Какой смысл вспоминать старые обиды? У нас будет внучек!
— Смысл в том, что я не хочу, чтобы мой ребёнок видел, как его бабушка не уважает его родителей.
— Да как ты можешь! — теперь Валерия Ивановна уже кричала. — Я что, не имею права на внука? Я же его бабушка! Кровь моя!
— Право имеете. Но только если научитесь уважать нас.
Марина отключила звонок. Юра смотрел на неё с восхищением и одновременно с тревогой.
— Маринка, может, стоило мягче?
— Юра, если мы сейчас дадим слабину, она решит, что может всё. И наш ребёнок будет расти, видя, что бабушка имеет право делать с родителями всё что угодно.
Юра кивнул, но Марина видела — ему тяжело. Стать отцом и одновременно защищать семью от собственной матери.
На следующий день в фитнес-клубе Галина была задумчивая и рассеянная. Марина заметила это сразу.
— Ты что невесёлая? — спросила она, когда они остались одни после занятий.
Галина покраснела, отвела глаз.
— Да так, ерунда.
— Галь, мы подруги. Рассказывай.
— Мар, тебе сейчас не до моих проблем. У тебя беременность, свекровь...
— Именно поэтому мне нужно отвлечься. Говори.
Галина села рядом на скамейку, долго молчала.
— Я влюбилась.
Марина улыбнулась.
— Это же хорошо! В кого?
— В Дениса. Нашего тренера.
Марина растерялась. Денис был молодой парень лет двадцати восьми, красивый, спортивный. А Галине исполнилось сорок пять.
— Галь...
— Знаю, что ты хочешь сказать. Что он младше меня на семнадцать лет. Что это глупо. Что люди будут смеяться.
— Я не это хотела сказать.
— А что?
— А то, что важно, как он к тебе относится.
Галина удивлённо посмотрела на подругу.
— Правда?
— Правда. Ты красивая женщина, умная, интересная. Возраст — это просто цифры.
— Мар, он... Он вроде бы на меня внимание обращает. Задерживается после занятий, когда я остаюсь. Спрашивает, как дела. Вчера предложил кофе попить.
— И что ты?
— Сказала, что подумаю.
— А чего думать-то?
Галина вздохнула.
— Понимаешь, у меня дочка. Ей двадцать три года. Она старше него всего на пять лет! Как это выглядит?
— А как выглядит, если ты будешь всю жизнь одна из-за того, что люди могут подумать?
Галина задумалась. У неё был неудачный брак, развод десять лет назад. С тех пор она ни с кем серьёзно не встречалась, посвятила себя дочери и работе.
— Мар, а вдруг он просто развлекается? Вдруг для него это игра?
— А вдруг нет? Вдруг это настоящее?
— Но люди же будут говорить...
— Люди всегда говорят. — Марина взяла подругу за руку. — Галь, помнишь, что ты мне говорила, когда у меня проблемы с Валерией Ивановной были? Что надо отстаивать своё право на счастье.
— Помню.
— Вот и отстаивай. Иди пей с ним кофе. Узнавай его получше. А там видно будет.
Галина улыбнулась первый раз за день.
— Знаешь что? Пойду. Скажу ему завтра.
— Правильно.
Они обнялись, и Марина подумала, что как хорошо, когда у подруги есть шанс на счастье. Хотя бы у одной из них всё должно складываться хорошо.
Дома Марина застала расстроенного Юру. Он сидел на кухне с телефоном в руках и хмуро смотрел в окно.
— Что случилось?
— Мама звонила. Полчаса назад.
— И?
— Плакала. Говорила, что не переживёт, если не увидит внука. Что она старая, больная, что это может быть её последний шанс почувствовать себя бабушкой.
Марина села напротив мужа.
— И что ты ей сказал?
— Сказал, что решать не мне одному. Что мы с тобой поговорим.
— Юра, ты же понимаешь, что это манипуляция?
— Понимаю. Но... Мар, а вдруг она действительно изменилась? Может, рождение внука её перевоспитает?
— А может, и нет. Может, она станет ещё хуже. Будет считать, что имеет право вмешиваться в воспитание ребёнка, потому что она бабушка.
Юра помолчал, потом вдруг спросил:
— А может, я плохой сын?
— Почему?
— Ну, другие мужчины как-то ладят и с жёнами, и с матерями. А у меня получается только что-то одно.
Марина встала, подошла к нему, обняла за плечи.
— Юра, ты замечательный сын. Ты тридцать лет был для неё хорошим сыном. Помогал, поддерживал, терпел её выходки. Но она превысила все границы. И ты сделал выбор в пользу своей семьи. Это нормально.
— Но ведь она одна...
— Юра, у неё есть подруга Людмила. У неё есть работа, коллеги. Она не одинока. Просто привыкла, что ты всегда рядом, всегда готов всё простить.
— А если с ней что-то случится?
Марина вздохнула. Эти разговоры они вели уже много раз, но Юра всё равно мучился чувством вины.
— Ничего с ней не случится. Она здоровая, работающая женщина. Просто привыкла быть в центре твоего внимания.
Юра кивнул, но Марина видела — он не до конца убеждён.
Ночью она проснулась от того, что Юра тихо разговаривает по телефону в коридоре. Взглянула на часы — половина второго. Встала, прислушалась.
— Мам, я понимаю, что тебе тяжело... Да, я тоже скучаю... Нет, Марина не против тебя настроена... Мам, ну зачем ты плачешь?
Марина вышла в коридор. Юра виновато посмотрел на неё.
— Мам, я перезвоню завтра. Спокойной ночи.
Он положил трубку, и они стояли, глядя друг на друга в полутьме коридора.
— Она не спит?
— Говорит, что всю ночь плачет. Что представляет, как внук растёт без неё.
— Юра, ребёнку ещё расти и расти. У нас есть время всё обдумать.
— А если она заболеет от переживаний?
— Не заболеет. Это тоже манипуляция.
Но на следующий день позвонила Людмила, подруга Валерии Ивановны.
— Юра, это Людмила Петровна. Извините, что беспокою. Дело в том, что ваша мама... Она совсем плохо себя чувствует. Давление скачет, руки трясутся. Я ей говорю — к врачу иди. А она: зачем мне врач, если сын от меня отвернулся?
Марина видела, как побледнел Юра.
— Людмила Петровна, а вы не думаете, что мама просто играет на жалость?
— Юра, да какая игра? Я её тридцать лет знаю. Никогда такой не видела. Вчера мы в магазин пошли, так она еле дошла. Пришлось такси вызывать.
Юра посмотрел на Марину умоляющим взглядом.
— Людмила Петровна, спасибо, что предупредили. Мы подумаем.
После того, как он повесил трубку, они долго молчали.
— Маринка...
— Я знаю, о чём ты думаешь.
— Может, нам стоит попробовать? Ради ребёнка. И ради неё тоже.
Марина положила руку на живот. Ребёнок ещё не шевелился, но она уже чувствовала эту новую жизнь внутри себя. И хотела защитить её от всего плохого.
— Хорошо. Но с условиями.
— Какими?
— Она приезжает к нам. Извиняется. И обещает больше никогда не вмешиваться в наши дела без спроса.
— Маринка...
— Юра, это не обсуждается. Или так, или никак.
Валерия Ивановна приехала в воскресенье. Марина специально попросила Галину быть дома — подруга пообещала позвонить через час, чтобы, если что, Марине было чем оправдать уход.
Свекровь выглядела действительно бледной и осунувшиеся. В руках у неё была коробка детского печенья и маленький плюшевый медвежонок.
— Для малыша, — тихо сказала она, протягивая подарки Марине.
— Спасибо. — Марина взяла коробку и игрушку. — Проходите на кухню.
Они сели за стол. Валерия Ивановна нервно теребила салфетку, не знала, куда деть руки.
— Как самочувствие? — спросила она у Марины.
— Нормально. Токсикоз проходит.
— А срок какой?
— Двенадцать недель.
— Ой, уже можно пол узнавать скоро! — свекровь оживилась. — Юра, ты хочешь мальчика или девочку?
— Мам, — тихо сказал Юра, — ты же знаешь, зачем приехала.
Валерия Ивановна сжала губы, опустила голову.
— Марина, я... Я хочу попросить у тебя прощения.
— За что именно?
— За то, что взяла твои деньги без спроса. — Голос свекрови дрожал. — Это было неправильно.
— И?
— И больше так не будет.
Марина смотрела на неё внимательно, пытаясь понять — искренне ли раскаяние или это просто слова.
— Валерия Ивановна, я готова простить. Но мне нужны гарантии, что подобное не повторится.
— Какие гарантии?
— Вы не заходите в наш дом без нас. Не берёте ничего без спроса. И не вмешиваетесь в наши решения по поводу ребёнка.
Валерия Ивановна дёрнула плечом.
— А как же я буду с внуком общаться?
— Как все бабушки. Приезжаете в гости, когда мы дома. Играете с ребёнком под нашим присмотром. И уважаете наши правила воспитания.
— Но я же опытная! Я Юру вырастила!
— И мы вырастим своего ребёнка. С вашей помощью, но под нашим руководством.
Свекровь помолчала, потом кивнула.
— Хорошо. Согласна.
— И ещё одно. — Марина посмотрела на Юру, тот одобрительно кивнул. — Вы вернёте те пятнадцать тысяч.
— Но у меня их нет!
— Тогда по частям. По тысяче в месяц.
Валерия Ивановна растерянно посмотрела на сына.
— Юр, но это же семейные деньги...
— Мам, — твёрдо сказал Юра, — это были деньги моей жены. И ты их вернёшь.
Свекровь вздохнула.
— Ладно. Верну.
Марина протянула ей руку.
— Тогда давайте попробуем начать сначала.
Они пожали друг другу руки, и Марина подумала, что, возможно, материнство действительно меняет людей. Возможно, Валерия Ивановна научится быть хорошей бабушкой.
Но внутренний голос подсказывал — не всё будет так просто.
В понедельник Галина пришла на работу сияющая. Марина заметила это сразу — подруга практически светилась изнутри.
— Ну что, ходила на свидание?
— Ходили! — Галина засмеялась. — Мар, представляешь, мы проговорили до двух ночи! В кафе, потом на набережной гуляли.
— И?
— И он совершенно не такой, каким кажется. Я думала — молодой парень, ветер в голове. А он серьёзный, умный. Книги читает, в театр ходит. И знаешь что самое удивительное?
— Что?
— Он сказал, что давно на меня внимание обращает. Что нравлюсь ему именно потому, что старше. Говорит, ему надоели девочки его возраста, которые только о нарядах и селфи думают.
Марина обняла подругу.
— Галь, я так за тебя рада!
— Но есть одна проблема.
— Какая?
— Вчера дочка звонила. Я не удержалась, рассказала ей про Дениса. Так она такое устроила! Кричала, что я дурою стала на старости лет, что люди смеяться будут, что она стыдится такой матери.
Марина нахмурилась.
— А ей-то что? Она же взрослая, своей жизнью живёт.
— Говорит, что её друзья узнают и будут над ней смеяться. Что у неё мама — старая дура, которая с молодыми мужиками якшается.
— Галь, а сколько лет твоей Кристине?
— Двадцать три.
— И что, она всю жизнь будет тебе указывать, с кем встречаться?
Галина задумалась.
— Знаешь, я всегда боялась её расстроить. После развода с её отцом я чувствовала себя виноватой. Старалась быть идеальной матерью.
— И что получилось?
— А получилось, что она привыкла командовать мной. Решать за меня.
— Точно как свекровь у меня с Юрой, — вздохнула Марина. — Только наоборот. Там мать командует сыном, а у тебя дочь командует матерью.
— Может, мне послушаться её? Не связываться с Денисом?
— А ты его любишь?
Галина покраснела.
— Рано ещё говорить о любви. Но... Мне с ним хорошо. Я чувствую себя женщиной, понимаешь? Не просто мамой, не просто тренером. А женщиной.
— Тогда не отказывайся от счастья из-за чужого мнения. Даже если это мнение твоей дочери.
Галина кивнула.
— Знаешь что? Ты права. Я позвоню ему сегодня. Скажу, что хочу встречаться.
— Правильно.
— А ты как с Валерией Ивановной?
Марина рассказала о вчерашнем визите свекрови, о её извинениях и обещаниях.
— И ты ей поверила?
— Хочу поверить. Ради Юры и ради ребёнка. Но настороже буду.
— Мудро.
Прошло две недели. Валерия Ивановна действительно изменила поведение — звонила раз в неделю, интересовалась здоровьем Марины, не навязывалась. Даже принесла первую тысячу рублей в счёт долга.
Юра повеселел, отношения в семье наладились. Марина начала верить, что всё действительно изменилось к лучшему.
А у Галины развивался роман с Денисом. Они встречались уже каждые выходные, и подруга расцветала на глазах.
— Мар, я как будто заново родилась, — призналась она однажды. — Не помню, когда последний раз была так счастлива.
— А дочка?
— Кристина не разговаривает со мной. Сказала, что стыдится и знать меня не хочет, пока я не образумлюсь.
— Жёстко.
— Ага. Но знаешь что? Мне уже не так больно. Понимаю, что это её проблемы, а не мои.
Но в середине апреля всё изменилось.
Марина была на плановом приёме у врача, когда позвонил Юра.
— Маринка, ты где?
— В женской консультации. А что?
— Мама в больнице.
Марина почувствовала, как сердце ёкнуло.
— Что случилось?
— Гипертонический криз. Людмила нашла её дома без сознания. Сейчас в реанимации.
— Я сейчас приеду в больницу.
— Не надо. Тебе нельзя волноваться. Я сам здесь.
Но Марина всё равно поехала. Нашла Юру в коридоре больницы — он сидел на скамейке, опустив голову.
— Как она?
— Врачи говорят, стабильно тяжело. Давление под двести поднялось.
— Из-за чего?
Юра виновато посмотрел на жену.
— Не знаю. Людмила говорит, мама последние дни какая-то странная была. Нервная.
Марина села рядом, взяла его руку.
— Юра, это не твоя вина.
— А чья? Может, если бы я чаще звонил, чаще приезжал...
— Юра, ты звонишь каждую неделю. Мы её простили, пытаемся наладить отношения. Что ещё ты мог сделать?
Но Марина видела — муж винит себя. И она понимала, что если с Валерией Ивановной что-то случится, Юра никогда себе не простит.
К вечеру состояние свекрови стабилизировалось. Врач сказал, что угроза жизни миновала, но нужно пролежать в больнице минимум неделю.
Валерия Ивановна была в сознании, но говорила слабо.
— Юрочка, ты пришёл...
— Мам, как ты себя чувствуешь?
— Плохо. Очень плохо. — Она посмотрела на Марину. — Мариночка, и ты здесь. Спасибо.
— Мам, врач говорит, всё будет хорошо. Надо только лечиться.
— Юра, я хотела тебе сказать... Если со мной что-то случится...
— Мам, не говори глупости.
— Нет, послушай. Я знаю, что была плохой матерью и свекровью. Знаю, что причиняла вам боль. Прости меня.
Марина видела, как в глазах Юры стоят слёзы.
— Мам, всё хорошо. Мы помирились же.
— Я так боюсь умереть, не увидев внука...
— Не умрёшь. Врачи говорят, что всё будет нормально.
Валерия Ивановна слабо улыбнулась, закрыла глаза. Юра долго держал её за руку, пока она не заснула.
Следующие дни Юра практически жил в больнице. Марина понимала его состояние, но переживала — муж совсем забросил работу, плохо ел, не спал.
— Юра, ты так заболеешь. Надо беречь себя.
— Мар, я не могу её бросить. Вдруг что-то случится, а меня рядом не будет?
— Ничего не случится. Врачи же сказали — кризис прошёл.
Но Юра не слушал. Он был поглощён чувством вины и страхом потерять мать.
Тем временем у Галины назревал собственный кризис. Денис предложил ей съехаться.
— Мар, я не знаю, что делать. С одной стороны, хочется быть с ним. А с другой — страшно.
— Чего боишься?
— А вдруг не получится? Вдруг мы поссоримся, расстанемся, а я останусь ни с чем? Работу потеряю, репутацию...
— А вдруг получится? Вдруг вы будете счастливы?
— Но люди же говорить будут...
— Галь, люди всегда говорят. О чём бы ни было. Ты можешь всю жизнь жить с оглядкой на чужие мнения. А можешь попробовать быть счастливой.
Галина задумалась.
— А ещё дочка...
— Дочка взрослая. У неё своя жизнь. А у тебя своя.
— Знаешь что? — Галина вдруг выпрямилась. — Скажу ему завтра, что согласна.
Валерию Ивановну выписали через десять дней. Юра настоял, чтобы она пожила у них — врачи рекомендовали постельный режим и покой.
Марина была против, но видя состояние мужа, согласилась.
— Только на неделю, — предупредила она. — И никаких попыток командовать.
Первые дни всё шло спокойно. Валерия Ивановна действительно была слаба, большую часть времени лежала, принимала лекарства. Марина даже стала жалеть её — выглядела свекровь действительно больной.
Но на четвёртый день Марина пришла с работы и обнаружила, что в квартире идёт генеральная уборка. Валерия Ивановна, вопреки запретам врачей, мыла окна.
— Что вы делаете? Вам же нельзя!
— Ой, Мариночка, я не могла смотреть на эту пыль. Окна-то когда последний раз мыли?
— Месяц назад. Валерия Ивановна, ложитесь немедленно!
— Да что ты, я же чуть-чуть. И вообще, дом должен быть чистым. Скоро ребёнок родится.
Марина почувствовала знакомое раздражение. Начинается.
— Убираю я сама, когда считаю нужным.
— Ну конечно, конечно. Просто хотела помочь.
Вечером Марина рассказала об этом Юре.
— Мар, она действительно хотела помочь.
— Юра, она нарушила врачебные рекомендации! Мыла окна с больным сердцем!
— Может, ей просто скучно лежать?
— Тогда пусть книжку почитает или телевизор посмотрит. А не хватается за тряпку!
Но это было только начало. На следующий день Валерия Ивановна перестирала все детские вещи, которые Марина уже приготовила.
— Валерия Ивановна, зачем? Они чистые были!
— Да что ты, Мариночка! Они же полгода лежали! Пыль на них! А ребёночку всё стерильно надо!
— Я сама решу, что стирать!
— Ну конечно, дорогая. Я же просто помогаю.
К концу недели Марина была на пределе. Валерия Ивановна "помогала" постоянно — переставляла мебель в детской ("так удобнее будет"), покупала продукты ("а вдруг у вас не хватит"), давала советы по питанию ("беременным капусту нельзя").
— Юра, она должна уехать. Сегодня.
— Но врач сказал, ей нужен присмотр...
— Тогда пусть к Людмиле едет. Или сиделку наймёт. Но в нашем доме я больше не выдержу.
Юра видел, что жена на грани срыва.
— Хорошо. Я с ней поговорю.
— Мам, тебе пора домой.
— Как домой? — Валерия Ивановна всплеснула руками. — А кто за Мариной ухаживать будет? Ты же на работе!
— Марина взрослая женщина. Сама за собой ухаживает.
— Юра, да она же беременная! Ей нельзя переутомляться! А я помогаю, забочусь!
— Мам, твоя забота Марину раздражает.
— Да что я такого делаю?
— Вмешиваешься в её дела. Переставляешь вещи, стираешь, даёшь непрошеные советы.
Валерия Ивановна обиделась.
— Я хотела как лучше! Для неё же стараюсь!
— Она об этом не просила.
— Юра, может, я останусь ещё немного? До родов хотя бы?
— Нет, мам. Тебе пора домой.
Вечером Валерия Ивановна собрала вещи. На прощание долго обнимала Юру, плакала.
— Юрочка, я так хотела помочь... Почему Марина меня не понимает?
— Мам, у каждой женщины свои представления о том, как вести хозяйство. Марина привыкла всё делать сама.
— Но ведь я опытнее! Я знаю, что и как!
— Мам, это её дом. Её правила.
После отъезда свекрови Марина почувствовала облегчение. Но видела, что Юра расстроен.
— Маринка, может, мы слишком жёстко с ней?
— Юра, если бы она просто лежала и отдыхала, как велел врач, я бы не возражала. Но она опять начала командовать.
— Она хотела помочь...
— Её помощь превращается в контроль. А я не хочу, чтобы наш ребёнок рос в атмосфере, где бабушка решает за родителей.
Юра кивнул, но Марина видела — ему тяжело постоянно выбирать между матерью и женой.
Галина тем временем переехала к Денису. Марина была за подругу рада, но тревожилась — слишком уж резко Галя изменила жизнь.
— Как дела? — спросила она, когда они встретились в кафе.
— Замечательно! — Галина светилась счастьем. — Мар, я забыла, как это — быть любимой!
— А работа?
— С работой сложнее. Некоторые клиенты шушукаются за спиной. Но директор меня поддерживает.
— А дочка?
Галина помрачнела.
— Кристина по-прежнему со мной не разговаривает. Даже на день рождения не пришла.
— А ей сколько исполнилось?
— Двадцать четыре. — Галина вздохнула. — Мар, иногда думаю — может, я действительно поступаю неправильно? Может, материнский долг важнее личного счастья?
— Галь, а что такое материнский долг? Всю жизнь жертвовать собой ради капризов взрослой дочери?
— Она говорит, что я её опозорила. Что её друзья смеются.
— А сколько ей лет? Четыре года или двадцать четыре?
Галина засмеялась.
— Ты права. Но всё равно больно. Она же моя дочка.
— И ты её мама. Но это не значит, что ты должна отказываться от собственной жизни.
— Знаешь, Денис тоже так говорит. Говорит, что любящие дети хотят счастья родителям, а не страданий.
— Мудрый у тебя молодой человек.
— Да... — Галина засмеялась. — И знаешь что самое смешное? Его родители нас поддерживают! А ему всего двадцать восемь, а мне сорок пять!
— Потому что они видят, что сын счастлив.
— А моя дочь видит только то, что соседки языки чешут.
В начале июня Марине исполнилось тридцать два года. Юра устроил ей небольшой праздник — пригласил Галину с Денисом, накрыл стол.
Валерия Ивановна тоже приехала. Она принесла торт и большого игрушечного зайца.
— Это внучку, — сказала она, протягивая зайца Марине.
— Откуда вы знаете, что девочка будет?
— А я чувствую! Материнским сердцем! — Валерия Ивановна засмеялась. — У меня подруга Людмила тоже так чувствовала. И всегда угадывала!
Ужин прошёл спокойно. Валерия Ивановна вела себя тихо, не давала советов, не критиковала. Даже с Денисом познакомилась дружелюбно, хотя Марина видела, как удивилась, узнав разность в возрасте.
— А вы не боитесь, что люди будут говорить? — спросила она у Галины.
— Боюсь. Но ещё больше боюсь остаться одна из-за страха перед чужими разговорами.
Валерия Ивановна задумчиво кивнула.
— Да... Может, вы и правы.
После ужина гости разошлись, остались только Юра с Мариной. Они сидели на балконе, смотрели на звёзды.
— Хороший вечер был, — сказал Юра.
— Да. Твоя мама себя хорошо вела.
— Может, она действительно изменилась?
— Хочется верить.
Марина положила руки на живот. Ребёнок активно шевелился, толкался.
— Он не спит, — засмеялась она.
— Или она. Мама же говорит — девочка будет.
— А ты кого хочешь?
— Мне всё равно. Главное, чтобы здоровый был.
Они помолчали, слушая звуки летнего вечера.
— Юра, а ты счастлив? — вдруг спросила Марина.
— А что за вопрос?
— Ну, у нас столько проблем... С мамой, с работой... Иногда думаю — может, ты жалеешь, что женился на мне?
Юра повернулся к ней, взял за руки.
— Маринка, ты что такое говоришь? Ты самое лучшее, что у меня есть. И наш ребёнок — это чудо.
— Даже несмотря на все эти проблемы с Валерией Ивановной?
— Знаешь что я понял? Проблемы у нас не из-за мамы. У нас проблемы из-за того, что я долго не мог определиться, чего хочу. Быть маминым сыном или твоим мужем.
— И что выбрал?
— Быть твоим мужем и отцом нашего ребёнка. А маме придётся привыкать к новой роли — не главной женщины в моей жизни, а бабушки нашего ребёнка.
Марина поцеловала его.
— Я тебя люблю.
— И я тебя.
Роды начались в конце августа. Ночью Марина проснулась от схваток и разбудила Юру.
— Кажется, началось.
— Уже? Но до даты ещё неделя!
— Ребёнок решил иначе.
Они поехали в роддом. Юра нервничал больше Марины — звонил врачу, маме, даже Галине.
— Юра, успокойся, — смеялась Марина между схватками. — Рожают миллионы женщин!
— Но это наш первый ребёнок!
Роды прошли нормально. В половине седьмого утра родилась девочка. Врач положил её на грудь Марине, и та заплакала от счастья.
— Она такая маленькая...
— Три двести, — сказала акушерка. — Нормальный вес.
Юру пустили через час. Он стоял у кроватки, смотрел на дочь и не мог поверить.
— Она настоящая...
— Конечно, настоящая. — Марина устало улыбалась. — Как назовём?
— Не знаю. Мы же так и не выбрали.
— Мне нравится Софья.
— София... — Юра попробовал имя на вкус. — Хорошее имя. Мудрость.
— Значит, София Юрьевна.
Валерия Ивановна приехала в тот же день. Она принесла огромный букет и коробку с детской одеждой.
— Внучка! — воскликнула она, увидев ребёнка. — Я же говорила, что девочка будет!
— Знакомьтесь, — сказала Марина, — это София.
— Сонечка... — Валерия Ивановна растрогалась до слёз. — Можно мне её подержать?
Марина неуверенно посмотрела на Юру. Тот кивнул.
Валерия Ивановна осторожно взяла внучку на руки. София заворочалась, открыла глаза.
— Ой, какие глазки! В маму! — свекровь прижала ребёнка к груди. — Сонечка, я твоя бабушка. Я тебя так ждала!
Марина видела, что Валерия Ивановна искренне счастлива. И подумала — может быть, материнство действительно её изменит. Может быть, любовь к внучке научит её уважать родителей ребёнка.
Первый месяц дома был тяжёлым. София плохо спала, часто плакала. Марина не высыпалась, нервничала.
Валерия Ивановна приезжала каждые два дня. Поначалу Марина была благодарна — свекровь помогала с ребёнком, готовила обеды. Но постепенно "помощь" стала превращаться в нечто другое.
— Мариночка, ты её не так держишь.
— Как не так?
— Голову выше надо. Вот так. — Валерия Ивановна показывала. — Я Юру так держала.
— Валерия Ивановна, врач показал, как правильно.
— Врачи разные бывают. А я опыт имею.
Или:
— Почему она плачет? Наверное, голодная.
— Я только что её покормила.
— Может, молока мало? Надо на смесь переходить.
— У меня молока достаточно.
— Юра тоже так плакал, когда голодный был. Я сразу бутылочку давала — и всё, спокойный становился.
Марина чувствовала, что снова начинается. Валерия Ивановна не критикует её открыто, но постоянно намекает, что делает всё неправильно. Что опыт свекрови важнее советов врачей и инстинктов матери.
— Юра, поговори с ней.
— О чём поговорить? Она же помогает.
— Её помощь превращается в контроль. Она считает, что знает лучше меня, что нужно моему ребёнку.
— Мар, может, иногда стоит прислушаться? У неё действительно есть опыт.
— Юра, это МОЙ ребёнок! Я мать! И я решаю, как его воспитывать!
Юра видел, что жена расстроена, но не понимал серьёзности проблемы. Ему казалось, что мама просто заботится о внучке.
Кульминация наступила, когда Софии исполнился месяц. Марина пришла с прогулки и обнаружила, что Валерия Ивановна поит ребёнка водой из бутылочки.
— Что вы делаете?!
— Водичку даю. Жарко сегодня, она потеет.
— Ей нельзя воду! Она на грудном вскармливании!
— Как нельзя? Юра с месяца водичку пил!
— Тридцать лет назад и сейчас — разные рекомендации! — Марина выхватила бутылочку, взяла дочь на руки. — Вам нельзя ничего давать ребёнку без моего разрешения!
— Да что ты кричишь? Водичка же! Не отрава!
— Для новорождённого на ГВ это может быть опасно!
Валерия Ивановна обиделась.
— Я же хотела как лучше! Ребёнок плакал, я думала — жажда!
— Если ребёнок плачет, надо позвать меня, а не решать самостоятельно, чем его поить!
Вечером был серьёзный разговор с Юрой.
— Всё, — сказала Марина. — Либо ты объяснишь матери правила, либо она больше не остаётся с Софией одна.
— Маринка...
— Никаких "Маринка"! Юра, она поила месячного ребёнка водой! Это могло кончиться больницей!
— Но она же не знала...
— Вот именно! Не знала, но решила! А если в следующий раз решит покормить манной кашей? Или мёдом помазать дёсны, чтобы зубы лучше резались?
Юра понял серьёзность ситуации.
— Что ты предлагаешь?
— Чёткие правила. Ничего не давать ребёнку без моего разрешения. Никаких советов и критики. Если хочет помочь — пусть посуду помоет или обед приготовит.
— А если она не согласится?
— Тогда будет видеться с внучкой только в нашем присутствии.
На следующий день Юра позвонил матери и пригласил на серьёзный разговор.
Валерия Ивановна пришла расстроенная.
— Юра, что за ультиматумы? Я же бабушка!
— Мам, именно поэтому мы и разговариваем. Марина — мать Софии. Её мнение главное.
— А моё мнение не важно?
— Важно. Но окончательные решения принимают родители.
Валерия Ивановна помолчала, потом вздохнула.
— Хорошо. Я буду спрашивать разрешения.
— И не критиковать Марину.
— Хорошо.
— И помнить, что это наш ребёнок, не твой второй сын.
Свекровь поморщилась, но кивнула.
— Поняла.
Отношения наладились. Валерия Ивановна действительно старалась соблюдать правила. Она по-прежнему приезжала часто, но уже не давала непрошеных советов и спрашивала разрешения, прежде чем что-то сделать.
Марина постепенно стала ей доверять. А София росла, улыбалась бабушке, тянулась к ней ручками.
Галина тем временем вышла замуж за Дениса. Свадьба была небольшая, только самые близкие. Марина была свидетельницей, София — самым маленьким гостем.
— Мар, я так счастлива, — призналась Галина. — Никогда не думала, что в сорок пять можно так влюбиться!
— А дочка?
— Кристина на свадьбу не пришла. Но Денис говорит — время лечит. Может, она когда-нибудь поймёт.
— Обязательно поймёт. Когда влюбится сама.
— А ты как? С Валерией Ивановной легче стало?
— Намного. Она наконец поняла, что я не враг, а союзник. Что мы обе любим Софию и хотим ей добра.
— Вот видишь! А ты боялась!
Марина кивнула. Действительно, всё оказалось не так страшно, как казалось.
София росла здоровым и весёлым ребёнком. В полгода она уже уверенно сидела, в восемь месяцев — ползала, в год — делала первые шаги.
Валерия Ивановна была образцовой бабушкой — играла с внучкой, читала сказки, водила на прогулки. Она научилась спрашивать совета у Марины, а не давать его.
— Мариночка, а можно Сонечку печеньем угостить?
— Можно, но только детским. И немножко.
— Конечно, конечно.
Марина видела, как тяжело иногда свекрови сдерживаться, не вмешиваться. Но Валерия Ивановна старалась. Ради внучки.
А у Галины появилась неожиданная новость.
— Мар, представляешь, я беременна!
Марина чуть не выронила Софию.
— Что? В сорок шесть лет?
— Врачи тоже удивляются. Говорят — поздняя, но возможная беременность. Денис счастлив как ребёнок!
— А ты?
— Я в шоке. Но... Счастлива. Мне казалось, время детей прошло. А оказывается, нет!
— А дочка знает?
— Знает. Кристина позвонила, поздравила. Первый раз за полгода заговорила со мной нормально.
— Может, материнство её смягчит?
— Надеюсь.
Беременность Галины протекала тяжело — поздний возраст давал о себе знать. Но она держалась, берегла ребёнка.
София тем временем праздновала первый день рождения. Валерия Ивановна испекла торт, купила большую куклу.
— Для Сонечки, — сказала она, протягивая игрушку внучке.
София радостно схватила куклу, потащила в рот.
— Она ещё маленькая для таких игрушек, — засмеялась Марина.
— Ничего, подрастёт — будет играть, — спокойно ответила Валерия Ивановна. — А пока пусть познакомится.
Марина улыбнулась. Год назад свекровь бы настаивала, что ребёнок должен сразу играть "правильно". А теперь просто радовалась, что внучка довольна.
Прошло ещё полгода. София делала первые осмысленные шаги, говорила "мама" и "папа". У Галины родился сын — здоровый крепкий мальчик.
— Мар, я не могу поверить, что в сорок семь стала мамой снова! — смеялась подруга. — Максимка такой хорошенький!
— А как Кристина?
— Приезжала в роддом. Плакала, просила прощения. Сказала, что поняла — главное, чтобы мама была счастлива.
— Вот видишь! Всё наладилось!
— Да. Знаешь, иногда надо просто набраться смелости и идти за своим счастьем. Несмотря ни на что.
Марина кивнула. Она вспомнила, как боялась противостоять Валерии Ивановне, как Юра мучился между матерью и женой. Сколько нервов потратили, сколько слёз пролили. А теперь всё было хорошо.
— А знаешь что самое главное я поняла? — продолжала Галина. — Что любовь не заканчивается с возрастом. Что право на счастье есть в любом возрасте.
— И что границы нужно ставить сразу. Чётко и спокойно.
— Да. И что семья — это не только кровное родство. Семья — это уважение, понимание, готовность идти на компромиссы.
Они сидели в кафе, рядом в колясках спали их дети. На улице была весна, солнце светило ярко, и жизнь казалась полной возможностей.
Марина думала о том, как много изменилось за эти два года. Она стала матерью, научилась отстаивать свои границы, нашла баланс между семьёй и свекровью. Юра стал настоящим мужем и отцом, научился делать выбор и нести за него ответственность.
А Валерия Ивановна... Она тоже изменилась. Научилась быть бабушкой, а не второй матерью. Научилась уважать границы молодой семьи.
"Может быть, — подумала Марина, — главное в жизни — это умение меняться. Расти. Учиться новым ролям и отношениям. И не бояться отстаивать своё право на счастье."
София проснулась в коляске, потянула ручки к маме. Марина взяла дочь на руки, поцеловала в макушку.
— Мы идём домой, малышка. К папе. К нашей семье.
И она точно знала — что бы ни случилось дальше, они справятся. Вместе.