Все главы здесь
Глава 9
Начальник открыл рот, но слова не родились. Он смотрел на Варю так, будто впервые видел ее. Потом резко мотнул головой:
— Коля! Иди. И… — он сглотнул. — Варвара, ты… это… свой отвар принесешь?
— Завтра, — уверенно сказала Варя.
Прохор Ильич только кивнул, будто боялся сказать лишнее.
Коля, бледный, но решительный, подошел к Варьке:
— Пошли, — тихо сказал он, — быстрее, пока цветет твоя Голубица, и пока Прохор Ильич отпускает. Варь… а ты зачем ему такое сказала? Я понимаю, трава нужна. Но про опухоль… Варя, это слишком жестоко.
— Коля, это правда.
Коля дернулся:
— Откуда знаешь?
— Коль, я тебе все обязательно расскажу. А сейчас торопиться надо.
Николай понимающе кивнул.
А Варя почувствовала — бабушка где-то рядом довольно улыбнулась.
Зашли домой, переоделись и двинулись к лесу — туда, где начинались Бурмацкие болота, сырые, шепчущие, хранящие свои тайны под каждым шагом.
Дорога к болотам была прямой, но странно тихой: воздух стоял неподвижно, только птицы перекликались вдалеке. Под ногами шуршал прошлогодний камыш, воздух пах сыростью, близкой водой и чем-то еще — тревожным. Коля шел широкими, уверенными шагами, но подспудное беспокойство видно было в его взгляде.
Долго они молчали. Потом он все-таки попросил:
— Варя… ну все равно идем уже. Расскажи, как ты узнала про жену Прохора Ильича?
Варя замедлила шаг, провела ладонью по стволу осины и посмотрела перед собой.
— Не знаю, Коля. Правда. Не могу объяснить. Ты не обижайся. Я просто… вижу и слышу бабушку. Она мне говорит.
— Видишь? — Коля вскинул брови. — Слышишь? Как это, Варя? Она же умерла.
— Не знаю, Коль. Не могу объяснить. Вижу, но не как тебя. По-другому. Но если человеку очень плохо, если рядом опасность… — она сжала кулачки. — В голове звучит бабушкин голос, а дома я в кресло сажусь. У жены начальника твоего… и правда опухоль. Но спасти можно. Именно отваром из голубицы.
Коля поежился:
— Страшно как… вот так знать.
— Немного, — призналась Варя. — Но хуже — молчать о том, что может спасти человека.
Он глянул на нее с новой осторожной теплотой, присвистнул, но без насмешки — скорее с уважением и легкой тревогой.
— Варя, а тебя это не пугает?
— Пугает, очень, — призналась Варя. — Но бабушка помогает. Говорит, что все это — не просто так. Это дар, понимаешь? Отказаться нельзя.
Коля потер затылок, потом усмехнулся:
— Вот бы мне так. Хоть кто-нибудь сказал бы, что мне делать в этой жизни.
Варя улыбнулась — мягко, по-доброму:
— Тебе говорить не надо. Ты сам все чувствуешь. Просто… не всегда себе доверяешь.
Коля фыркнул:
— Слушай, ты же как рентген работаешь. А на мне что видишь?
Варя остановилась. Посмотрела на него чуть дольше обычного.
Тепло. Свет. Надежность. И еще что-то тихое, что она боялась озвучивать вслух.
— Вижу… что ты хороший. Очень хороший, и рядом с тобой спокойно.
Коля опустил взгляд, смутившись так, что даже уши покраснели:
— Ну… это… спасибо, что ли.
И именно в этот момент Варя увидела их детей. Четверо будет у них. Два мальчика и две девочки. Также Варя увидела, что никому из них не перейдет дар. И детям детей не перейдет. А вот правнучке младшего сына перейдет. Ее тоже нарекут Варварой. Варя увидит ее, а вот Коля нет…
Тут же в голове возник голос бабули:
— Тетрадки храни бережно для Варвары! А еще лучше — все перепиши. Не ровен час, рассыпятся от старости.
Между тем они шли дальше и дальше. Дорога сузилась, трава стала гуще, влажность в воздухе усилилась — болота уже близко.
— Варя, а что это за голубица такая? — спросил Коля, чтобы разрядить обстановку.
— Маленький цветок, голубой, прямо как утреннее небо. Бабушка писала, что он появляется всего на несколько дней. И виден только людям, которые знают, где искать.
— Ну хоть ты знаешь?
— Нет конечно. Бабушка покажет.
Коля усмехнулся:
— Ты как скажешь такое… у меня сразу мурашки, но я верю тебе, Варя.
Она кивнула — и впервые за долгое время почувствовала: рядом с Колей страшно только в хорошем смысле. Приятно страшно — потому что он живой, настоящий, и видит ее такую, какая она есть.
Перед ними уже открывалась низина с туманом. Болота начинались. Где-то там ждала голубица — и, возможно, что-то еще.
Варя передернула плечами — будто ток прошел внутри нее.
Вдалеке уже колыхалась сизая дымка над болотами — знак, что голубица где-то там, в глубине, доживает свое последнее светлое утро.
Туман накатывал незаметно — сначала тонкой пеленой, потом плотными, тяжелыми клубами, будто кто-то вдалеке принялся варить кашу из облаков. Дорога под ногами все бледнела и, наконец, вовсе исчезла.
— Вот это красиво, — пробормотал Коля, щурясь, — но по-моему, мы идем туда, где людей обычно в кино потерянными находят.
— Не волнуйся, — отмахнулась Варя, хотя самой было тревожно, — бабушка показывает путь.
— Каким образом? — Колин голос старался быть бодрым, но звучал натянуто. — Карту тебе оставила?
— Лучше, — Варя остановилась и прислушалась. — Она просто говорит. Внутри. Тихонько. «Чуть левее», «не наступай», «вон там тропка»…
Коля сглотнул.
— Понимаю, — сказал он. — То есть нет, нифига не понимаю, но делаю вид, что понимаю!
Николай улыбнулся, но не спокойно, а натянуто.
В этот момент туман дрогнул. Словно в его белой гуще что-то большое и скрытое проплыло боком. Варя резко схватила Колю за рукав.
— Стой. Не туда.
— Я и не собирался! — он же сам вздрогнул.
Но бабушка снова подала знак — тихий, как шелест сухой травы: «Прямо. Не бойся».
Впереди туман вдруг слегка разошелся, и под ногами проявились тонкие стебли голубицы — такие хрупкие, что казались нарисованными. Они светились едва заметным голубоватым огоньком.
— Смотри, — шепнула Варя. — Успели. И правда последний день цветет…
И тут из-за куста прозвучало громкое «Кхрр-фрр-пхх!» — что-то среднее между птичьим ругательством и попыткой чихнуть. Коля отскочил как ужаленный.
— Это что еще за болотный демон?! — воскликнул он.
Из травы важно вылез маленький серый еж, весь в росе, фыркающий так, будто его оскорбили лично.
Варя рассмеялась — тихо, но от души. Напряжение чуть спало.
— Вот, Коленька, твое чудо. Болотный страж. Пришел проверить, по добру ли за травой пришли.
Еж важно фыркнул еще раз и, будто одобрительно, ткнулся носом в ногу Варе, после чего исчез в тумане, как дух-хранитель.
Туман начал редеть, словно кто-то выключил скрытый светильник.
— Помоги мне, — попросила Варя, аккуратно срывая цветы. — Бабушка говорит, что теперь дорога сама нас вынесет.
— Надеюсь, вынесет, — пробормотал Коля, — потому что мои нервы уже где-то на болоте утонули, — и он принялся осторожно рвать тонкие стебли с еле заметными цветами.
А над болотом будто действительно легла легкая, неясная защита, словно сама земля решила проводить их обратно.
Туман таял постепенно, как кусочек сахара в горячем чае. Сначала прорезался тонкий просвет, потом еще один, а дальше воздух стал чище — будто кто-то огромной невидимой рукой смел все белые клочья в сторону.
«Не спешите», — прозвучал тихий бабушкин шепот. — Дорога мягкая сегодня, но она живая».
Под ногами тропа действительно начала меняться — шелестела, будто дышала. Ступишь — и земля легко пружинит, как будто кто-то подстелил не траву, а мягкую перину. Коля потрогал носком ботинка грунт и присвистнул.
— Вот это… фантастика. Мы точно не провалимся?
— Нет. Она нас ведет, — тихо ответила Варя.
Татьяна Алимова