Глава седьмая
*В которой семья - это не опора, а источник улик*
Я всегда считала, что самое безопасное место на свете - это кухня моей мамы. Там опасность могла быть только гастрономической: пересол, подгорело или «еще один кусочек, а то обижусь». Но в тот вечер кухня перестала быть убежищем и превратилась в филиал следственного отдела.
Мама была необычно молчалива. Это сразу насторожило. Обычно Зинаида Павловна молчит только во сне и во время сериалов.
- Люся, - наконец сказала она, аккуратно размешивая сахар в чае. - А ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Хочу, - честно ответила я. - Но мне нельзя.
- Вот как, - прищурилась она. - Значит, тайны. А я, между прочим, тоже не совсем дура.
Я напряглась.
- Что случилось?
Мама встала, подошла к серванту и достала папку. Ту самую. С надписью «Свадьба». Розовую. С цветочками.
- Валера попросил меня спрятать документы, - сказала она. - Сказал, что у него на работе проверка, а дома небезопасно.
У меня внутри всё похолодело.
- Какие документы?
Мама открыла папку. Внутри лежали бумаги с печатями, цифрами и названиями фирм, которые я видела раньше…
В голове щёлкнуло.
- Это же… — прошептала я. — Это фирмы Мохова.
- Кого? — нахмурилась мама.
- Того самого Деда Мороза.
Мама медленно села.
- Он говорил, что это старые дела. Что его шантажировали. Что он хотел всё исправить.
- Мам… — я посмотрела на неё. - А ты не спросила - кто?
Она отвела глаза.
- Я думала, это не мое дело.
В этот момент в дверь позвонили.
Мы обе вздрогнули.
- Я открою, - сказала я, уже зная, кто там.
На пороге стоял Валерий Аркадьевич. Без торта. Без коньяка. Зато с напряженной улыбкой.
- Добрый вечер, - сказал он. - Я за документами.
- Какими? - спокойно спросила я.
Он посмотрел на меня.
Долго.
Слишком долго.
- Людмила, - мягко сказал он. - Вы умная женщина. Не стоит вмешиваться во взрослые проблемы.
- А не стоит уби@вать людей в костюме Деда Мороза, - ответила я.
Мама ахнула.
Валерий Аркадьевич перестал улыбаться.
- Значит, вы знаете, - сказал он тихо. - Это плохо.
В этот момент раздался грохот. Что-то тяжёлое ударилось о дверь снаружи.
- Полиция! - крикнул знакомый голос Григория Степановича. - Откройте!
Валерий Аркадьевич дернулся, метнулся к окну, но было поздно. Дверь уже ломали.
Мама закрыла лицо руками.
Когда всё закончилось, квартира была полна людей, а моя жизнь - окончательно перевернута.
Валерия Аркадьевича увели.
Мама сидела бледная и вдруг сказала:
- Люся… а ведь он вчера ночью уходил. Сказал - по делам.
Я закрыла глаза.
Резкий поворот оказался простым и страшным:
я впустила убий@цу в дом.
И он почти стал частью семьи.
