Глава шестая
*В которой подозрение падает не туда, но очень вовремя*
После попытки «напугать» я внезапно стала человеком предусмотрительным. Я запирала дверь на все замки, включая тот, про который раньше думала, что он декоративный, и проверяла, не стоит ли кто за шторой. Шторы, к слову, были прозрачные, но логика в состоянии стресса - вещь факультативная.
Григорий Степанович настоял, чтобы я временно не ходила одна.
- Это как? - уточнила я. - Вы ко мне переедете?
- Не дождетесь, - хмыкнул он. - Но маршруты смените. И никому - слышите? - никому не рассказывайте, что знаете.
- А маме?
- Особенно маме.
Это было жестоко.
В тот же день мне позвонила тетя Клава.
- Люсенька, - зашептала она так, будто за ней подслушивали все вешалки Дома культуры. - Ты это… аккуратнее будь.
- В смысле?
- Тут один человек про тебя спрашивал. Очень вежливо. Но глаза… нехорошие.
- Какой человек?
- Да из бухгалтерии. Валерий Аркадьевич.
У меня внутри что-то щёлкнуло, как перегоревшая лампочка.
- Он когда приходил?
- Утром. Интересовался гардеробом. Спросил, не находили ли мы чего лишнего.
- И вы?
- А я что? - обиделась тетя Клава. - Я сказала: «Лишнего у нас только зарплата маленькая».
Я повесила трубку и медленно села.
Бухгалтер.
Жених моей матери.
Человек, который слишком нервничал в ресторане.
- Начинается, - сказала я вслух.
Вечером мама устроила семейный ужин. С Валерием Аркадьевичем. Отказаться было невозможно - она бы заподозрила неладное, а мне пока хотелось выглядеть живой и счастливой.
Валерий Аркадьевич принес торт и коньяк. Торт был слишком дорогой, коньяк - слишком крепкий, а сам он - слишком вежливый.
- Людмила, - сказал он, наливая чай. - Вы, наверное, пережили сильный стресс.
- Я всегда переживаю, — ответила я. - Это мой стиль.
Он улыбнулся, но глаза остались холодными.
- Знаете, - продолжил он, - иногда лучше отпустить ситуацию. Не всё стоит копать.
- Я и не копаю, - пожала я плечами. - Я спотыкаюсь.
Мама посмотрела на нас с подозрением.
- Вы о чем?
- О театре, - быстро сказал Валерий Аркадьевич. - О культуре.
После ужина он вышел на балкон поговорить по телефону. Я не подслушивала. Я просто мыла посуду рядом.
- …она знает больше, чем надо, - тихо сказал он. - Да. Пока молчит. Но это ненадолго.
Я уронила тарелку. Очень вовремя. Шумно. С фарфоровым акцентом.
Валерий Аркадьевич вернулся с обеспокоенным лицом.
- Всё в порядке?
- Нет, - честно сказала я. - Тарелка поги@бла. Несчастный случай.
Он посмотрел на меня слишком внимательно.
Позже, уже дома, мне позвонил Григорий Степанович.
- У вас был гость, - сказал он.
- Вы за мной следите?!
- Нет. За ним.
- Это он, да? - спросила я. - Он замешан?
- Он боится, - ответил Григорий Степанович. - А боятся обычно те, кому есть что терять.
Я легла в постель, не раздеваясь.
Теперь опасность была не где-то в темном коридоре.
Она сидела за нашим столом, пила чай и называла меня по имени.
И это пугало куда сильнее, чем любой Дед Мороз.
