Глава вторая
*В которой полиция уходит, а вопросы остаются и активно размножаются*
После того как тело Деда Мороза вынесли, Дом культуры стал похож на квартиру после визита родственников из провинции: шумно, грязно и ощущение, что пропало что-то важное, но пока неясно - что именно.
- Репетиция отменяется, - трагически сообщил Паша, будто только что закрыл Большой театр. - Всем разойтись и не трогать ничего руками!
- Поздно, - философски заметила тетя Клава, протирая вешалку тряпкой. - Я уже всё потрогала. По привычке.
Следователь бросила на нее взгляд, от которого у нормального человека должны были отвалиться уши, но у тети Клавы уши были закаленные - она тридцать лет работала гардеробщицей и пережила пять директоров, три ремонта и одну эпидемию вшей.
Меня отпустили домой одной из последних. Перед уходом следователь еще раз посмотрела на меня, как на человека, который обязательно вляпается в неприятности, даже если будет сидеть в запертой комнате.
- Гражданка Ромашкина, - сказала она. - Без самодеятельности. Понятно?
- Я вообще человек несамодеятельный, - честно ответила я. - Я даже пельмени покупаю готовые.
Она не улыбнулась. Такие люди вообще редко улыбаются. Видимо, боятся, что лицо треснет.
На улице было холодно и скользко. Я шла домой, стараясь не думать о мертв@ых Дедах Морозах, но мысли упорно возвращались обратно в гардероб. Особенно к селёдке.
- Зачем ему селёдка? - бормотала я себе под нос. - Он что, на диете был? Или закусывал?
Дома меня встретил запах жареного лука и мамин голос:
- Люсенька, ты где так долго? Я уже волнуюсь!
Мама - Зинаида Павловна - волновалась всегда. Даже когда спала. Особенно если рядом спал мужчина.
- У нас в Доме культуры тр@уп, - сообщила я, снимая сапоги. - Дед Мороз. Мер@твый.
- Господи, - всплеснула мама руками. - Прямо перед Новым годом? Какой ужас! Ты поела?
- Нет.
- Тогда мой руки, я пожарила котлеты. И рассказывай всё по порядку, но без этих твоих театральных подробностей.
Я рассказала. Про гардероб, про вешалку, про селёдку. На слове «селёдка» мама насторожилась.
- Селёдка? - переспросила она. - А какая? Под шубой?
- Нет. Просто селёдка. Хвост.
- Странно, - сказала мама и задумалась так, как обычно думают люди, вспомнившие что-то крайне неудобное.
- Что странно? - напряглась я.
- Да так… - она махнула рукой. - Ничего. Кстати, завтра ты пойдешь со мной выбирать ресторан для свадьбы.
- Мам, - простонала я. - У меня человек ум@ер.
- Не у тебя, а в Доме культуры, — строго уточнила она. - И вообще, жизнь продолжается. Тем более, Валерий Аркадьевич очень хочет с тобой познакомиться поближе.
Я подавилась котлетой.
- Мы уже знакомы.
- Формально! - отрезала мама. - А надо по-человечески. Он, между прочим, бухгалтер. Очень надежный.
Слово «бухгалтер» после сегодняшнего вечера почему-то не внушало мне доверия.
Я ушла к себе в комнату, легла на диван и попыталась почитать книгу. Но вместо текста перед глазами стоял Дед Мороз. Без подарков. И с селёдкой.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Я выглянула в глазок и увидела Григория Степановича, моего соседа. Он был в неизменном свитере, с пакетом из супермаркета и выражением лица человека, который знает слишком много.
- Люся, - сказал он, когда я открыла дверь. - У вас свет моргал?
- Нет. А что?
- Странно, - он прищурился. - А у меня моргал. Обычно так бывает, когда где-то… проблемы.
- Какие проблемы?
- Разные, - уклончиво ответил он. — Например, когда кто-то нервничает.
Мне это совсем не понравилось.
- Вы что-то знаете? - спросила я.
- Пока нет, - улыбнулся он. - Но обязательно узнаю.
Он развернулся и пошел к себе, оставив меня с ощущением, что мой спокойный вечер окончательно отменяется.
Я вернулась в комнату, но лечь уже не смогла. В голове крутилось одно и то же:
несчастный случай, селёдка, бухгалтер, моргающий свет и Дед Мороз, которому явно не повезло.
Я еще не знала, что это только начало.
Но подозрения у меня уже появились.
И, к сожалению, они имели обыкновение сбываться.
