Когда я приезжаю в большой город и захожу в сияющий огнями супермаркет, я чувствую себя обманутым. На полках лежат идеальные помидоры — один к одному, ярко-красные, блестящие. Рядом — розовое мясо в вакууме и пышные булки, которые не черствеют неделями. Но стоит откусить кусок, как понимаешь: красоты много, а жизни — нет.
Почему же нам, северянам, привыкшим к домашней кухне и дарам тайги, городская еда кажется безвкусным пластиком?
Отсутствие «души» и времени
В деревне еда — это всегда процесс. Чтобы на столе оказался хлеб, его нужно выпечь в русской печи.
А рыба? Чтобы съесть кусок засоленного хариуса или нельмы, её нужно «взять» у реки. Это значит — выйти на Печору в ледяной туман, когда пальцы примерзают к сетям, а ветер сечет лицо. Рыба, выловленная из ледяной воды, пахнет самой свежестью, металлом и чистотой.
Городская же еда создана для скорости и логистики. Овощи там выращивают на гидропонике — в стерильных боксах, где вместо земли — вата и трубки с раствором. Эти помидоры и огурцы никогда не видели солнца, не пили соков настоящей, жирной земли. Они «надуты» водой и химией ради идеального веса и бесконечного хранения. В них нет того концентрированного, взрывного вкуса, который дает наше короткое, но яростное северное лето, когда овощи впитывают в себя круглосуточное солнце полярного дня.
Стерильность против честности
Городская еда слишком «чистая». Из неё вытравлен запах природы.
- Молоко из пакета не пахнет коровой и сеном — оно пахнет картоном.
- Мясо из лотка не имеет того густого, дикого аромата, который есть у оленины или домашней говядины, выросшей на вольных лугах.
Северный человек привык к запаху дымка, хвои и подлеска. Для нас еда — это продолжение леса и тундры. Если это оленина — она пахнет ягелем и волей. Если это ягода — она пахнет болотом и туманом.
В городе же еду превратили в безликий промышленный полуфабрикат. Её лишили «дикости», лишили характера. Там едят, чтобы набить желудок, а мы на Севере — чтобы причаститься к силе нашей земли. Городской житель ест продукт, а северянин — саму жизнь.
Холод как консервант души
На Севере мы используем холод, чтобы сохранить натуральное. Замороженная брусника, строганина из чира или нельмы — это продукты в их первозданном виде. В городе же еду консервируют добавками. Сахар, соль и усилители вкуса забивают рецепторы. Из-за этого натуральный вкус кажется пресным. Но стоит прожить месяц на домашнем, как понимаешь: «пластмассовый» помидор из магазина на вкус — как мокрая вата.
Ритуал против потребления
Для коми еда — это ритуал. Мы знаем, кто вырастил эту картошку, кто забил этого бычка. У еды есть имя и история. В городе еда анонимна. Ты не чувствуешь благодарности к продукту, который вывалился из пластиковой упаковки. Я часто вспоминаю, как старик-сосед угощал меня простым вареным картофелем с соленой груздью. Там не было специй, не было красивой подачи. Но это был взрыв вкуса! Потому что гриб пах лесом, а картошка — землей.
В городе мы покупаем калории, а в деревне — энергию жизни. И никакие технологии не заменят того честного вкуса, который дает природа, если относиться к ней с уважением.