В прихожей натекли грязные лужи с ботинок. Галина Петровна никогда не вытирала ноги, считая, что в доме сына она может ходить хоть в уличной обуви. Марина молча бросила тряпку на пол и прошла на кухню, где уже разворачивался очередной акт семейной драмы.
Артем сидел за столом, обхватив голову руками. Галина Петровна, монументальная женщина с высокой прической, возвышалась над ним, как скала над морем.
— Мариночка, присядь, — голос свекрови звучал елейно, но глаза оставались холодными, как две льдинки. — У нас ЧП. Беда, можно сказать.
Марина опустилась на стул. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Артем не поднимал глаз. От него слабо пахло «беленькой», которую он пытался заглушить мятной жвачкой.
— Что случилось?
— Налоговая, — трагическим шепотом произнесла свекровь. — Обложили, ироды. Помнишь, Артемка машину продавал в прошлом году? И дачу мою оформляли? Так вот, насчитали там какие-то безумные штрафы и пени. Ошибка в документах, говорят.
— И сколько? — Марина напряглась.
— Много. Как хорошая иномарка, — уклончиво ответила Галина Петровна. — Но есть выход. Юрист знакомый подсказал схему. Нам нужно показать, что у Артема нет имущества, а у меня — иждивение. Сложно объяснять, я в этих терминах путаюсь. Суть простая: нужно временно, буквально на месяц, переоформить твою квартиру на меня.
Марина поперхнулась воздухом.
— Что?
— Это всего лишь формальность для налоговой, — быстро вставил Артем, наконец подняв покрасневшие глаза. — Марин, честно. Мы фиктивную сделку проведем, я справку получу, штрафы спишут, и мама сразу дарственную обратно напишет. Ну месяц, максимум два!
В кухне повисла тишина. Слышно было, как у соседей сверху работает стиральная машинка на отжиме. Гул стоял такой же, как в голове у Марины.
— Вы предлагаете мне отдать свое добрачное жилье? — медленно спросила она. — Квартиру, за которую я пять лет выплачивала ипотеку, питаясь гречкой?
— Ой, ну что ты начинаешь! — всплеснула руками свекровь. — «Отдать»! Помочь семье! Артему счета заблокируют, если мы сейчас справку не принесем. Его с работы попрут. Ты этого хочешь? Чтобы мужик без зарплаты остался?
— Пусть юрист ищет другие пути. Есть рассрочка, есть суд. Квартиру я переписывать не буду.
Артем ударил кулаком по столу. Чашка подпрыгнула.
— Ты мне не доверяешь?! Я твой муж! Мы три года живем! А ты за свои метры трясешься, как куркуль!
— Доверяю, — тихо ответила Марина. — Но квартиру не перепишу.
Галина Петровна поджала губы, превратив их в куриную гузку.
— Я так и знала. Гнилой ты человек, Марина. Мы к тебе со всей душой, а ты... Пойдем, сынок. Мне душно здесь. Здоровье подвело.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Марина осталась одна в пустой кухне. Ей хотелось плакать, но слез не было. Было только чувство, будто она стоит на краю обрыва, а в спину дует ледяной ветер.
Три дня дома шло холодное противостояние. Артем спал в гостиной, демонстративно громко вздыхал и пил успокаивающие капли, оставляя пузырьки на самых видных местах. Галина Петровна звонила каждый час, но разговаривала только с сыном, а он включал громкую связь, чтобы Марина слышала её причитания: «Ох, сыночек, посадят тебя... Ох, пустят нас по миру...».
В четверг вечером Артем пришел домой другим. Тихий, ласковый, с букетом хризантем.
— Мариш, прости меня, — он подошел сзади, обнял, уткнулся носом ей в шею. — Я дурак. Надавил на тебя. Просто нервы сдали. Эти долги... Мама плачет. Я в тупике.
Марина замерла. Ей так хотелось верить, что это просто страшный сон. Что он — тот самый Артем, за которого она выходила замуж. Добрый, веселый, свой.
— Я понимаю, Тем. Но квартира — это моя подушка безопасности.
— Я знаю. Знаю, — он поцеловал её в висок. — Слушай, я тут подумал... Может, ты права. Но если мы оформим нотариальное обязательство? Мама сразу подпишет бумагу, что обязана вернуть квартиру через 30 дней. Это же документ! Железный!
Марина молчала. Он говорил так убедительно. И глаза у него были влажные, несчастные.
— Мариш, спаси нас. Умоляю. Риелтор сказал, что если завтра начнем, то успеем до ареста счетов.
— Ладно, — выдохнула она. — Но только с обязательством. И нотариуса выберу я.
Артем просиял. Такой искренней радости она не видела у него со дня свадьбы.
— Конечно! Как скажешь! Ты лучшая! Я сейчас в душ сбегаю, смою с себя этот день, и закажем пиццу. Отметим примирение.
Он бросил телефон на диван и убежал в ванную. Через минуту зашумела вода.
Марина села на диван, глядя на букет. Хризантемы пахли горечью и осенью. Ей было неспокойно. Интуиция, женская «чуйка», которая спасала её не раз, сейчас вопила сиреной.
Телефон Артема засветился. Пришло сообщение.
Марина никогда не проверяла его телефон. Считала это низостью. Но сейчас рука потянулась сама.
На экране висело уведомление от контакта «Вадим (Ломбард)»:«Клиент подтвердил. Если завтра принесешь документы на хату, он готов дать задаток налом. Этого хватит, чтобы закрыть твои финансовые дыры. Остальное отдаст после регистрации. Не тяни, счетчик крутится».
Следом прилетело сообщение от Галины Петровны:«Сынок, она согласилась? Смотри, не упусти момент. Скажи этой дуре что угодно, лишь бы подписала. Квартиру продадим, долги раздадим, а ей скажем — мошенники обманули. Поживет у матери в деревне, не развалится».
Марина сидела, не дыша. В комнате было тепло, но её колотило, как в лихорадке.
Финансовые дыры. Ломбард. Продадим. Скажем — мошенники.
Она вспомнила, как пропадали деньги с общего счета. Как Артем говорил, что «дал в долг другу». Как он сидел ночами в телефоне, якобы играя в танки. Он играл. Но не в танки. Он проигрывал их жизнь.
А Галина Петровна... «Скажи этой дуре что угодно».
Марина аккуратно положила телефон на место. Встала. Ноги были ватными, но голова вдруг стала ясной и холодной, как зимнее утро.
Жалеть было некого. Человека, которого она любила, больше не существовало. Был только враг, который хотел оставить её на улице.
Артем вышел из ванной, румяный, довольный.
— Ну что, какую пиццу будем?
— Давай пепперони, — голос Марины не дрогнул. — Артем, я договорилась. Моя знакомая работает у нотариуса в центре. Она примет нас завтра без очереди в два часа дня.
— Супер! Адрес давай!
— Улица Лесная, дом 5, офис 303. Я поеду с утра, документы подготовлю, а вы с мамой подходите прямо к двум.
— Договорились!
Утро пятницы Марина встретила в банке. Она арендовала ячейку и положила туда все оригиналы документов на квартиру: свидетельство, договор купли-продажи, технический паспорт.
Затем поехала в хозяйственный магазин. Купила новый замок — дорогой, с броненакладкой. Вызвала мастера на 15:00.
В 13:50 она сидела в кафе на другом конце города и пила кофе. Телефон лежал на столе экраном вниз.
В 14:05 раздался звонок. Артем.
Марина сделала глоток воды, выдохнула и ответила.
— Мариш, мы тут стоим на Лесной, 5. Но тут нет офисного центра! Тут какая-то старая библиотека и ремонт обуви! Ты ничего не перепутала?
— Нет, Артем. Я ничего не перепутала.
— В смысле? Где нотариус? Мама нервничает, у неё давление!
— Нотариуса не будет. И сделки не будет.
— Ты чего? — в голосе мужа зазвучали истеричные нотки. — Мы же договорились! Ты обещала! Время идет!
— Я знаю, что время идет. Счетчик крутится, да, Артем?
Повисла пауза. Тяжелая, звенящая.
— Ты о чем?
— О «финансовых дырах». И о покупателе с налом. Я видела смс, Артем.
— Ты... ты лазила в мой телефон? — он заорал так, что Марина отвела трубку от уха. — Ты не имеешь права! Это личное пространство!
— А ты не имел права продавать меня за долги.
— Марина, послушай! — тон резко сменился на плаксивый. — Со мной расправятся. Ты не понимаешь, это серьезные люди. Я проигрался. Много. Очень много. Если я сегодня не отдам задаток... Марин, спаси меня! Мы семья!
— Были семьей. Пока ты и твоя мать не решили сделать меня бомжом.
— Да пошла ты! — в трубку ворвался визгливый голос Галины Петровны. Артем, видимо, включил громкую связь. — Дрянь неблагодарная! Мы тебя приютили!
— Это моя квартира, Галина Петровна. Вы меня не приютили, вы ко мне приперлись. Слушайте внимательно оба. Домой не возвращайтесь. Замки я меняю через час. Вещи Артема я собрала — они стоят в тамбуре. Если попытаетесь ломать дверь — вызову полицию, заявление уже написано.
— Ты не посмеешь! Это совместно нажитое! — кричал Артем.
— Квартира куплена за три года до брака. До свидания.
Марина нажала «отбой» и заблокировала номер мужа. Потом номер свекрови.
Она допила остывший кофе. Расплатилась. Вышла на улицу.
Ветер швырнул в лицо горсть мокрого снега, но ей не было холодно. Наоборот. Ей было легко. Так легко бывает, когда избавляешься от тяжелого рюкзака, который тащила в гору из последних сил.
Вечер прошел под визг дрели — мастер врезал новый замок.
Когда он ушел, Марина заперла дверь на все обороты. Прошлась по квартире. В прихожей больше не пахло чужими ботинками. В ванной не валялись мокрые полотенца Артема.
В тамбуре было тихо. Видимо, Артем забрал вещи молча. Ему сейчас было не до скандалов — нужно было объясняться с «серьезными людьми» и искать, где спрятаться.
Марина налила себе чаю. Села у окна. Внизу, во дворе, мигали фары машин, спешили люди. Жизнь продолжалась.
Телефон звякнул. Сообщение с незнакомого номера.
«Ты мне жизнь сломала. Надеюсь, ты счастлива, дрянь. Мать совсем сдала».
Марина не стала отвечать. Она просто удалила сообщение и занесла номер в черный список.
Вины не было. Была усталость и странное, забытое чувство собственного достоинства. Она не дала себя уничтожить. Она выстояла.
Марина посмотрела на свое отражение в темном окне. Усталая женщина с кругами под глазами. Ничего. Отоспится. Заработает. Главное — крыша над головой есть. И эта крыша — её собственная.