— Лена, давай без сцен. Подпиши бумаги, и, может быть, я даже оставлю тебе старую машину. Хотя, по-хорошему, ты и на неё не заработала.
Андрей выглядел безупречно: дорогой костюм, легкий загар (вернулся с «конференции» в Дубае), уверенный взгляд хозяина жизни.
Рядом с ним, демонстративно листая ленту в смартфоне, сидела Карина. Ей было двадцать три, она пахла тяжелым нишевым парфюмом и наглостью. Дочь чиновника, «золотая девочка», ради которой Андрей решил списать меня в утиль после десяти лет брака.
Свекровь, Галина Ивановна, сидела на соседней скамье, поджав губы. Она всегда смотрела на меня как на временное неудобство, вроде ремонта у соседей. Теперь, когда ремонт заканчивался, она едва скрывала торжество.
— Ты выйдешь отсюда нищей, а я — свободным, — шепнул муж, наклонившись к моему уху, когда секретарь пригласила нас в зал. — И не вздумай открывать рот про мои счета. У тебя нет доказательств, ты же в цифрах — ноль без палочки.
Я промолчала. Только крепче сжала ручку сумки, чувствуя, как вспотели ладони. Андрей был прав в одном: все эти годы я действительно играла роль удобной дурочки. «Леночка, не забивай голову, вари борщ», «Леночка, зачем тебе работать, я сам все решу». И я варила. Убирала. Терпела.
В зале суда было душно и пахло старой бумагой. Судья, мужчина с тяжелым, непроницаемым лицом, монотонно зачитывал права сторон.
— Истец, Андрей Викторович Воронов, настаивает на том, что совместного имущества, подлежащего разделу, не имеется, так как недвижимость оформлена на третьих лиц, а бизнес является убыточным, — пробубнил адвокат мужа, скользкий тип с бегающими глазками. — Более того, мой доверитель по доброте душевной готов выплачивать бывшей супруге минимальное содержание в течение трех месяцев.
Карина хмыкнула, не отрываясь от экрана. Андрей скорбно кивнул:
— Ваша честь, я просто хочу перевернуть страницу. Елена — замечательный человек, но... мы из разных вселенных. Она привыкла к простой жизни, а бизнес требует полета.
Я смотрела на него и вспоминала тот вечер месяц назад. Тот самый, когда «полет» Андрея врезался в скалу моей внимательности.
Он тогда пришел домой «уставшим» (от Карины пахло тем же парфюмом, что и от его пиджака), бросил пиджак на кресло и ушел в душ. Телефон в кармане завибрировал. Я никогда не проверяла его переписки. Но тут на экране высветилось уведомление от банка: «Подтверждение транзакции. Сумма перевода: ***. Получатель: K.D. Construction (Кипр)».
Сумма была с шестью нулями.
В ту ночь я не спала. Я вспомнила, что мой диплом экономиста, над которым Андрей всегда посмеивался («бумажка для подставки под кофе»), лежит где-то в шкафу. А еще я вспомнила про свою университетскую подругу Наташу, которая теперь работала в финмониторинге.
Пока Андрей «летал» по командировкам с Кариной, я собирала пазл. Фотографировала документы, пока он спал. Копировала файлы с его домашнего ноутбука, пароль от которого был смехотворно прост — дата рождения его же матери. Я научилась быть невидимой тенью в собственном доме.
— У ответчика есть возражения? — голос судьи звучал устало. Ей хотелось домой, а не разбираться в дрязгах очередной развалившейся ячейки общества.
Андрей уже начал приподниматься, всем своим видом показывая, что дело закрыто. Галина Ивановна победно расправила плечи.
— Да, Ваша честь, — я встала. Голос не дрожал. Странно, но страха не было. Было холодное, звенящее спокойствие снайпера перед выстрелом. — Я прошу приобщить к делу вот этот пакет документов. А также письмо.
Адвокат мужа поморщился:
— Ваша честь, если это очередные слезливые письма о том, как она варила супы...
— Это касается сокрытия доходов и мошенничества в особо крупных размерах, — тихо, но четко произнесла я.
В зале повисла тишина. Такая плотная, что было слышно, как жужжит муха, бьющаяся о стекло. Улыбка сползла с лица Андрея медленно, как отваливаются плохо приклеенные обои.
Судья взял конверт. Достал бумаги. Начал читать. Сначала бегло, потом внимательнее. Она поправил очки, посмотрел на Андрея, потом снова в бумаги.
— Это... любопытно, — наконец произнес он. Тон его изменился. Исчезла усталость, появился стальной холод. — Гражданка Воронова утверждает, что вы, Андрей Викторович, использовали фиктивные банкротства своих фирм для вывода средств в офшоры. И что ваша «убыточность» — это фикция.
— Бред сумасшедшей! — взвизгнула Галина Ивановна. — Лена, как тебе не стыдно врать! Андрей тебя содержал, кормил, одевал!
— Тишина! — судья ударил ладонью по столу. — Здесь приложены выписки со счетов. В том числе со счета, оформленного на имя... — судья прищурился, — Карины Денисовны Астаховой.
Карина, до этого момента изображавшая скучающую королеву, выронила телефон. Грохот удара айфона об пол прозвучал как выстрел.
— На мое имя? — ее голос сорвался на визг. — Андрей, ты же сказал, что это просто транзитный счет фирмы! Ты сказал, я ничем не рискую!
Андрей побледнел. Он стал похож на рыбу, вытащенную на лед. Его привычная уверенность испарилась.
— Карина, заткнись, — прошипел он.
— Нет уж, пусть говорит, — судья посмотрел на адвоката, который внезапно очень заинтересовался своими ботинками. — В материалах также есть аудиозапись. Расшифровка прилагается. "Мы кинем инвесторов на новом ЖК, деньги переведем на Кипр, а долги повесим на фирму, записанную на дропа".
Андрей медленно повернулся ко мне. В его глазах я увидела не злость. Я увидела ужас. Тот самый липкий страх человека, который всю жизнь считал себя охотником, а проснулся дичью.
— Лена... — прохрипел он. — Ты не могла... Ты же ничего не понимаешь...
— Я закончила эконом с красным дипломом, Андрей, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты просто забыл об этом, пока рассказывал мне, где мое место.
Дверь в зал сула открылась без стука.
Вошли двое крепких мужчин в форме и один в штатском. Тот самый следователь, которому Наташа помогла передать папку три дня назад.
— Воронов Андрей Викторович? — спросил он вежливо, но от этой вежливости по спине бежал холод. — У нас постановление на ваш арест. И на арест ваших активов.
Карина вскочила, пытаясь бочком пробраться к выходу, но следователь мягко преградил ей путь:
— Гражданка Астахова, не спешите. Соучастие в легализации средств — статья серьезная. Вам тоже придется проехать. Папа вряд ли сможет замять такой масштаб.
Галина Ивановна схватилась за левую сторону груди и грузно осела на скамью, хватая ртом воздух. На этот раз это не было игрой. Она поняла, что рушится не просто брак сына, а вся их сытая, обеспеченная жизнь, построенная на лжи.
Андрея поднимали со скамьи. Он не сопротивлялся. Его плечи обвисли, дорогой пиджак вдруг стал смотреться мешком. Он шел к выходу, глядя в пол.
На пороге он остановился и обернулся. Посмотрел на меня.
— За что? — одними губами спросил он.
— За то, что ты меня недооценил, — ответила я так же тихо.
Я вышла из суда через час. На улице шел мелкий дождь, смывая городскую пыль. Ветер трепал полы моего старого плаща, но мне было тепло.
У подъезда сиротливо мок черный внедорожник Андрея. Эвакуатор уже разворачивался, мигая желтыми огнями.
Я достала телефон. Сообщение от Наташи: «Всё прошло?».
Я набрала: «Да. Спасибо».
У меня не было миллионов. Не было шикарного дома — его, скорее всего, арестуют. Не было мужа. Мне было тридцать пять лет, и мне предстояло начинать жизнь с нуля в съемной однушке.
Я вдохнула влажный воздух полной грудью. Он пах мокрым асфальтом и выхлопными газами, но для меня этот запах был лучше любого французского парфюма.
Я поправила сумку и шагнула к автобусной остановке. Впервые за десять лет я знала точно: сегодня вечером я буду есть на ужин то, что хочу я, а не то, что полезно для чьей-то язвы. И никто не скажет мне, что я слишком глупа, чтобы быть счастливой.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!