Лена вскрыла конверт из налоговой и замерла. В списке имущества покойной золовки значилась не только трёшка в центре, но и однокомнатная квартира в новостройке. На имя семнадцатилетней племянницы Кати.
Той самой Кати, которая последний месяц жила у них, выпрашивала деньги на маникюр и жаловалась бабушке, что «тётка куском хлеба попрекает».
Лена перечитала документ дважды. Потом набрала подругу из Росреестра.
— Маш, глянь мне один адресок. Очень надо.
Через час она знала всё. Квартира сдаётся. Официально. Деньги идут на счёт свекрови Зинаиды Петровны. Сорок пять тысяч в месяц плюс коммунальные.
А «бедная сиротка» продолжала сидеть у них на шее.
Всё завертелось полтора месяца назад, на поминках сестры Сергея.
— Ну что, Ленка, доедай селёдку, — Зинаида Петровна придвинула тарелку с заветренными кусками рыбы. — Поминки — дело такое, деньги уплачены, а народ нынче не тот. Аппетита ни у кого нет.
Лена смотрела на жёлтый лук поверх рыбы и молчала. Есть не хотелось. Хотелось тишины и чтобы этот липкий день наконец закончился. Но свекровь только входила в раж. Она восседала во главе стола в их с Сергеем кухне, словно императрица, и распоряжалась остатками еды из кафе.
— Серёжа, ты что сидишь как чужой? — набросилась мать на сына, который меланхолично ковырял вилкой холодное пюре. — Сестре сорок дней не скоро, а о живых думать надо. Катька-то, сиротка наша, одна осталась в четырёх стенах.
Лена напряглась. Этот разговор она чувствовала спиной ещё с кладбища.
— Мам, почему одна? — Сергей поднял глаза, полные растерянности. — Тётя Нина есть, мы рядом...
— Тётя Нина! — свекровь пренебрежительно махнула рукой, и тяжёлые золотые браслеты звякнули на запястье. — Нина сама при смерти, у неё давление зашкаливает. А вы — молодые, здоровые. Трёшка просторная, места хоть отбавляй. Своих детей, — она сделала паузу, буравя Лену взглядом, — так и не завели. Вот вам и шанс перед Богом исправиться.
Лена молча встала и начала собирать грязную посуду. Звон тарелок немного заглушал раздражение. «Не завели» — любимая мозоль свекрови, которую та растравляла при каждом удобном случае.
— Зинаида Петровна, Кате семнадцать лет, — стараясь говорить спокойно, сказала Лена, включая воду. — Она колледж заканчивает. Взрослая девушка. Зачем ей к нам переезжать?
— Взрослая! — передразнила свекровь. — Ребёнок неразумный! Мать потеряла, отец неизвестно где. Ей поддержка нужна, семейное тепло. А ты, Ленка, всегда бессердечной была. Вот Серёжка — он добрый, весь в меня. Правда, сынок?
Сергей, как всегда, втянул голову в плечи.
— Лен, ну правда... Жалко девочку. Места у нас много, комната пустует.
Лена выключила воду и обернулась.
— Серёж, ты понимаешь, что это не котёнка приютить? Это подросток. Почти чужой человек в доме. У нас своя жизнь.
— Какая у вас жизнь? — взвилась свекровь, стукнув ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. — Телевизор по вечерам смотреть? Эгоисты! Я старая, мне её не поднять, давление скачет, сердце шалит. А вы обязаны. Это же кровная родня! И вообще, я уже решила. Завтра Катеньку перевозим.
Катя приехала не с одним чемоданом, как надеялась Лена, а с тремя баулами, коробками и огромным плюшевым медведем, который немедленно оккупировал половину прихожей.
— Здрасьте, — буркнула «сиротка», не вынимая наушник из уха.
Она прошла в выделенную комнату, не разуваясь. Лена только открыла рот, но Сергей, тащивший тяжёлую сумку, выразительно покачал головой: мол, молчи, у девочки стресс.
Стресс проявлялся своеобразно.
Вечером Лена постаралась. Запекла курицу с картошкой, нарезала салат. Сергей любил поесть плотно, да и растущему организму нужно полноценное питание.
Катя явилась к ужину в растянутой майке и коротких шортах, плюхнулась на стул и скривилась, глядя на золотистую корочку.
— А что, роллов не будет? — спросила она, тыкая вилкой в курицу.
— Каких роллов? — не поняла Лена. — Домашняя еда, Катюш.
— Я такое не ем. Это жирно. И вообще, я вроде как веганка, с понедельника.
— С какого понедельника? — уточнил Сергей, накладывая себе полную тарелку. — Вчера ты бургер ела.
— Вчера был стресс, — отрезала Катя. — Тёть Лен, закажи мне поке с лососем. Или пиццу без мяса, на крайний случай.
— У нас не ресторан, — ровно ответила Лена, чувствуя, как внутри начинает закипать. — Что приготовила, то и едим. Не хочешь — в холодильнике есть кефир.
Катя демонстративно отодвинула тарелку, встала и ушла в комнату, хлопнув дверью. Через минуту оттуда донеслись мощные басы рэпа.
— Зачем ты так? — зашипел Сергей. — Ребёнок мать потерял...
— Серёжа, этому ребёнку давно пора взрослеть, — отрезала Лена. — И не жуй, когда я с тобой разговариваю.
Через неделю Лена начала пить валерьянку.
Катя оказалась существом паразитическим. Грязную чашку она не мыла принципиально. Оставляла где попало: на стиральной машине, на полу у кровати, на обувной полке. Фантики от дорогих конфет (купленных на карманные от сердобольного дяди Серёжи) валялись по всей квартире.
Но настоящий концерт начался, когда речь зашла о деньгах.
— Тёть Лен, дай пять тысяч, — заявила Катя во вторник утром, когда Лена собиралась на работу.
— Зачем?
— Маникюр нужен. И ресницы обновить.
— Катя, у тебя стипендия есть. И пенсия по потере кормильца оформляется.
— Пенсию бабушка получает, — фыркнула племянница. — Сказала, будет на книжку откладывать, на будущее. А жить мне сейчас надо. Вы же меня взяли — значит, должны обеспечивать. Я сирота, между прочим. Мне государство льготы даёт, а вы пять тысяч жалеете?
— Я тебе не государство, — Лена застегнула сапог. — И маникюр в список жизненно необходимого не входит.
Вечером раздался звонок свекрови.
— Ленка, ты совсем совесть потеряла? — голос Зинаиды Петровны пронзал барабанные перепонки. — Девочка плачет, мне жалуется. Говорит, тётка куском хлеба попрекает! У неё горе, ей отвлечься нужно, чтобы депрессия не началась! А ты считаешь каждую копейку!
— Зинаида Петровна, пять тысяч на ногти — это не кусок хлеба, — устало ответила Лена. — И раз уж вы её пенсию получаете, может, вы и ногти оплатите?
— В мой карман не лезь! — взвизгнула свекровь. — Я эти деньги берегу! Коплю ей на образование! А вы обязаны содержать, раз взяли! Не позорьте меня перед людьми!
Лена положила трубку. Сергей сидел на кухне, уткнувшись в телефон, изображая полное отсутствие.
— Слышал? — спросила Лена.
— Лен, давай дадим ей эти деньги, — промямлил он. — Мама переживает. Давление у неё...
— У меня тоже давление, Серёжа. И зарплата не резиновая.
Сергей всё равно тайком сунул племяннице деньги. Лена увидела кислотно-розовые когти на следующий день, но промолчала. Сил ругаться не осталось.
Критическая точка наступила через три недели. Катя привела парня.
Лена вернулась с работы раньше — отпустили из-за мигрени. Открыла дверь и споткнулась о мужские кроссовки сорок пятого размера. Из комнаты племянницы доносились смех и звон бутылок.
Лена распахнула дверь без стука.
На кровати, которую она застилала свежим пледом, развалился долговязый парень в грязных джинсах. Дымил вейпом. Катя, в одной футболке, сидела у него на коленях. На столе — пустые банки энергетика, коробка от пиццы и бутылка вина.
— О, тёть Лен, ты чего так рано? — Катя даже не встала. — Знакомься, это Артём.
— Уходи, — тихо сказала Лена.
— Чего? — не понял Артём.
— Уходи отсюда! Сейчас же! — её голос прорезал комнату так, что парень подскочил.
Когда за незваным гостем захлопнулась дверь, Катя устроила истерику.
— Ты не имеешь права! Это моя личная жизнь! Я здесь прописана... ну, то есть, живу! Вы меня душите! Я бабушке позвоню!
— Звони, — сказала Лена. — Хоть куда звони. Ещё раз увижу здесь посторонних — вылетишь вместе с ними.
— Да не нужна мне ваша халупа! — размазывая тушь, орала Катя. — Мне айфон новый нужен! У всех пятнадцатый, а я с одиннадцатым хожу, как нищенка! Бабушка обещала, что вы купите! Сказала, у дяди Серёжи заначка есть!
Лена замерла.
— Бабушка так сказала?
— Да! Сказала, потряси их хорошенько, они богатые, не обеднеют!
Вечером состоялся тяжёлый разговор с мужем. Сергей извивался ужом, но признался:
— Мама говорила, что Кате телефон нужен... Я думал, с премии как-нибудь...
— Серёжа, ты понимаешь, что происходит? — спросила Лена почти ласково. — Твоя мать нами манипулирует, девчонка на шею села, а ты «с премии»? А мои зубы? А ремонт машины?
— Лен, она же сирота...
— Сирота, которая вейпит с парнями и требует айфон за сто тысяч.
Развязка пришла банально. Как в дурном детективе.
Лена оплачивала коммунальные онлайн, но система сбоила, и в почтовый ящик бросили бумажную квитанцию. Лена достала её вместе с ворохом рекламы.
Среди листовок «Суши-вок» и «Окна недорого» затесался конверт. На имя покойной золовки. Из налоговой инспекции.
«Странно, — подумала Лена. — Вроде всё оформили, в наследство вступили...»
Она повертела конверт. Адрес их, но в скобках приписка: «для вручения законному представителю несовершеннолетней».
Лена вскрыла письмо. Требование об уплате налога на имущество. И список объектов недвижимости.
Трёшка золовки в центре. И ещё одна квартира. Однокомнатная, в новостройке, оформленная на несовершеннолетнюю Екатерину Андреевну.
Лена перечитала дважды.
Она набрала подругу из Росреестра.
— Маш, привет. Глянь мне один адресок. Очень надо. С меня коньяк.
Через час Маша перезвонила.
— Лен, всё чисто. Квартира на девочке, дарственная от деда по отцу три года назад. Никаких обременений.
— А почему она пустует?
— Не пустует, — удивилась Маша. — Договор аренды зарегистрирован. Официальный, через агентство. Сдаётся за сорок пять тысяч. Налоги платятся исправно.
— А кто получает деньги? — спросила Лена ледяным голосом.
— По доверенности... Сидорова Зинаида Петровна.
Лена положила телефон. Руки не дрожали. Наоборот — наступило холодное спокойствие.
Значит, так. «Бедная сиротка» живёт у них на всём готовом, выпрашивает айфоны и устрицы. Свекровь сдаёт её квартиру за сорок пять тысяч ежемесячно плюс пенсия по потере кормильца. И складывает всё себе в карман. А они с Сергеем — «богатые», им «не обеднеешь».
Лена посмотрела на часы. Сергей должен вернуться через полчаса. Катя где-то бродила.
Лена налила себе бокал вина и стала ждать.
Когда Сергей пришёл, Лена молча положила перед ним распечатанную выписку из Росреестра.
— Что это? — Сергей щурился, пытаясь разобрать мелкий шрифт.
— Это, Серёжа, бизнес твоей матери.
Она рассказала. Сухо, без эмоций. Квартира. Аренда. Деньги у свекрови. Катя у них.
Сергей побледнел, потом покраснел.
— Не может быть... Мама говорила, денег нет, всё на похороны ушло...
— Позвони, — сказала Лена. — На громкую связь.
— Лен, может, не надо? Поздно уже...
— Звони!
Он набрал дрожащими пальцами. Гудки тянулись. Наконец Зинаида Петровна ответила, голос недовольный:
— Что тебе надо? Время позднее...
— Мам, — голос Сергея дрожал. — Правда, что у Кати квартира есть? Своя?
Тишина. Тяжёлая, вязкая.
— Какая квартира? — наконец буркнула свекровь настороженно. — Что вы выдумываете...
— Однушка на Ленина, сорок пять, — громко сказала Лена, наклоняясь к телефону. — Которую вы сдаёте за сорок пять тысяч плюс коммунальные. И деньги получаете себе на карту. Налоговая заинтересовалась, Зинаида Петровна. Интересуются, где деньги ребёнка.
Это был блеф. Но он сработал.
— Да как вы смеете! — взвизгнула свекровь. — Я сохраняю! Для неё! Она молодая, растратит всё! А так капитал копится!
— На чьём счёте копится? — уточнила Лена. — И почему вы заставили нас взять её, если у неё своё жильё? Почему мы её кормим, одеваем, а вы с её квартиры доход получаете?
— Потому что вы семья! Родная кровь! Должны помогать! А квартира пусть работает! Я старая, мне лекарства нужны! Я вас вырастила, неблагодарные!
Входная дверь хлопнула. Катя вернулась.
Она зашла на кухню, жуя жвачку, увидела лица дяди и тёти, услышала визг из телефона.
— Что случилось? — спросила она.
— Иди сюда, — позвала Лена. — Послушай, как бабушка о тебе заботится.
Лена коротко изложила ситуацию. Катя перестала жевать. Глаза округлились.
— В смысле сдаёт? Мою квартиру? Бабушка сказала, там ремонт идёт! Жить нельзя пока!
— Ремонт закончили три года назад, — усмехнулась Лена. — Там живут люди и платят твоей бабушке деньги. Много денег. Твоих денег, Катя. На которые ты могла купить пять айфонов.
Катя выхватила телефон у Сергея.
— Бабушка?! Это правда?! Ты забираешь мои деньги?!
— Катенька, деточка, не слушай эту змею! — запричитала Зинаида Петровна. — Я для тебя стараюсь! Всё до копеечки сберегаю...
— Какую копеечку?! Ты мне на элементарные вещи денег жалела! Говорила, что не на что! А сама квартиру сдаёшь?!
Катя бросила телефон на диван. Лицо покрылось красными пятнами.
— Вот гадость... — прошептала она. — Родная бабушка...
На следующий день Лена взяла отгул.
Они поехали не к свекрови. Сначала в опеку — консультироваться. Потом к юристу. Лена, удивив саму себя, развила бурную деятельность.
Выяснилось много интересного. Доверенность на управление квартирой формально была, но без согласования с опекой — незаконна. Договор аренды оформлен неправильно. Деньги свекровь действительно тратила на себя: новый телевизор, поездки на юг, ремонт дачи. Пенсию по потере кормильца тоже присваивала.
— Значит, так, — сказала Лена Кате, когда они сидели в машине у нотариуса. — Сейчас оформляем опекунство на тебя официально. Без бабушки. Вступаешь в права. Договор аренды расторгаем или переоформляем на тебя напрямую. С бабушки выбиваем накопленное через суд, если надо.
— Тёть Лен, вы серьёзная, — Катя смотрела с неожиданным уважением. Спесь слетела с неё, как шелуха. — Я думала, вы меня ненавидите.
— Я тебя не люблю, Катя, — честно сказала Лена. — Ты наглая, избалованная и ленивая. Но справедливость я люблю больше. И терпеть не могу, когда меня держат за дуру.
Катя хмыкнула, но не обиделась.
— А дальше что? — спросила она тихо.
— А дальше, дорогая, так. Через три месяца тебе восемнадцать. До этого оформляем на тебя временного опекуна — не бабушку, не нас. Через органы опеки. Или эмансипацию добиваемся через суд, если опека одобрит. Тогда сможешь сама всем распоряжаться.
— Опекун... Кто же согласится?
— Тётя Нина согласится, я уже говорила с ней. Формально. А реально ты будешь готовиться жить самостоятельно. Квартирантов выселяем. Ты переезжаешь к себе после совершеннолетия.
— Одна? — испугалась Катя.
— Одна. Тебе скоро восемнадцать. Колледж заканчиваешь, работать будешь. Аренду сдавать можешь — уже на законных основаниях, себе. Или сама жить. Готовить научишься. Или дошираками питайся — твой выбор.
— Но я не умею...
— Научишься. Айфон есть — ютуб в помощь.
Финал этой истории выдался шумным.
Зинаида Петровна, поняв, что кормушка закрывается, устроила грандиозную истерику с вызовом скорой. Кричала, что проклинает всех, что сын — слабак, а невестка — ведьма. Сергей пил корвалол, но на этот раз — о чудо! — не сдался. Видимо, вид рыдающей Кати, которая осознала масштаб обмана, что-то в нём перевернул.
Опекунство оформили на тётю Нину — формально. Реально Катя начала готовиться к взрослой жизни. Квартирантов выселили через суд — квартира оказалась загаженной, но пригодной для проживания.
Лена помогла Кате отмыть кухню. Молча, без нотаций. Катя драила плиту и сопела.
— Тёть Лен, — сказала она, выжимая тряпку. — Спасибо.
— Не за что. Средство для унитаза купишь сама. И ёршик тоже.
Через неделю после восемнадцатилетия Катя переехала.
Лена стояла у окна и смотрела, как такси с вещами (и огромным плюшевым медведем) отъезжает от подъезда. В квартире было тихо. Изумительно, звенящее тихо.
На столе стояла вазочка с конфетами — теми дорогими, которые Катя забыла.
Сергей подошёл сзади, обнял Лену за плечи.
— Лен... Может, зря мы её так? Одну? Молодая ещё.
Лена развернулась, взяла конфету, развернула фантик и отправила шоколад в рот. Вкус был приторным, с привкусом трюфеля.
— Ничего, Серёжа. Взрослая жизнь такая. Не сахарная, но полезная. Зато у нас теперь — своя жизнь.
Она посмотрела на мужа и впервые за полтора месяца искренне улыбнулась.
— Знаешь что? Давай сегодня закажем роллы. Я рыбы захотела. Только не той, с поминок. Свежей.
Сергей моргнул, а потом тоже улыбнулся — робко, но с облегчением.
— Давай. И бутылку вина возьмём.
Зинаида Петровна звонила ещё трижды за вечер, но они не брали трубку. Звук был отключён.
А Катя в своей квартире сидела на полу среди коробок и ела пиццу, заказанную на первые самостоятельно заработанные деньги. Пицца была холодная и не очень вкусная, тесто жёсткое. Но Кате казалось, что ничего лучше она не пробовала.
Она достала телефон, нашла контакт «Бабуля» и нажала «Заблокировать». Подумала — и сделала то же с контактом «Артём».
Потом посмотрела на пустой холодильник и написала в поиске: «Как варить макароны чтобы не слиплись».
Жизнь начиналась. Без иллюзий, но своя.