Это расследование всколыхнуло общественность в 1998 году. Спустя почти двадцать лет после совершённых преступлений на скамье подсудимых оказалась женщина, которая убивала собственных детей. Всего восемь жертв. Больше всего публике не понравился приговор – 20 лет условно. Почему убийцу не наказали, и что не так с этим делом? Подробности – в нашей статье.
Странные смерти
Мария Ноэ была обычной домохозяйкой, иногда подрабатывавшей на фабрике. Она на протяжении почти двадцати лет рожала детей, которые не доживали и до полутора лет. Из десяти младенцев восемь умерли при схожих обстоятельствах в период с 1949 по 1968 год. Еще двое погибли по естественным причинам – один был мертворождённым, второй умер спустя несколько часов после родов в больнице.
Каждый раз картина повторялась. Мария оставалась дома одна с ребёнком, позже звонила соседям или в экстренные службы и сообщала, что малыш «задохнулся», «посинел» и «не дышит». Все восемь детей были доставлены в больницы, где их официально объявляли мёртвыми. Следов насилия врачи не находили, а вскрытия не давали ясного ответа.
Тем не менее у части следователей и медэкспертов с самого начала возникали сомнения. Слишком много совпадений, слишком одинаковые показания, слишком частые трагедии в одном доме.
Мать, которой верили
В 1963 году история семьи Ноэ попала в журнал Life, и Мария стала едва ли не самой известной «безутешной матерью» Америки. Общество сочувствовало ей – никто не хотел допускать мысль, что женщина, потерявшая столько детей, может быть виновницей их гибели.
Именно это, как позже признают прокуроры, сыграло роковую роль.
«Наше нежелание поверить, что мать способна убивать собственных детей, возможно, стало частью проблемы», – спустя годы скажет окружной прокурор Филадельфии Линн Абрахам.
Муж Марии, Артур Ноэ, работал машинистом и занимал мелкие должности в местной политической партии. Его никогда не было дома в трагические моменты. Следствие позже установит, что он действительно не знал, что происходит в семье, и тяжело переносил утраты. Обвинений ему предъявлено не было.
Повторное рассмотрение дела и страшное признание
Было открыто уголовное дело, но следствие не двигалось. Ситуация изменилась лишь в конце 1990-х годов, благодаря журналистам. Они буквально делали работу полиции, подняв в прессе тему детских смертей в одной семье. Статья в Philadelphia Magazine и книга «Смерть невинных», где утверждалось, что подобные случаи нередко являются убийствами, заставили следователей вернуться к старым материалам.
Свидетельства о смерти и отчёты вскрытий были пересмотрены судебными медэкспертами. Они указали на то, что все восемь младенцев были задушены.
Во время допросов Мария Ноэ дала признательные показания. Она заявила, что лично задушила четверых детей, а в отношении остальных сказала, что не помнит точных обстоятельств или деталей их смерти. В частности, она призналась в убийстве первенца Ричарда Алана, умершего всего через месяц после рождения, и дочери Элизабет Мэри, прожившей чуть больше пяти месяцев.
Следствие также установило, что на шестерых детей были оформлены страховые полисы. Однако часть денег не была потрачена, поэтому мотивы преступлений прокуратура так официально и не обнародовала.
Суд и приговор
В 1998 году Марии Ноэ, которой было уже 70 лет, предъявили обвинения в убийстве. Спустя время она признала себя виновной по восьми эпизодам убийства второй степени. Суд учёл преклонный возраст обвиняемой, состояние здоровья её мужа и сроки давности преступлений.
Приговор оказался неожиданно мягким – 20 лет условно, из которых первые пять лет Мария должна была провести под домашним арестом с электронным браслетом. Также суд обязал её пройти психиатрическое лечение, чтобы попытаться понять причины детоубийств.
На заседании Мария отвечала судье тихими, чёткими «да» и «нет». Её муж сидел в зале, качая головой, когда зачитывали имена погибших детей. Однако он был не согласен с приговором и даже спустя полвека продолжал утверждать, что его жена «не способна причинить вред даже мухе».
История, которая изменила взгляд на диагноз
Дело Марии Ноэ стало примером того, как за диагнозом «синдром внезапной детской смерти» может скрываться насилие. Эта история заставила медицинское и следственное сообщества пересмотреть подход к случаям, когда в одной семье умирают несколько младенцев. Она также стала болезненным напоминанием о том, насколько сильны социальные табу – и как вера в «естественную материнскую любовь» может ослеплять даже профессионалов. История Марии Ноэ показала – иногда самое страшное скрывается там, где его меньше всего хотят видеть.
Что вы думаете? Знал ли муж об убийствах? Справедливый ли приговор?
О том, как жили семьи, в которых знали, что их родственники – убийцы, читайте в следующих публикациях:
- «Люблю тебя, мама. Мои родители – маньяки Фред и Розмари Уэст», Мэй Уэст, Нил Маккей.
- «Мой сын – серийный убийца. История отца Джеффри Дамера», Лайонел Дамер.
- «Мадьярские отравительницы. История деревни женщин-убийц», Патти Маккракен.